CTvoronezh

Святослав Ярославич: правил в Чернигове, удерживая под своей властью обширные восточные территории вплоть до Мурома.

Всеволод Ярославич: его вотчиной стали Переяславль, Ростов, Суздаль, Белоозеро и Поволжье.

Игорь Ярославич: княжил в Смоленске.

Глеб Святославич: сын Святослава, правивший в Тьмуторокани.

Ростислав Владимирович: князь Новгородский, сын Владимира Ярославича (старшего сына Мудрого).

Всеслав Брячиславич: князь Полоцкий, вошедший в летописи под прозвищем «Чародей».

Сыновья Изяслава: Мстислав, Святополк и Ярополк.

Коснячко: доверенный воевода Изяслава в Киеве.

Вышата: влиятельный боярин и воевода в Новгороде.

Историческая справка:

В начале пути многие русские города были еще недостаточно сильны, чтобы существовать автономно. Они нуждались в военной поддержке и административном ресурсе Киева, поэтому исправно выплачивали дань.

Однако по мере экономического роста и укрепления местных элит, города начали тяготиться опекой центра, стремясь к полной независимости и самостоятельной политике.

Это противоречие и станет главным двигателем грядущих междоусобиц.

Исследователи обратили внимание, что внутри не сохранилось ни драгоценностей, ни предметов быта, ни элементов облачения - лишь крошечный фрагмент истлевшей ткани, напоминающей шелк.

Столь плачевное состояние гробницы объясняется тем, что за минувшую тысячу лет она неоднократно становилась добычей грабителей.

Комплексное изучение мужского скелета подтвердило: это действительно останки Ярослава Владимировича.

Женские кости долгое время приписывали его супруге, княгине Ирине-Ингигерд, однако современные историки относятся к этой версии скептически.

Происхождение детских останков остается загадкой.

Благодаря анализу костных тканей ученые смогли реконструировать физический облик князя в преклонные годы.

Ярослав был высоким человеком, страдавшим от серьезных проблем с опорно-двигательным аппаратом: из-за травмы ноги он сильно хромал и передвигался с трудом, испытывая постоянные боли.

Внешность князя соответствовала славянскому типу: высокий лоб, выразительный нос с узким переносьем, крупные глаза и волевой подбородок.

Удивительно, но даже в глубокой старости Ярослав сохранил почти все зубы.

Именно на основе этих данных знаменитый антрополог Михаил Герасимов в 1940 году создал тот самый скульптурный портрет правителя, который сегодня известен каждому школьнику.

К концу правления Ярослава Русь переживала настоящий экономический расцвет. Грамотная внешняя политика, отлаженная система сбора налогов, вир и судебных пошлин приносили плоды.

За тридцать пять лет на киевском престоле Ярослав преобразил не только столицу, но и другие города державы.

Он заложил фундамент государственности, создав «Русскую Правду» и выстроив четкую вертикаль власти. Посадники, судьи и вирники теперь действовали не по сиюминутному приказу князя, а в рамках единой государственной стратегии.

Важнейшие государственные вопросы Ярослав решал в кругу старших сыновей, готовя их к управлению страной. Перед смертью он распределил земли между наследниками:

Изяслав - получил Киев и Новгород.

Святослав - стал правителем Чернигова и восточных земель вплоть до Мурома.

Всеволоду - достались Переяславль, Ростов, Суздаль, Белоозеро и Поволжье.

Князь оставил сыновьям строгое наставление: жить в мире и не посягать на уделы друг друга. Изяславу, как старшему, было поручено следить за соблюдением этого порядка и выступать защитником того брата, которого попытаются обидеть.

Так Ярослав стремился обеспечить единство семьи и государства.

Последующие годы подтвердили хрупкость этого мира: после смерти Вячеслава в 1057 году братья перераспределили владения, а после кончины Игоря в 1060 году разделили Смоленск на три части.

В феврале 1054 года здоровье Ярослава резко пошатнулось. Болезнь развивалась стремительно, и вскоре князя не стало.

20 февраля, согласно древней традиции, тело правителя на санях доставили в Киев. Ярослава Мудрого с почестями погребли в мраморном саркофаге в стенах Софийского собора.

Поддержка мятежника: Возможно, целью похода была помощь византийскому военачальнику Георгию Маниаку в борьбе за императорский престол.

Ярослав часто поддерживал тех претендентов, чья победа сулила Руси наибольшую выгоду.

Дипломатический конфликт: По другой версии, русские войска должны были помочь императору Константину IX Мономаху в подавлении внутренних распрей.

Однако Константин внезапно отказался от услуг наемников. Князь Владимир Ярославич, возглавлявший войско, потребовал выполнения прежних договоренностей и выплаты оговоренной суммы.

Отказ «льстивых» греков и стал поводом для начала боевых действий - тем более что войско было уже полностью готово к походу.

Сила Руси.

В состав русской флотилии входило не менее 400 судов. При расчете около 50 воинов на ладью, общая численность рати составляла около 20 тысяч человек - внушительная сила для XI века.

Возглавил поход старший сын Ярослава, новгородский князь Владимир Ярославич. Ядро войска составили новгородская и киевская дружины, усиленные отрядами варяжских наемников.

Однако цели участников похода разнились. Если варягов интересовала лишь добыча, то воеводы Ярослава действовали в рамках большой политики, где война была лишь одним из инструментов достижения целей.

Роковое промедление.

В мае 1043 года русская флотилия достигла устья Дуная, где задержалась на долгое время.

Вероятно, именно здесь войско встретилось с посольством Константина IX. Русские предложили грекам откупиться огромной суммой денег, чтобы избежать кровопролития.

Существует мнение, что цена была намеренно завышена, чтобы спровоцировать отказ и продолжить войну. Поддавшись на уговоры жаждущих добычи варягов, молодой и горячий князь Владимир решил идти до конца.

Это промедление стало фатальным. Византия успела подготовиться. Император стянул к столице остатки флота, снарядил триеры и вооружил их «греческим огнем».

В техническом отношении византийский флот значительно превосходил русский.

Тяжелые дромоны греков были быстроходнее, лучше вооружены и вмещали до 200 человек экипажа. Кроме того, Константин успел подтянуть к столице крупные сухопутные силы, вызванные из провинций.

Поход «на Восток» для многих его участников должен был стать последним.

ПЕРВОЕ МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ.

Флот Владимира, почти не встречая сопротивления, продвигался вдоль черноморского побережья и вскоре вошел в Мраморное море.

Пограничные отряды Константинополя были слишком малочисленны, чтобы остановить русов. Они лишь совершали редкие вылазки против небольших групп, высаживавшихся на берег для пополнения запасов провизии.

К стенам византийской столицы русское войско подошло в июле 1043 года.

Решающая битва разыгралась в одно из июльских воскресений.

Еще до рассвета император прибыл на корабле к месту будущего сражения. Он торжественно объявил о начале боя и с первыми лучами солнца выстроил свой флот в боевой порядок.

Владимир, выйдя из противоположной гавани, отвел свои суда на значительное расстояние от берега и выстроил их в одну линию. Перегородив море от гавани до гавани, он занял позицию, позволявшую как атаковать противника, так и эффективно отражать нападение.

Сражение началось вечером. Первыми в бой вступили несколько крупных византийских судов - это была разведка боем, превзошедшая все ожидания ромеев.

Вслед за ними выдвинулись копейщики, на палубах загрохотали камнеметы, а метатели «греческого огня» заняли свои боевые посты.

В этот момент множество русских челнов, отделившись от основного флота, стремительно атаковали византийские триеры.

Окружив корабли противника со всех сторон, русы пытались пробить их борта пиками снизу, в то время как ромеи осыпали их сверху градом камней и копий.

Ситуация изменилась, когда в ход пошел «греческий огонь». Ослепленные пламенем, одни воины в отчаянии бросались в море, другие терялись, не зная, как спастись от нестерпимого жара.

В этот критический момент последовал второй сигнал. В море вышли основные силы византийского флота. Ободренные успехом, ромеи перешли в решительное наступление.

Триеры прорвали строй русских, разорвав их оборонительную цепь. Большая часть русского флота была вынуждена отступить.

Впрочем, главный урон русские дружины понесли не от «греческого огня» и не в ходе самого сражения, а позже - во время отступления из бухты Фарос.

Крушение надежд.

Не все дружинники уходили морем. Вскоре после выхода флота разыгралась буря, ставшая губительной для легких русских ладей. Исторический парадокс заключается в том, что последняя в истории попытка русичей захватить столицу Империи закончилась почти так же, как и первая.

Княжеский корабль Владимира был разбит штормом. Около шести тысяч воинов выбросило на берег. Это была трагедия, хотя она еще не означала окончательного поражения.

Беда заключалась в том, что люди остались без оружия и одежды, а до дома их отделяли тысячи километров чужой, враждебной земли.

Лишь немногих удалось спасти на ладьях, уцелевших в буре и под огнем противника. Остальным предстоял тяжелый пеший путь, где надеяться можно было только на чудо.

Владимир думал теперь лишь о спасении уцелевшего войска, отражении атак греческого флота и о том, как вернуться на Русь, сохранив остатки чести.

Воевода Вышата, назначенный самим Ярославом Мудрым, принял решение разделить все тяготы пешего похода с безоружными воинами.

ВТОРОЕ МОРСКОЕ СРАЖЕНИЕ.

Византийцы организовали преследование. Отделившись от основных сил, 24 триеры настигли беглецов, стоявших на якоре в одном из заливов Черного моря.

Видя, что греков немного, Владимир решил запереть врага в ловушке. Ромеи, измотанные долгой погоней, попытались отступить, но выход из залива уже был перекрыт.

В отчаянном бою русские захватили четыре триеры, а экипажи перебили.

Так остатки русского флота нанесли поражение отряду византийского наварха. В руках князя Владимира оказались вражеские корабли, включая флагман самого флотоводца.

Этот успех имел огромное моральное значение: теперь Владимир мог возвращаться домой не как беглец, а как победитель, ведущий за собой пленных.

ПОЛНОЕ ПОРАЖЕНИЕ НА СУШЕ.

Ярость и ожесточение одной стороны неизбежно порождали ответную жестокость другой.

Вскоре в этом пришлось убедиться русским воинам, отступавшим от Константинополя по суше.

Успех флота Владимира, казалось, давал надежду на спасение, но в конечном итоге лишь усугубил участь пешего войска.

Отряд под командованием воеводы Вышаты уже преодолел большую часть пути от побережья Босфора до устья Дуная, служившего границей Империи.

Однако у Варны (территория современной Болгарии) их настиг стратиг фемы Парпетрион Катакалон Кекавмен с превосходящими силами.

События, развернувшиеся далее, напоминали не битву, а избиение. Несмотря на отчаянное сопротивление, силы русских были истощены и неравны.

Согласно летописям, из шести тысяч воинов, возвращавшихся домой, в плен попало лишь 800 человек. Простая арифметика свидетельствует: в варненском побоище погибло более пяти тысяч русских ратников. Среди немногих выживших, оказавшихся в плену, был и сам воевода Вышата.

Император Константин IX Мономах обошелся с пленными с беспощадной жестокостью. Как свидетельствуют восточные авторы, на месте сражения греки отрубили многим русским воинам правые руки. Позже, уже в Константинополе, множество пленных было ослеплено.

Подобные изуверства были частью византийской политики устрашения. Искалеченных людей отпускали на родину, чтобы их жалкий вид стал наглядным уроком для всех, кто осмелится поднять меч на Империю.

Вероятно, вскоре после этих казней изувеченные воины были отправлены на Русь. Однако летописец, описывая заключение мира между двумя державами около 1046 года, упоминает лишь возвращение воеводы Вышаты, умалчивая о судьбе остальных несчастных.

Русский флот, уже покинувший пределы Империи, ничем не мог помочь обреченному пешему войску.

Политике Ярослава Мудрого был нанесен сокрушительный удар, однако князь сумел выйти из этой ситуации с честью: он выдал свою дочь замуж за сына императора и заключил с Византией прочный мирный союз.

Печенеги обратились в бегство, в панике тонули в реке Сетомль и других притоках Днепра. Остатки орды были рассеяны.

В этом сражении Ярослав, подобно своему отцу Владимиру, сумел объединить силы всей Русской земли.

Примечательно, что наемники-скандинавы составляли лишь треть войска - основную тяжесть борьбы вывезли на себе русские дружины.

Это поражение стало финальной точкой в вековом противостоянии Руси и печенегов.

Последствия разгрома.

Разгром под Киевом не означал полного уничтожения печенежского народа, но лишил его былой мощи. Часть кочевников признала власть киевского князя, другие, спасаясь от натиска торков, отступили к границам Византийской империи.

Вскоре среди них начались междоусобицы - неизбежный спутник военных неудач.

Откуда пришли печенеги?

В первой трети XI века в степях Восточной Европы началось движение новых орд кочевников — торков. Под их давлением печенеги были вынуждены смещаться на запад.

В середине 1030-х годов печенеги, прежде поддерживавшие с Византией мир, внезапно нанесли удар по империи:

1034 год: разграбление северных провинций близ Фессалоник.

Зима 1035/36 года: переход по льду через Дунай и вторжение во Фракию и Македонию.

Весна 1036 года: тяжелое поражение византийских войск в дунайских провинциях.

Несмотря на то, что у Византии почти не осталось сил для сопротивления, печенеги неожиданно прекратили наступление.

Причиной тому стали события на Руси. Смерть Мстислава и возможность легкой добычи в Киеве заставили кочевников сменить вектор агрессии.

Историческое значение.

Потерпев сокрушительное поражение от Ярослава, печенеги на десятилетие ушли в тень.

Лишь в 1046 году они вновь вторглись в пределы Византии, начав череду войн, которые едва не привели империю к краху.

Натиск печенегов на Византию доказывает, какой чудовищной силой они обладали даже после поражения. Это подчеркивает масштаб подвига воинов Ярослава Мудрого, сумевших в 1036 году остановить могучего и беспощадного врага.

Ярослав обладал достаточными силами, чтобы укрепить свою власть на новых землях. Он стал «самовластцем» не в результате кровопролитной междоусобицы, а благодаря стечению обстоятельств, проявив терпение и выдержку.

Однако оставался еще один претендент.

В жизни Ярослава был еще один родной брат - Судислав Псковский. Согласно обычаям того времени, он также мог претендовать на наследство Мстислава.

Ярославу приходилось считаться с ним. Судислав был таким же Владимировичем, как и он сам, и, по сути, единственным потенциальным соперником.

Расправа Ярослава над последним претендентом.

Делиться властью и землями с Судиславом Ярослав не собирался.

В города Левобережья он отправил верных людей, чтобы заменить посадников Мстислава.

В Новгород, который оставался стольным городом Руси, Ярослав посадил своего старшего сына Владимира.

Великого князя беспокоила фигура Судислава. Прежде тот, при всей своей инертности, выступал гарантом мира между Ярославом и Мстиславом, не давая ни одному из них чрезмерно усилиться.

Теперь же Судислав невольно превращался в соперника и естественный противовес единоличной власти Ярослава. Любая искра могла привести к новой междоусобной войне.

Ярослав решил нейтрализовать брата. К счастью, он не пошел на братоубийство, избрав иной, менее кровавый, но не менее жестокий путь.

В том же 1036 году Ярослав заточил Судислава в «поруб» (тюремный сруб) в Пскове. Вероятно, был найден или сфабрикован повод, позволивший обставить арест как законное действие.

Так Псковское княжество без боя вошло в состав державы Ярослава.

Судислав провел в заточении 24 года и был освобожден лишь в 1059 году, после смерти Ярослава, его сыновьями - Изяславом, Святославом и Всеволодом.

Освободив дядю, они взяли с него клятву (крестное целование) отказаться от притязаний на власть и постригли его в монахи. Монашеский постриг стал надежным инструментом, к которому потомки Ярослава Мудрого будут прибегать в борьбе за власть на протяжении многих столетий.

Едва Ярослав успел уладить дела в Новгороде, как с юга пришли тревожные вести. К границам Руси подступили печенеги.

Но это уже другая история.

Потерпев неудачу в Кахетии, аланы решили прорваться к Каспийскому морю через Дагестан и Азербайджан, призвав на помощь русов, имевших богатый опыт грабительских набегов в этих землях.

Политический хаос в Ширване.

Ситуация в регионе благоприятствовала захватчикам. После смерти в 1027 году правителя Ширвана Йазида бен Ахмада в крупнейшем мусульманском государстве Северного Азербайджана обострилась борьба за власть.

Одновременно разгорелся конфликт между Ширваном и Дербентом - мощнейшей крепостью, запиравшей узкий проход вдоль восточных отрогов Кавказского хребта.

ПОХОД 1030 года.

Воспользовавшись смутой, отряды русов вторглись в Ширван. Флотилия из 38 судов (около двух тысяч воинов) вошла в Каспий.

Ширваншах Минучихр бен Йазид попытался дать отпор у Баку, но потерпел сокрушительное поражение. Понеся тяжелые потери, ширванцы отступили, а русы двинулись вверх по реке Куре.

Вторая попытка Минучихра остановить захватчиков, перегородив русло реки, также не увенчалась успехом.

Вмешательство в междоусобицу Аррана.

Вскоре русы оказались на территории Аррана (Кавказской Албании), где в это время полыхала междоусобная война между правителем Гянджи Фадлом бен Мухаммедом и его сыном Аскарийей, союзником Минучихра.

Старший сын Фадла, Муса, решил использовать пришельцев в своих целях. Он выплатил русам значительную сумму и направил их на крепость Байлакан, где укрылся его брат.

С помощью наемников Муса овладел городом, захватил и казнил брата. Выполнив свою «миссию», русы покинули Арран и через западную часть Закавказья отправились «в свою страну».

ПОХОД 1032 года

Спустя два года, в 1032 году, русы вновь предприняли поход на Ширван, объединившись на этот раз с аланами и сарирцами.

Захватив столицу, они подвергли страну жестокому разорению. Согласно летописи, «там и в других местах Ширвана они убили свыше 10 тысяч человек и оставались в стране 10 дней», предаваясь безудержному грабежу.

На обратном пути союзники по неизвестной причине решили двигаться сушей через Дагестан, что обернулось для них катастрофой.

Хронист повествует: «Когда их руки наполнились мусульманским добром, они направились в свою страну. Но едва они дошли до Деревянных ворот, как жители пограничья Дербента напали на них, перекрыв дороги и ущелья».

Это была резня, масштабы которой поразили современников. Руководил расправой лично эмир Мансур.

Спастись удалось лишь немногим, включая правителя аланов.

Жажда мести привела русов и аланов к Дербенту уже на следующий год. Однако у крепости Карах их натиск был отбит немногочисленным мусульманским войском под предводительством Хусрава и аль-Хайсама ибн Маймуна - представителя дербентской знати.

Поражение под Карахом стало окончательным: «властитель аланов был силой отброшен от ворот, и навсегда были прекращены притязания неверных на эти земли». Так завершает свой рассказ автор «Истории Ширвана и Дербента».

ЯРОСЛАВ И КАВКАЗ: ПОХОДЫ 1030 и 1032 годов.

Выводы.

Знали ли правители Руси — Ярослав и Мстислав - о том, что происходило на Кавказе в те годы?

На первый взгляд, события, разворачивавшиеся вдали от Новгорода и Киева, кажутся далекими от интересов Ярослава Мудрого.

Однако есть две веские причины, заставляющие нас пристальнее взглянуть на этот регион.

Во-первых, нельзя исключать, что в закавказских походах участвовали новгородцы, действовавшие с ведома или согласия своего князя. В исторической литературе подобные предположения высказывались неоднократно.

Исследователи обратили внимание на хронологическое совпадение: мусульманская «История Ширвана и Дербента» повествует о катастрофе русов и аланов у «Деревянных ворот» в 1032 году, что почти дословно перекликается с сообщением новгородско-софийских летописей о неудачном походе новгородца Улеба к «Железным воротам» (традиционное мусульманское название Дербента).

Во-вторых, столь активное вмешательство русов во внутренние дела закавказских государств свидетельствует о значительном усилении русского влияния на Северном Кавказе и в Закавказье.

Это стало прямым следствием экспансионистской политики Мстислава Тьмутороканского (в те годы — князя Черниговского), начатой еще с покорения Касожской земли.

Поведение русов в Ширване, Арране и Дербенте выдает в них прежде всего наемников-авантюристов, искавших легкой наживы.

Вряд ли их действия были продиктованы государственными интересами или соображениями безопасности Руси.

Тем не менее, даже если ни Мстислав в Чернигове, ни Евстафий в Тьмуторокани, ни тем более Ярослав в Киеве не были прямыми инициаторами этих драматических событий, они были обязаны учитывать их в своей геополитической стратегии.

В первую очередь это касалось Мстислава, но и Ярослав не мог игнорировать происходящее. Политика братьев была взаимосвязана: действия Мстислава на юге неизбежно влияли на Ярослава, точно так же, как походы Ярослава в Польшу или Прибалтику требовали ответной реакции черниговского князя.

Киев и Чернигов в те годы были не просто центрами двух самостоятельных образований, а двумя полюсами силы, возглавляемыми родными братьями.

Каждый из них считал себя полноправным наследником власти отца, распространявшейся на всю Русскую землю.

Ярослав и Мстислав отчетливо осознавали, что при определенных обстоятельствах они могут - и должны - объединить обе части государства под своей властью. Именно поэтому они с неослабевающим вниманием следили за каждым шагом друг друга, а также за событиями в соседних регионах — будь то Прибалтика, Польша или Кавказ.