10.11

Дед Саша был слепым. Родившийся в глухой сибирской деревне, в три года он заболел натуральной оспой. Осложнением страшной болезни стал панофтальмит – острое гнойное воспаление всех тканей глаза, которое по деревенской неграмотности лечили сильно нагретым сахаром. Трёхлетний Сашка ослеп полностью и навсегда.

К началу Великой Отечественной войны Зое было 20 лет, и она мечтала о большой любви. Нет, она не витала в облаках и не предавалась философским размышлениям – начальное образование крестьянской девочки и ежедневный тяжёлый труд в колхозе не давали для этого возможности, но потребность в любви в своём понимании есть у каждого человека.

Во время войны Зою должны были забрать в трудовую армию. Это означало ещё более тяжёлую работу. Отрыв от родных мест, от своей деревни, от семьи. Смертность среди трудмобилизованных была огромной, а Зоя так хотела жить… Сыграли скоропостижную свадьбу со слепым Сашей. Теперь Зоя была женой инвалида первой группы, а потому не подлежала мобилизации в трудармию.

Семья обзавелась тремя детьми. Саша, хоть и не видел окружающего мира, но был невероятно трудолюбивым. У них был добротный дом, всегда чистый, посыпанный речным песком, большой двор; за домом была большая поленница с наколотыми Сашей дровами. Саша научился читать по Брайлю, и в их доме появилось большое количество книг. Он был очень добрым. Знал много сказок и песен, отлично ладил с детьми и внуками. Был очень ласковым с женой.

Зоя всегда озвучивала, что вышла замуж по расчёту и Сашу никогда не любила. Всю жизнь она вспоминала свою любовь – Стёпушку, которого, по её словам, с начала войны призвали на фронт.

- Ох, какие синие-синие глаза были у Стёпки! – Заливалась слезами Зоя.

Специально ли Зоя всегда подчёркивала эту деталь – не знаю. У Саши не было вообще никаких глаз, но он никогда не прекращал этих разговоров, напротив, старался утешить, сказать, что любит её. Но Зою это раздражало ещё больше.

Они прожили вместе всю жизнь. Их дети поселились в городе, родили своих детей. Получили хорошее образование, дочь даже стала кандидатом ветеринарных наук. Перебрались в город и старики. Вскоре деда Саши не стало.

Баба Зоя не дожила до ста лет три года. Она хорошо ладила с детьми, к ней с удовольствием приезжали внуки и правнуки. Она умела играть и рассказывать интересные истории, была не лишена юмора.

Когда баба Зоя умирала, она заливалась слезами и кричала:

- Стёпушка! Я иду к тебе!

Что называется, и на смертном одре произносила имя любимого, с которым не жила ни дня, а виделась лишь на деревенских вечорках.

… Баба Зоя никогда не рассказывала, что стало со Степаном. Вернулся ли он с войны? Смотрела ли она в его синие-синие глаза, связанная, словно колючей проволокой, браком с другим, нелюбимым, мужчиной?

В этой истории жаль всех. Жаль деда Сашу, невероятно доброго человека, который, быть может, благодаря своей слепоте стал мужем любимой Зои и отцом большого семейства. Жаль Зою, прожившую с нелюбимым мужем и не сумевшей за всю жизнь забыть Стёпу. И Стёпу тоже жаль – мы долго искали, как сложилась его судьба – он пропал без вести под Сталинградом в 1942 году. Когда я думаю об их судьбах, всегда вспоминаются слова из Библии: «Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь; стрелы её — стрелы огненные; она – самый лютый огонь».

Алёша родился в далёком 1992 году. У его матери, Лизы, эта беременность была долгожданной, но далеко не первой.

Когда Лизе было 19 лет, в её жизни случилась большая любовь, в результате которой она забеременела. Узнав об этом, будущий отец совершенно искренне предложил ей стать его женой. Но вмешалась лизина мать, которая ни на миллиметр не желала отпускать дочь от себя, а жених был военным и мотался по стране. Свадьба не состоялась, лизина мать приказала ей сделать аборт. А времена советские, аборты не обезболивались, ещё и сопровождались нравоучениями акушерки: «Больно? Терпи, под мужика лезла, теперь терпи». Не ручаюсь за дословность текста, но по смыслу очень, очень близко.

Лиза очень любила того военного. И ребёнка от него очень хотела. После этих событий она стала полностью седой (это в 19-то лет!).

Потом много лет она была одна – подходящий парень как-то не находился. Лизина мать уже начала беспокоиться:

- Сходи погуляй, дочка. Найди себе кого-нибудь.

- Ты хотела, мама, чтоб я сидела возле тебя, я и сижу, - отвечала та.

Чтобы реализовать свою потребность в общении с маленькими детьми, Лиза окончила педагогический институт и стала учителем начальной школы.

Замуж вышла по советским меркам очень поздно – в 30 лет, не по любви, а потому что надо, чтоб как у всех. А ещё потому, что очень хотела ребёнка, а он должен был расти в полной семье – иначе, что люди скажут!

Беременности были, но все заканчивались выкидышами – сказывались последствия неудачного прерывания первой беременности. Лизин муж работал вахтами на севере, хорошо зарабатывал, была возможность обратиться к любым врачам. Сколько их было пройдено! Но всё было бесполезно.

Потом Лиза пошла по бабкам-знахаркам, которые после распада Союза повылазили, как тараканы на грязной кухне. Лиза была в отчаянии.

Муж уезжал на вахты, а она выла волком в пустой квартире. Тишина дома была совсем уж звенящей, и Лиза купила попугая, чтобы с его бесконечным чириканьем было повеселее.

Когда Лизе было 40 лет, наступила новая беременность. Лиза расценивала её как последний шанс, всё-таки возраст. Особо ни на что не надеялась, просто вынашивала. Когда на седьмом месяце потянуло живот, она поехала в роддом – сама, на такси – муж был на вахте. Было 30 декабря.

Сын родился недоношенным, с синюшной кожей. Не закричал. Лиза подумала: «Если он умрёт, я повешаюсь на пелёнке прямо тут, в туалете роддома». Мальчик выжил, и Лиза назвала его в честь спасшего его реаниматолога – Алексеем.

Алёша был бы, наверное, обычным ребёнком: он был вполне здоровым, рано начал говорить, научился читать. Если бы не мать, которая за годы одинокого ожидания очень изменилась: стала жёсткой, властной. Сын не воспринимался ей как отдельный человек. Она его с таким трудом вырвала у судьбы! Теперь не отдаст его никому.

Она и не отдавала. Они не гуляли во дворе (в песочнице грязно! с качелей упадёшь!). Он не ходил в детский сад, за ним присматривала лизина мать, приезжавшая специально для этого через полгорода каждый день.

Когда пришла пора идти в школу, Алёша уже испытывал трудности в общении со сверстниками: живых детей он видел только издалека. Чем дальше сын рос, тем большим демоном становилась Лиза. Она подмяла под себя мужа, который предпочёл найти любовницу на севере и жил на два дома: полмесяца у одной, полмесяца у другой. Лизе было всё равно. У неё был сын, больше от этого мужчины ей ничего не было надо. Формально сын рос в полной семье, перед людьми было не стыдно.

В школе Алёша пошёл, конечно же, к маме в класс. Только она распоряжалась, с кем ему сидеть на уроках, с кем и на какие темы разговаривать на переменах. Он был ведущим на классных праздниках. Ради него она особенно хорошо готовилась к урокам.

Как она с ним разговаривала! Властно-повелительный тон, бесконечный контроль. Мальчик начал заикаться, но она и не подумала вести его к врачу. Наоборот, больше дёргала его: «Перестань заикаться»! Она хотела, чтобы он был лучшим.

Они вместе отходили в школу 11 лет. Она брала его везде, кажется, до конца школы он и дома-то один не оставался. Его отец рано вышел на пенсию, и дома постоянно кто-то был. У Алёши не было личного пространства. Не было личных интересов. Он слушал музыку, которую разрешила ему мама (советские хиты), смотрел детские сказки и познавательные передачи, читал дозволенные мамой книги. Лизы выстроила маленькое тоталитарное государство у себя дома.

Я не знаю, как к ней пришло осознание того, что мальчик уже не совсем маленький, и у него есть физиологические потребности. Но однажды у них дома исчезли защёлки на дверях в ванную и туалет: «Чтоб не теребил письку» (не дай бог!).

После школы Алёша поступил в педагогический университет. Как мама. Скрепя сердце, она отпускала его получать профессию, но бесконечно контролировала его передвижения, спасибо мобильной связи.

В университете у него появился друг, такой же забитый мальчик с властной мамой. Друг был решительно облит помоями дома, общаться с ним было запрещено. Лиза кричала противоречивую дичь, от «он же голубой! Хочет тебя изнасиловать!» до «я знаю, вы ходили в общагу и трахали там девок! Он тебя развращает!».

После окончания университета Алёша целый год просто сидел дома. Не работал, занимался домашними делами: приготовить и убрать к приходу матери с работы, сделать ремонт с отцом… У них не было дома интернета (зачем?), он не мог общаться ни с кем даже дистанционно.

Потом Алёша пошёл работать в мамину школу. Заикающийся учитель. Неспособный к этой работе вообще. Дети над ним смеются, на уроках шумно.

В этом году ему исполнится 30 лет. Он ни разу не целовался с девушками. У него нет друзей или даже просто приятелей. Маме и папе по 70 лет. Что будет с Алёшей, когда их не станет?

Он, кстати, живёт в полной уверенности, что он счастлив. Пару лет назад я пыталась познакомить его с хорошей девушкой. Лиза сказала: «Время ещё не пришло», Алёша согласился: «Я не хочу ни с кем знакомиться». У них уже два попугая, и ни одного внука.