– А ну пусти меня! – Яшка брыкался изо всех сил, пытаясь вырваться из Витькиной пятерни, державшей его за загривок. – Всех на фарш пущу, фраера голимые! Шнифты выстеклю и шнобеди пооткусываю! – впавший в боевой раж, чёрт вращал бешеными глазами в поисках новой жертвы, ещё не осознавая, что они уже не в зале суда.

– Тормози, – Витька легонько тряхнул Яшку в руке, разглядывая мрачный пейзаж третьего круга.

Они стояли на раскисшей от грязи дороге, по бокам которой торчали невысокие кривые деревца без единого листочка на тонких ветвях. Вокруг не было ничего, лишь вдали в дымке виднелась верхушка какой-то не то горы, не то вулкана.

Внезапно чёрные облака прорезала яркая молния и с неба обрушился принизывающий до костей ливень.

Ледяные струи сразу охладили боевой пыл чёрта. Поёжившись, Яшка, в один миг ставший похожим на мокрого дворового кота, с тоской посмотрел на варвара.

– Эт, чё? Мы уже в третьем, что ли?

– Тебе лучше знать, – Витька нахмурил брови, пытаясь хоть что-то разглядеть за непроницаемой стеной водяных струй. – Явно не в первом и не втором, – отпустив угомонившегося чёрта, он поскрёб заросший подбородок. – И куда пойдём?

– Да хрен его знает, – Яшка пожал плечами и посмотрел на тёмно-фиолетовые тучи. – Я здесь был всего один раз на экскурсии в школе.

– Прям чертёнок номер тринадцать, – заржал вдруг Витька, представив приятеля у школьной доски.

– Чего? Ты чё, рамсы попутал? – набычился чёрт, посчитавший, что после второго круга ему теперь сам Сатана друг и брат, но тут же притих, увидев перед носом увесистый кулак.

– Усёк?

Вмиг посмирневший Яшка судорожно сглотнул и покорно кивнул головой.

– То-то же, – рыкнул Витька. – Тоже мне, чёрт в законе нашёлся. Мультик я один вспомнил из детства. Ладно, двинули пока по дороге, а там поглядим, – и зашагал вперёд.

– А-а, так это из мультика, – закосил под дурачка Яшка, но, заметив, что опасность миновала, замолчал и бросился догонять варвара.

+++

Прошагав пару часов по раскисшей от дождя дороге, варвар с чёртом подошли к одинокой горе, возле которой выстроилась очередь грешников. Задумчиво нахмурившись, Витька окинул взглядом цепочку покойников, подавляющее большинство которых носили одежду размером не меньше XXXL и весили явно больше центнера.

– Что за… – начал говорить он, как его вдруг перебили.

С воплем «Твою ж мать!» Яшка без разбега сиганул вбок метра на три, а на место, где только что стоял чёрт, с небес рухнул полуголый мужик килограмм так на сто пятьдесят. Кое-как поднявшись на ноги, толстяк с невозмутимым лицом прошёл мимо ошарашенного варвара и пристроился в хвост очереди.

– Челюсть-то подбери, бодибилдер-недоучка, – с ехидцей в голосе заметил Яшка, проследив за Витькиным взглядом. – Пошли уже, пока ещё один на башку не рухнул. Надо администрации сказать, чтобы каски выдавали… – и поскакал к входу в пещеру.

– Табличку бы, что ли, поставили «Осторожно! Толстякопад!», – пробубнил Витька и, пожав плечами, пошёл вдоль медленно движущейся очереди перекормленных грешников.


Подойдя к скале, Витька увидел забавную картину. У входа в туннель, перегородив своим телом проход, в очереди стояла высокая полная дамочка неимоверных размеров, а вокруг неё прыгал матерящийся Яшка.

– Уйди с дороги, свиноматка-рекордсменка! Это ж чё жрать надо было и в каких количествах? Слышь ты, самка бронтозавра! Шагни в сторону, кому говорят! – чёрт упёрся руками в грешницу, но с таким же успехом он мог попытаться сдвинуть с места пирамиду Хеопса.

Вспахав копытами землю возле невозмутимой покойницы, Яшка сдался. Плюхнувшись задом в грязь, он с тоской посмотрел на подошедшего варвара.

– Придётся ждать.

Витька усмехнулся и подмигнул погрустневшему чёрту.

– Ща сделаем, не боись, – и упёрся плечом в трёхсоткилограммовую преграду... но дамочка не сдвинулась ни на миллиметр.

Сделав шаг назад, Витька упёр руки в бока и недовольно посмотрел на тяжеловесную грешницу.

– Ты с разбега попробуй, – послышалось хихиканье Яшки. – Может, и получится.

Злобно зыркнув на чёрта, Витька предпринял вторую попытку. Он пытался сдвинуть толстячку плечом, потом упёрся спиной, но всё было безрезультатно. Сплюнув от злости, Витька прорычал ругательство, а Яшка уже не хихикал, а ржал в полный голос.

– Мож бульдозер вызвать? Не, лучше вертолёт!

– Ну ладно... – процедил сквозь зубы Витька.

Отойдя от покойницы на несколько десятков метров, он рыкнул боевой клич, увеличивающий силу, и рванул вперёд. Как следует разогнавшись, Витька, когда до толстячки осталось пару шагов, оттолкнулся ногами от земли и прыгнул, но... Очередь вдруг пришла в движение, и женщина шагнула вперёд, а Витька, громко матерясь, пролетел мимо неё и вспахал головой размокшую грязь. Когда он, отплёвываясь, встал на ноги, Яшка уже бился в истерике от смеха.

– Я ж говорил, что надо с разбега! Ой, аж живот заболел.

Ничего не ответив, Витька отпихнул с прохода, стоявшего за женщиной толстяка, и шагнул в проход, но вперёд его ждал сюрприз. Туннель не расширился, вопреки ожиданиям, а даже немного сузился, и варвар уткнулся в спину знакомой толстячки.

– Да чтоб тебя, – простонал Витька и со злости двинул кулаком в грешницу в затылок...

Видать, действие клича ещё не прошло, потому что толстячка вдруг пошатнулась и рухнула на четвереньки. Совершенно не ожидая подобного результата, Витька едва не прозевал драгоценные секунды. Заметив, что грешница начинает вставать, он схватил за загривок Яшку и швырнул вперёд, а затем пролез сам. Дальше идти было проще. Витька отодвигал толстяков к стене, пропускал Яшку, а затем протискивался вслед за ним.


Вскоре туннель расширился и они вышли в громадную пещеру. Вокруг кипела жизнь: туда-сюда сновали мелкие демоны с бумажками в руках, демоны повыше и покрепче носили ящики с дурнопахнущей субстанцией. За всем этим действом с важным видом наблюдал худющий, словно жертва концлагеря, демон, восседающий на каменном троне.

– Этот здесь главный? – Витька показал топором на демона-дистрофика.

– Ага, – Яшка утвердительно кивнул. – Вельзевул.

Витька, который поначалу приготовился просто зайти, снести хлюпику башку и взять ключ, притормозил.

– Дьявол, что ли?

– Где? – перепугался не на шутку чёрт, но потом до него дошло. – А-а, не! Тёзка просто. Ну ты даёшь, блин. Заикой же стать можно, – Яшка укоризненно посмотрел на варвара и почесал затылок. – Я уж думал всё. Гипс снимают, клиент уезжает!

– Ну, раз не дьявол, то это упрощает задачку, – обрадовался Витька.

Выскочив из туннеля, как пробка из-под шампанского, варвар пронёсся мимо остолбеневших демонов и, в два прыжка взлетев к каменному трону, смахнул ошалевшему от происходящего дистрофику голову. То, что началось потом, невозможно описать словами. Это надо было видеть.

Пещера в один миг взорвалась криками и воплями, а затем, вся эта галдящая толпа ринулась на варвара. Витька быстро окинул скопище галдящих демонов, несущихся к трону с явными не совсем добрыми намерениями, и бросился искать ключ, но ни на теле Вельзевула, ни рядом с троном заветного брелока не нашлось. Ситуация была критическая.

Витька повернулся к туннелю, из которого они вышли и что есть мочи закричал:

– Ключа нет!

– Чего? – не расслышал Яшка крик варвара, затерявшийся в бешеной какофонии воплей.

– ..юуч! Еуо ...еэт! Нууно уоить!!!

Но куда уходить, Витька не знал. Отбросив пинком самого шустрого демона, он сиганул вниз с трона и рванул к дыре в скале, куда тянулась цепочка грешников; а Яшка, осознав, что если он сейчас не сдвинется с места, то останется в этой пещере навсегда и без защиты, с громким воплем выскочил из туннеля и со скоростью породистой борзой бросился к той же дыре.

Чёрт вихрем пронёсся по каменному полу пещеры и умудрился забежать в зияющий проход на долю секунды раньше варвара. Обменявшись взглядами, оба синхронно рванули по проходу, но, пробежав несколько десятков метров, остановились.

– Кажись, оторвались, – Витька прислушался, но кроме шарканья ног тихо бредущей очереди толстых грешников ничего не услышал.

– Не нравится мне это, – буркнул Яшка. – Совсем не нравится.

– Да ладно, радуйся, что здесь только они, – Витька кивнул на бледных толстяков и толстушек. – Слушай, а чего они как зомби? – он подошёл вплотную к одному из грешников и щёлкнул пальцами у того под носом.

Толстяк не отреагировал, продолжив с отсутствующим взглядом пялиться в затылок впередиидущему. Витька ткнул его легонько кулаком, но никакой реакции опять не последовало.

– Странно...

– Они здесь все такие, – пробурчал Яшка, пытаясь вычистить из шерсти засохшую грязь. – Наказание отбывают за чревоугодие, поэтому и жирные такие.

– Понятно, – Витька заткнул топор за пояс и потянулся. – Что за наказание-то, кстати?

– Да не знаю я! – взорвался вдруг чёрт. – Нас сюда не пускали! Я же говорил, что в школе ещё учился. Лучше думай, что делать будем!

Справедливо решив, что возвращаться к озлобленной куче демонов не стоит, Витька зашагал в направлении, куда брели мёртвые толстяки.

– Идём! Посмотрим, в какой МакДональдс эта очередь.


Пройдя метро тридцать, Яшка вдруг остановился и принюхался.

– Псиной вроде пахнет.

– Да хоть кошатиной, – буркнул, не снижая хода, Витька, но вскоре сам почувствовал отчётливый запах мокрой шерсти.

Туннель начал постепенно расширяться, и вскоре они вышли в ещё одну пещеру, у дальней стены которой...

– Ни хрена себе питбуль-переросток, – не смог удержаться Витька.

На противоположной стороне пещеры сидел гигантский, метра три в холке, трёхголовый пёс. Цербер, а Витька любил мифологию, и поэтому сразу понял, кто перед ним, терзал одного из грешников, пока следующие покорно ждали своей участи.

За спиной послышался цокот копыт и, через пару секунд из туннеля показался отставший Яшка. Увидев знаменитое чудовище, чёрт громко икнул и плюхнулся задом на камни.

– Всё! Кина не будет! Электричество кончилось!

(продолжение в комментах)

Глава 1. Вечеринка или почти Вступление

Уже целых два часа Царёв не мог нарисовать Змея Горыныча.

Вернее, не саму чёртову зверюгу, а его голову. Точнее, целых три головы. Получалась либо игуана-мутант, либо трёхголовая помесь тираннозавра и варана. Последний вариант выглядел более зловеще, но менее идиотским от этого не становился. А сроки поджимали, книга должна уйти в печать через полторы недели. Не говоря уже о том, что её необходимо ещё сверстать.

Иван Царёв работал детским художником-иллюстратором в издательстве «Оттиск». И целыми днями рисовал различных сказочных персонажей. Обычно проблем с обликом добрых и плохих героев у него не возникало, но сегодня работа не шла. То ли дождь влиял, за окном с утра моросило, отчего на душе было противно, и идеи в голову приходить отказывались. То ли предвкушение от предстоящей вечеринки, в честь повышения его старого школьного приятеля Антона Калинина, получившего наконец-то место начальника отдела развития, в какой-то там фирме, название которой Царёв не мог запомнить уже несколько лет. То ли это был просто не его день.

– Ты б чайку, что ли, попил зайчик, – как всегда незаметно подкралась сердобольная Аллочка. – А то сидишь бедненький, мучаешься.

Пожилая Аллочка была менеджером по контактам с авторами, и работала здесь так давно, что год её приёма на работу не помнили не только владелец издательства, но и она сама. К её манере общаться Иван привыкал около трёх месяцев. По мнению старожилки, в офисе работали сплошные зайчики, рыбки, солнышки и прочие уменьшительно-ласкательные создания, но никак не Вани, Димы, Саши, Оли и остальные.

– Чайку? Да-да...

Идея была неплохая. Царёв чувствовал, что перерыв действительно был необходим. Надев на ноги потёртые офисные ботинки со стоптанными пятками, он взял кружку и поплёлся на местную «кухню» — маленькую комнатушку, куда кроме стола с четырьмя стульями, холодильника и кулера с водой ничего не помещалось. Так как кушать и одновременно спокойно посплетничать, хотели все, а время обеда было ограничено, то на «кухне» периодически возникали мини-баталии за право пообедать.

Залив кипятком потрёпанный пакетик Липтона, Царёв созерцал пейзаж за окном. Старая архитектура домов на Мясницкой, где располагалось издательство, вводила его в какое-то задумчивое настроение. Иван был поклонником небольших домов, которые заряжали душевным спокойствием. Современные громады из стекла и металла психологически давили на него.

«Вот жили же раньше люди», – подумалось невзначай. – «Аккуратные деревянные домики, скамеечки, лавочки…»

– Царёв, уснул, что ли? – лёгкий тычок пальцем в рёбра вернул его в действительность.

Сзади, довольно осклабившись, стоял его коллега по иллюстраторскому цеху Артем «Армен» Фарафонов. Арменом его в офисе прозвали за характерный большой нос с горбинкой и дурацкую привычку разговаривать с «кавказским» акцентом.

– Давай дарагой прасыпайся, – Армен как всегда, оставался верен своим привычкам. – Домой скора пайдем э-э.

Но Царёв из-за Змея Горыныча прибывал не в том расположении духа, чтобы шутить. Он скептически поглядел на Армена.

«А хороший Иван-дурак из него, кстати, получится», – пришла вдруг в голову неплохая мысль.

Ничего в итоге не ответив на «дарагого», Царёв пошёл на рабочее место.

Действительно, надо, наверное, собираться и идти к Антохе пить, а Горыныча он дорисует завтра. Нужно только перед сном погуглить картинки с драконами. Может, что в голову и придёт.

– Э-э, зачем ушёл а-а! – неслось вслед с кухни.


Быстро собравшись, Царёв выскочил из офиса, параллельно набирая на сотовом номер Антона.

– Здоров, Калина! – крикнул он в трубку. – Ждёте, надеюсь? Да. Да. Ну, минут тридцать думаю, и я у тебя. Что? Светка? Нет, она приболела сегодня! Что? Да нет, ничего серьёзного! Приеду, расскажу. Да. Ну всё. Давай, ждите!

Выключив мобильник, Царёв достал сигарету и прикурил. Света – его девушка, сегодня что-то захворала и осталась дома «лечиться». Хотя, как думал Иван, это было обычным женским трюком, лишь бы не пускать благоверного на пьянку.

После того как они со Светкой съехались, походы с друзьями по пивным барам и посиделки в гостях стали происходить всё реже и реже. Так как любая женщина хочет, чтобы её мужчина находился под неусыпным контролем. То бишь, чем ближе к ней, тем ей спокойней, и дело было даже не в ревности — Царёв никогда, даже будучи в сильном подпитии, не позволял себе никаких походов на сторону, — а в обычном чувстве собственности, присущем каждой женщине.


Сегодня Царёву крупно повезло. ДПС проводил очередной рейд против парковок в неположенных местах, из-за чего каждый вечер, на Мясницкой случался автомобильный затор. Так что через десять минут Иван уже парковался возле подъезда дома, где обитал виновник сегодняшнего сабантуя.

Практически взлетев на второй этаж — ежедневные забеги в офис с первого на пятый и обратно, из-за вечно неработающего лифта, оказывали своё влияние, — Царёв нажал на белую кнопку дверного звонка.

Из-за двери доносилась музыка и смех.

«Уже бухают, черти», – не успел он подумать, как дверь распахнулась, и на пороге возник радостно улыбающийся хозяин квартиры.

– А-а-а, милок, заходи, давай, заходи. Мы уж заждалися, – прошамкал Антон голосом бабы Яги из детских сказок Александра Роу.

Эта черта приятеля всё время раздражала Ивана, сколько они дружили. Но сделав скидку на количество градусов в крови друга, Царёв не стал ворчать, а молча, зашёл внутрь.

Из дальней комнаты слышался громкий смех под аккомпанемент какого-то зажигательного латинского ритма. Споткнувшись о чьи-то туфли — вся прихожая была завалена обувью гостей, — Царёв чуть было не изобразил хронику пикирующего бомбардировщика. Положение спас хозяин квартиры, ловко подхвативший падающего друга под руку.

– Аккуратней Ваня, аккуратней, – Антон забрал у него сумку и бутылку шампанского, купленную по пути. – О, а это как раз кстати. Ну пошли, что ли, познакомлю с теми, кого не знаешь.


– Всем привет, – махнул рукой Царёв, зайдя в комнату.

– Так, – подобно ниндзя, возник из-за его спины Антон. – Знакомьтесь, кто не знает. Это Иван — мой друг и боевой товарищ. Это Наташа, – указал Калинин на скромную длинноволосую шатенку. – Наш новый менеджер.

– Привет.

– А это Саша и Леонид. Саша тоже новенькая. Ну а Леонид… Это Леонид, – указал Антон на коренастого парня, сидящего на диване и задумчиво жующего бутерброд. – Мой старый добрый коллега. Остальных ты уже знаешь.

Остальных Царёв и, правда, знал, и это было хорошо, так как по своей натуре он не любил компании с большим количеством незнакомых людей.

– Может, Иван расскажет нам, чем он занимается? – новенькая Саша, приняв молчание вошедшего Царёва за стеснительность, решила по-своему прийти ему на помощь.

«Опять двадцать пять!»

Больше всего на свете Царёв ненавидел такие вопросы. Они напоминали ему детство, когда родители тащили его на какой-нибудь праздник, где непременно находились две-три незнакомые тётки, начинавшие сюсюкать о том, какой славный мальчик, и чем же наш мальчик занимается? Может, он споёт или стишок расскажет?

– Иван — художник-иллюстратор, – вездесущий Антон и тут был как тут. – Он рисует разные картинки для детских книжек.

– Ой, как мило! – практически захлопав в ладоши, начала чирикать Сашенька.

«Только не проси нарисовать», – мысленно взмолился Иван.

– А можешь… – словно издеваясь, начала она.

– Не сейчас, Сашенька, не сейчас, – заметив страдальческую мину на лице друга, сказал Антон, за что Царёв был готов упасть ему в ноги. – Сейчас мы будем пить, и отмечать моё повышение, – и на столе возникла, принесённая Иваном бутылка шампанского.

– А Змея Горыныча сможешь набросать? – дожевав бутерброд, внезапно оживился Леонид.

«И ты туда же», – Царёв не ожидал такой подставы.

Да… Видать, сегодня действительно не его день, и погода тут ни при чём.

– Горыныча пока не могу, — Царёв развёл руками. – Вернее, могу, но…

– Ясненько, – взгляд коренастого крепыша был крайне выразительным, – Ясненько. Ну, тогда выпьем? За знакомство! – радостно заулыбался любитель бутербродов.

– Выпьем! – тут же громогласно согласись остальные, и вскоре комната наполнилась звоном бокалов.

Колька шёл по улице, размазывая грязным кулаком ползущие по щекам слёзы.

Полчаса назад, играя с мальчишками в футбол, он получил удар по ноге и расплакался, как девочка. Во дворе не любили слюнтяев, и сразу же Колька получил порцию обидных сравнений и шуток, отчего расплакался ещё сильнее и побежал домой, преследуемый улюлюкающими мальчишками.

– Иди, маме пожалуйся, жирдяй! – донёсся сзади крик, когда Колька забежал в подъезд и, усевшись на лестничную ступеньку рядом с квартирой, вновь расплакался, на этот раз от обиды.

– Коленька, что случилось? – спросила бабушка мальчика, которая услышав рыдания, открыла дверь и увидела плачущего внука. – Кто тебя обидел?

– Не твоё дело! – Колька вскочил на ноги и, отпихнув бабушку, забежал домой. – Что ты всё лезешь, куда тебе не надо?!

«Совсем избаловали сорванца», – старушка тяжело вздохнула и, покачав головой, закрыла дверь.

Сколько раз она пыталась достучаться до сына, чтобы тот вырастил из мальчика настоящего мужчину, каким был её покойный муж. Но сын был вечно занят работой, а невестка постоянно твердила: «Не лезь, мы сами разберёмся, как его воспитывать».

В это время Колька втихаря зашёл в родительскую комнату и достал из шкафа отцовский пистолет, стреляющий стальными шариками. Воровато оглядевшись по сторонам, мальчик запихнул пистолет под резинку шорт и скользнул в свою комнату. Плюхнувшись на кровать, он вытащил пистолет и стал представлять своих обидчиков в качестве мишеней.

– Тыщь, тыщь! – Андрюха Симонов, назвавший его жирдяем, покатился по земле, схватившись за окровавленную ногу. – Тыщь, тыщь! Тыщь, тыщь! Тыщь, тыщь! – Колька со слезами на глазах, сжав зубы, отстреливал остальных мальчишек.

Внезапно ему пришла в голову одна мысль. Прошлым летом, когда отец на даче разрешил пострелять, Колька с тридцати метров подбил трясогузку, сидевшую на заборе, а в человека же попасть ещё проще. Даже сердце забилось сильнее, когда он подумал о том, как выстрелит из кустов по своим обидчикам.

С пересохшим от волнения ртом Колька выглянул из комнаты. Бабушка что-то готовила на кухне, напевая себе под нос, а родители были на работе. Сжав вспотевшие ладони в кулаки, он на цыпочках прокрался в комнату родителей и стащил железный баллончик с воздухом и несколько круглых пулек, полагая, что отец не заметит этой маленькой пропажи. Спрятав украденное в карман шорт, Колька вернулся в свою комнату и, прихватив пистолет, выскочил за дверь.

Оказавшись на улице, он сжал в кармане баллончик с воздухом и медленно пошёл по двору. Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. С каждым шагом, Колькина решимость улетучивалась, сменяясь усиливающимся страхом. Через несколько метров он остановился.

«Я не смогу! Страшно! А вдруг заметят?» – Колька сглотнул и, резко развернувшись, быстрым шагом пошёл обратно.

Подойдя к подъезду, он услышал негромкое мяуканье, доносящееся из подвала. Оглядевшись по сторонам, Колька сошёл с тротуара и в два прыжка очутился возле лестницы, ведущей вниз. Быстро спустившись по ступенькам, он взялся за ручку двери и потянул на себя. Дверь оказалась не заперта.

Пригнувшись, Колька осторожно зашёл внутрь. На низком потолке на проводе болталась одинокая лампочка, тусклым светом освещавшая подвал. Вокруг валялись какие-то железки, покрытые пылью ящики, коробки. Возле дальней стенки угадывались очертания какого-то дивана, разломанных стульев и ещё бог знает чего.

Прикрыв за собой дверь, Колька, стараясь не споткнуться о завалы, стал медленно пробираться к источнику звуков, ориентируясь на мяуканье. Через несколько метров он наткнулся на кучу грязного тряпья, где лежали четверо маленьких котят, только-только открывших глаза. Достав пистолет, Колька присев на корточки и ткнул дулом одного котёнка.

– Ну что, бросили вас?

Котёнок негромко пискнул, когда железный ствол больно упёрся в маленький беззащитный бок.

– Чё, не нравится? Расплодились тут, – Колька достал из кармана баллончик с пульками и зарядил пистолет. – Вот сейчас пристрелю тебя, чтобы не мяукал.

Посторонний наблюдатель в этот момент увидел бы, как лицо мальчика исказила жестокая гримаса, но маленький котёнок ещё не научился бояться людей. Собравшись с силами, он попытался встать на неокрепшие лапки, решив, что сейчас большой человек покормит его и обогреет. Восприняв это как попытку сбежать, Колька хладнокровно нажал на спусковой крючок...

По подвалу разнеслось эхо от сухого звука выстрела из пневматического пистолета.

– Ну а ты? – Колька ткнул пистолетом другого котёнка. – Тоже сбежать хочешь, да?

Отложив пистолет, он взял малыша одной рукой, а второй схватил за лапку и принялся её выкручивать. Котёнок запищал от боли и поцарапал мучителю руку, пытаясь вырваться.

– Ах ты, с*ка! – выругался Колька и с силой швырнул кроху на бетонный пол.

Котёнок выгнулся, засучил лапками и вскоре затих. Злобно посмотрев на оставшихся в живых малышей, Колька приставил дуло к их головкам и несколько раз выстрелил в упор.

– Так вам и надо, грязные твари, – юный садист потрогал пальцем ещё тёплые тельца, испытывая какое-то странное возбуждение. – Ладно, нужно прибрать здесь, – пробурчал он недовольно.

Подняв мёртвых котят за хвостики, Колька покидал их на какую-то тряпку и завязал концы узлом. Осторожно выбравшись из подвала, он с узелком в руке побежал к деревьям, благо дом стоял на самом краю леса. Забравшись вглубь, Колька зашвырнул котят в кусты и, отряхнув руки, направился домой.

Выйдя на узкую тропинку, он наткнулся на хмурого мужика с корзинкой и ржавым ножиком в руке.

– Здесь нет грибов, – Колька покосился на нож и пошёл по тропинке.



Из полицейских хроник.

17 августа 2014 года в лесопарке, прилегающем к району «Южное Чертаново» было найдено изувеченное тело мальчика предположительно тринадцати лет. Эксперты утверждают, что, судя по характеру нанесённых повреждений, мы имеем дело с ещё одной жертвой Битцевского маньяка. Расследование убийства продолжается.***