Затмение планет. Глава 6⁠⁠

— Итан! Итан! Иди ко мне, мне одиноко. Я сделала пару твоих любимых бутербродов!

— Сейчас! — с этими словами он замахнулся, будто профессиональный метатель диска, закинув правую руку за левый бок, и запустил камень формой практически идеального диска. Камень начал прыгать по воде, оставляя на ней разводы в виде мерно расходящихся и увеличивающихся со временем колец. Пролетев приличное расстояние и потеряв энергию, он в последний раз ударился о воду и более не поднялся, уйдя на дно.

Итан, насладившись самым идеальным броском за сегодня, а быть может, и за всю жизнь, развернулся и направился на небольшой зелёный холмик, где под плакучей ивой ждала его возлюбленная, расположившись на одеяле, постеленном на сочной зелёной траве, и готовила бутерброд. Подходя к ней, Итан заметил, что бутерброд уже почти готов. Она намазывала мягкой ореховой пастой два кусочка свежеподжаренного белого пшеничного хлеба со светло-коричневой корочкой. Потом Лиза соединила их и разрезала пополам, получив из двух квадратных кусочков два бутерброда формой практически идеальных прямоугольных треугольников.

— Садись, уже готово! — сказала она, положив по одному кусочку каждому на тарелку.

— Спасибо! Согласись, Лиза, как же хорошо! — с этими словами он взял со своей тарелки бутерброд и откусил. Прожевав кусок, он продолжил: — Мы наконец-то выбрались на природу в Лесной, как давно хотели! То я не мог из-за работы, то ты, то ещё какие-то дела, а сейчас получилось!

— Мне тоже хорошо, так спокойно на душе, — она откусила совсем небольшой кусочек от своего бутерброда. — Ты только посмотри! Мы на берегу моря, в лицо дует мягкий, освежающий бриз. Не знаю, как ты, а я совершенно ни о чём не хочу думать.

Пока Лиза говорила, Итан, быстро покончив со своим бутербродом, лёг на одеяло, подняв глаза к чёрному небу, по которому томно проносились белые облака, и положил руку в длинные, густые пепельные волосы Лизы, опускающиеся до одеяла. Ему нравилось между делом играть с её волосами, хотя он был и не очень тактильным человеком.

Следующие мгновения проходили в тишине: Лиза доедала бутерброд, а Итан смотрел в бескрайнее чёрное небо. Закончив, она легла на выставленную левую руку Итана, и теперь они оба наслаждались бескрайними просторами.

— Смотри! То облако похоже на цветок!

— Ну нет, совсем не похоже, больше на какой-то шар или круг.

— А если добавить к этому облаку звёзды, что его окружают? — загадочно улыбнулась Лиза.

— Точно, теперь похоже! Ну, если мы играем так, хорошо. Смотри, а то облако похо…

— А-а-а-а! — закричала Лииза, выпучив глаза и вертя головой.

Она не могла пошевелиться. Итан заметил, что она лежала, оплетённая какими-то непонятными растениями, которые не давали ей пошевелиться.

— Отпустите меня, отпустите! Почему вы меня здесь держите? Итан! Итан, помоги мне! — продолжала она кричать, глядя ему прямо в глаза.

Итан попытался встать, но не смог. Он осмотрел себя — сейчас он тоже был оплетён этим растением. Но когда это случилось? Он же не мог не почувствовать, как по его телу медленно ползут побеги растения, оплетая его всего.

— Лиза, я не могу… не могу пошевелиться! Я попробую вырваться! — произнёс он голосом, наполненным обидой на свою беспомощность в данный момент.

— Нет, нет, не трогайте меня, отпустите! А-а-а-а! Итан, помоги мне, я тебя прошу! Мне страшно! — она продолжала кричать.

Воздух наполнился каким-то дымом или чем-то похожим на туман, но более осязаемым. Лиза начала медленно отдаляться от него. Сантиметр за сантиметром она становилась всё дальше. Она кричала, моля о милосердии, и билась в конвульсиях, пытаясь вырваться из цепких лап этого странного растения.

Мгновение спустя реальность начала растворяться, перемешиваясь с другой реальностью, более пугающей, хотя в ней и не было этих лиан.

Теперь Итан лежал не на мягком махровом покрывале, постеленном поверх сочной зелёной травы, а на жёсткой медицинской койке, окружённый белыми стенами, посреди одной из которых была металлическая дверь. Он попытался пошевелиться, будучи спутанным по рукам и ногам, но вышло лишь движение, подобное червяку, ползущему по земле. Всё, что оставалось, — это лишь беспомощно смотреть на Лизу через ещё одного человека в отключке, лежащего между ними на такой же койке, как и они.

— Лиза, успокойся! Пожалуйста, успокойся!

— Итан, я не могу! Помоги мне, милый, пожалуйста, помоги! — его слова лишь усилили истерику, по её лицу потекли слёзы.

Дверь распахнулась, и в палату забежали трое: мужчина и женщина в белых халатах и ещё один мужчина в чёрной маске, как те, что на них напали.

— Заткнись! – крикнул, видимо, врач Лизе и побежал к металлическому столику.

Она не успокоилась и продолжила биться в истерике, пытаясь избавиться от пут. Её запястья и ноги в районе голеней были ярко-красными от ожога, что оставили браслеты, пока она пыталась вырваться.

— Да заткните вы уже эту чёртову суку, у меня уже голова раскалывается от её ора! — врач отломил горлышко от ампулы и засунул в неё иглу, наполняя шприц бесцветной жидкостью.

Наёмник, в отличие от медсестры, застывшей от ужаса, ринулся к Лизе. Он попытался закрыть ей рот бинтом, но ничего не вышло. Тогда он соорудил из бинта кляп и попытался засунуть ей в рот. Ничего не вышло: он слишком близко поднёс руку ко рту Лизы, и она его укусила. Да не просто укусила, а вцепилась мёртвой хваткой в его пальцы. Он заорал, пытаясь вырвать руку, но ничего не выходило — она кусала дальше, и по её рту потекла тоненькая струйка алой крови.

— Ах ты ж, сука! — сказал наёмник, достал второй рукой из-за пояса нож и перерезал ей горло. Из шеи Лизы забил фонтан алой крови, окропив брызгами медсестру и бывшие прежде белыми стены. Лиза захрипела, попыталась закрыть рану руками, но не давала привязь. Она забилась в конвульсиях и испустила последний вздох. Её голова повернулась вправо на подушке, залитой кровью, и уставилась глазами, полными ужаса, прямо на Итана.

“Что? Нет, это невозможно, это лишь сон!” — Итан почувствовал, как внутри него что-то разлетелось вдребезги и защемило в области солнечного сплетения.

— Ты! Придурок конченый! Какого хрена ты её убил? Я что сказал? Просто её заткнуть! Мелиса, вызывай охрану!

“Она не могла умереть. Здесь, прямо на моих глазах, а я совсем ничего не мог поделать. Зачем я повёл её в это чёртов ресторан?” — по щекам Итана потекли слёзы.

— Смотри! Она меня укусила! — наёмник показал пальцы, перемотанные бинтом, которым он пытался заткнуть Лизе рот. — Выбесила меня, да и не в первый раз, между прочим!

“Лиза! Мне так жаль! Прости меня, если ты меня всё ещё можешь слышать, — думал Итан в разгар перепалки между доктором и наёмником. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты была отомщена. Каждый, кто причастен к этому, будет наказан!”

— Почему? За что ты её убил? За то, что она тебя укусила? Чёртов слюнтяй! Баба его укусила! — крикнул Итан, находясь уже явно в состоянии аффекта и не осознавая, что он делает и что говорит. — Она была хорошим человеком и не заслужила смерти! Тем более такой!

Наёмник совершил рывок и в несколько мгновений оказался у его койки. Он достал нож и приставил его к горлу Итана, обиженный его словами.

— Ты хочешь сдохнуть так же, как она? — спросил он Итана, нависнув над ним и пустив немного крови из его шеи. — Она сдохла не только потому, что укусила меня, но и потому, что строила из себя важную курицу тогда в порте, когда мы только прилетели. Я запомнил её. Если бы не кнопка вызова охраны в её руке, порешил бы на месте!

— Бор! Отойди от него! — проговорил доктор, явно злой на своего охранника.

— Да нет же, я, пожалуй, продолжу! То, что она была хорошим человеком, ещё не показатель, что она не должна сдохнуть! Запомни, она бесила лично меня, вот я её и порешил! — растянул тот рот, оскалив алые зубы. — Ой, ну давай, скажи мне, что она молилась богу и ходила в монастырь по выходным и поэтому…

Итан уже его не слушал, его взгляд заметил нечто странное, нечто, что выходило из его понимания этой жизни: с потолка медленно спускался небольшой шар с нечёткими краями. Казалось, что каждое мгновение он менял форму, и невозможно было уловить тот момент, когда он действительно был шаром. Шар был глубокого чёрного цвета, настолько чёрным, что совершенно не отражал свет. Он медленно спустился к голове медсестры, что продолжала стоять и трястись от ужаса после случившегося, и исчез.

В тот момент, когда шар исчез, медсестра перестала трястись. Она подняла голову, схватила со столика скальпель и ринулась в сторону наёмника. Дверь снова открылась, но охрана уже ничего не успела бы сделать. Медсестра вогнала металлический скальпель тому в затылок сантиметров на десять. Из раны хлынула кровь, залив её руки мощным потоком. Наёмник умер на месте. Нет, в его теле ещё некоторое время продолжала теплиться жизнь, но это был лишь организм, из которого выходили последние силы. Тело свалилось на пол у ног медсестры. Зрелище было по-настоящему ужасным: труп молодой девушки с перерезанным горлом в одном углу палаты, труп мужчины со скальпелем в затылке посередине, и посреди всей этой вакханалии молодая девушка в практически красном от крови халате, сидящая на полу, с руками по локоть в крови, окружённая белоснежными стенами в кровавых подтёках.

— Заберите их! А эту, — врач взглянул на медсестру, — в камеру. После узнаем, на хера она это сделала. И позовите кого-нибудь, чтобы здесь прибрали!

Двое охранников в чёрных масках, закрывающих всё лицо, уже отошли от случившегося и ринулись к медсестре. Они подняли её и начали связывать ей руки за спиной парой крепких широких шнуров.

— Нет, нет! Что я сделала? Почему вы меня забираете? — она взглянула на Итана, и он прочитал по её лицу, что она действительно не понимает, что было и что происходит сейчас.

— Дура! Посмотри! Видишь Бора со скальпелем в затылке? Это всё ты! Только объясни, как ты смогла вообще пробить ему череп? Он взрослый мужик, а какая-то баба смогла не просто пробить череп, но и загнать скальпель практически полностью в его тупую черепушку!

— Это не я, — проговорила она. На её лице застыл ужас, ужас от безысходности и осознания своего плачевного положения. — Пожалуйста, отпустите меня, я ничего не помню.

— Нет, дорогуша, теперь ты отсюда никуда не уйдёшь! Тебе придётся всё вспомнить и объяснить мне, как ты это смогла, а после посмотрим, что с тобой делать, — ухмыльнулся врач.

Да, пусть он и потерял двух людей, но заполучил в свои руки нечто большее и пока что необъяснимое, что в дальнейшем можно использовать.

Дверь в очередной раз открылась, зашли ещё двое. Они водрузили два трупа друг на друга на носилки и двинулись в сторону двери. Итан взглянул в последний раз в лицо своей возлюбленной. Она была всё так же прекрасна, хотя её лицо и более половины роскошных пепельных волос были в пятнах крови, хлеставшей из разреза на шее. В груди снова защемило, Итан застонал и начал валиться на бок, без мочи терпеть эту жгучую боль.

— Нет, Итан, ты точно сегодня не сдохнешь! — доктор взял со столика, парящего в воздухе над полом, шприц быстрого применения и воткнул его Итану в область чуть ниже диафрагмы. Фиолетовая жидкость быстро ушла из шприца. В глазах потемнело, ноги и руки начало выкручивать, Итан чувствовал, как жидкость из шприца проникает в каждый отдалённый участок его тела. Он отключился.

Итан открыл глаза и увидел, что в палате стало на порядок чище: полы были снова белоснежными, койки вымыты, лишь стены остались в разномастных красных пятнах.

— Опять всё делать самому, а медсестра сейчас очень пригодилась бы, — ворчал доктор, наклонившись над гладко выбритой головой соседа Итана.

Он поставил пять точек красной краской — четыре ото лба к затылку и одну в районе виска, по одной на каждую долю мозга. В первую из них сейчас он вводил шприцем какую-то жидкость. Несколько минут спустя Итан заметил, что, пока доктор крутил голову пациента, кожа в районе первой точки стала как желе. При каждом движении головы это место трепыхалось.

— Послушайте, откуда вы знаете моё имя? — произнёс Итан.

Ему определённо стало легче, и его сейчас уже ничего не заботило: ни смерть Лизы, ни его возможное будущее. Его нервную систему будто выключили, он был совершенно спокоен.

— О! Итан, ты уже очнулся! Что, ты совсем меня не помнишь? — врач снял медицинскую маску, загораживающую половину лицу, и Итан увидел немолодого мужчину со множеством морщин, начинающихся от подбородка и заканчивающихся на лбу. Но что выделялось очень сильно — это зелёное родимое пятно на щеке в форме неровного круга. Увидев его, Итан сразу же вспомнил этого человека.

— Мистер Вайцер. Вы же умерли два года назад.

— Как видишь, стою перед тобой живой и невредимый, — произнёс тот, оскалив жёлтые зубы в некоем подобии улыбки. — Два года назад мне пришлось умереть для всех, чтобы оставили в покое.

— Учитывая, что вы сделали, вам действительно было бы лучше гнить в могиле. По крайней мере, те, кого вы изуродовали, были бы упокоены.

— Ха! Разве я их изуродовал? Я сделал милость, что взял их к себе подопытными! Они послужили на благо науки. Кем они были до того, как попали ко мне? Бездомные, педофилы, пьяницы, девушки аморального поведения. Зато посмотри теперь, чего я достиг!

Он подошёл к компьютеру в углу комнаты, сняв с него некое подобие шлема с длинными толстыми трубками в нём. Шлем состоял из двух мягких пластин, пересекающих друг друга в районе середины. От него отходил толстый кабель. Хотя электроэнергия уже давно передавалась бесконтактно, но в подобных приборах до сих пор использовались провода из цаша для лучшего качества передачи. Вайцер одну за одной вводил трубки в отверстия на голове соседа Итана, раздвигая и собирая шлем в определённых местах. После, нажав на кнопку на шлеме, он подошёл к Итану.

— Слушай, Итан, помнишь наши исследования относительно тёмной материи? Вы хоть чего-нибудь добились?

Он сел рядом с Итаном на стул, наблюдая за соседом.

— Нет, а все ваши исследования после скандала вывезли и уничтожили, они противоречили этике.

— Этика? Что за глупое слово! Жизнь одного — ничто в масштабах всей вселенной и общества. Что бы они привнесли в общество? Лишь маргинальное поведение, разврат, а теперь они трудятся на благо Купола! Точнее, некоторые из них, кому удалось выжить.

— Как? В вашем подвале нашли лишь бездыханные тела. Как они могут что-либо делать, будучи мёртвыми?

Прозвенел сигнал на шлеме. Вайцер, нажав на кнопку, снял шлем и вернул его на место, при это достав из компьютера небольшую электронную плату в мягкой оболочке, подобную живому организму. Заменив плату на новую и взяв со стола ещё один прибор, он направился к Итану.

— В том-то и дело, Итан, что мертвы лишь их тела, их оболочка, но не они сами!

— Как это? Это невозможно.

— Проводя исследования, я пришёл к выводу, что наш организм — это не просто, собственно говоря, организм, в котором всё работает как часы лишь потому, что нас создала такими матушка-природа. Было множество несостыковок, а особенно я не мог поверить, что наше поведение, любовь и прочие чувства — это лишь работа мозга, наследственность и гормоны; что после смерти от человека не остаётся ничего, лишь гниющее тело, постепенно съедаемое червями в рыхлой земле. Не-е-ет, я не мог этого принять, и, знаешь, я был прав!

Он продолжал крутить в руке некое подобие паука, сделанное полностью из цаша алого цвета, играющее гранатовыми переливами на свету лампы под потолком, с маленькой прозрачной стеклянной колбой на нём, сквозь которую изредка виднелись фиолетовые переливы.

— Эксперимент за экспериментом я терял их, пока однажды не обнаружил странную активность в районе солнечного сплетения и не сделал примитивную версию Паука. Первый блин был комом. Когда я прикрепил его и запустил, произошёл взрыв! Я тогда очень испугался. Половину моей комнаты разнесло, после долго пришлось восстанавливать. Посмотрев запись с камеры, я заметил, что в один момент контакт между Пауком и сплетением нарушился, и при контакте неизвестного мне вещества с воздухом всё взлетело! После мне очень повезло: пока я восстанавливал лабораторию, вы изобрели даркуляры, которые мне весьма пригодились. Следующий эксперимент был удачным: надев даркуляры и усилив контакт Паука, я заметил, как колба на нём начала заполняться тёмным веществом, оно ринулось в центр колбы, постепенно увеличиваясь в объёме. Когда процесс был окончен, человек был жив, а его мозг подавал мысленную активность, но он не мог очнуться.

Доктор встал со стула и двинулся к соседу. Он положил Паука ему чуть ниже груди. Сперва он прокрутил колбу, что вызвало срабатывание лап Паука. Металлические пластины обвили тело человека в районе груди и сомкнулись друг с другом за спиной. Дальше он сильно нажал на колбу, и она начала наполняться каким-то тёмным веществом.

— Как я могу это видеть без даркуляров?

— Ваше вещество, Итан. Как же вовремя вы его изобрели!

— Вы думаете, что эта тёмная материя внутри нас? — спросил Итан, явно взбудораженный.

— Не просто думаю, а убеждён! Сейчас в эту колбу стекает душа этого человека, то, чего недоставало в моём пазле! После обнаружения души всё встало на свои места, все наименьшие механизмы связаны именно благодаря ей, и именно она излучает ауру. Пока её не видно, но по мере наполнения она проявится.

Колба начала сиять лёгким жёлтым цветом, настолько лёгким, что он был еле уловим в тёплом свете лампы. Вайцер встал со стула и проделал все действия в обратном порядке.

— Я вам благодарен, Итан, — продолжал он, двигаясь к стене, где висел литой восьмиугольник с отверстием в центре, — за то, что вы изобрели даркуляры и сделали это чрезвычайно вовремя.

Он водрузил Паука на стену, засунув колбу внутрь стены.

— Особенно я благодарен тебе, Итан, за наш разговор сейчас. Так приятно поговорить с умным человеком, а не с этими баранами из охраны. А теперь пора спать, — Вайцер воткнул шприц Итану в ногу и ввёл жидкость. Глаза начали закрываться, но Итан боролся. — Не пытайся, это сильное снотворное, сильнее, чем предыдущая доза. Не мучай себя, спи, скоро ты проснёшься в новом месте.

Итан закрыл глаза, его окружила тьма.