Warhammer 40,000: Space Marine 2⁠⁠

На мобилизационном пункте было оживленно: Архитектор Судеб вновь открыл вакансию на "захватчиков". А значит, дела ЕГО идут согласно плану и расписанию. Возле стола регистрации галдели другие тзаангоры, такие же добровольцы, как и я. Над столом, на своем Диске, устало завис Шаман. Всем своим видом он показывал, что нынешняя должность ему крайне скучна, и он отдал бы все, чтобы вновь оказаться на поле боя, кишащем смертью и огнем.

Когда очередь дошла до меня, он так же меланхолично принялся заполнять анкету.

- Имя, пол, возраст? - спросил он, тут же ставя прочерки во всех графах и переходя к следующему пункту.

Общаясь, он не поднимал взгляда от бумаг, подчеркивая не просто свое превосходство в звании, но и то, что ему глубоко плевать на ответы рекрутов.

- Первый раз в… - он не успел договорить, потому что я перебил его, отвечая на первый вопрос: 

- Гхек-Наш. До перерождения был мужчиной. Восемь лет.

Шаман медленно поднял взор. Кажется, я был первым, кто выдал что-то членораздельное вместо дежурного "УБИВАТЬ!" или "Тз’катх к’норр!" перед тем, как схватить топор и умчаться к кругу телепортации.

- Гхек... Наш... Хм.

Он оценивающе осмотрел меня с ног до головы. Взгляд зацепился за артефакт, оставшийся на моей морде после трансформации. Шаман указал пальцем на тонкие металлические проволочки со стеклами: 

- А это что? 

- Очки. Без них я плохо вижу вдаль, - ответил я, поправив оправу на клюве. 

- Очки, значит... Вдаль... Ну, тебе повезло: они не пригодятся. Сражаться будешь вблизи.

Он быстро чиркнул что-то в анкете и, отложив ее, с усмешкой спросил: 

- Рвешься в бой? 

- Конечно! Ведь именно для этого меня и создал Изменяющий Пути! - восторженно выпалил я и чуть смущенно добавил: - Я даже выучил несколько томов "запугиваний", чтобы нагнетать страх во имя ЕГО. 

- Выучил, значит. Это будет весело, - в его глазах вспыхнула искра, но тут же потухла. - Жаль, я не стану свидетелем твоего "триумфа".

Он расхохотался во весь голос, после чего махнул рукой:

- Хватай любое оружие на стойке и дуй к зоне телепортации, твой отряд заждался.

У стойки, где вперемешку лежало все - от кинжалов и дубин до плазменных винтовок, - я выбрал меч и щит. Взвесил их в руке, сделал пару неуклюжих выпадов и направился к остальным.

В кругу призыва было тесно. Помимо тзаангоров здесь стояли несколько космодесантников Тысячи Сынов в полном облачении. На нас, зверолюдов, они не обращали ни малейшего внимания. Десантники обсуждали вчерашний матч по Blood Bowl, где "Gouged Eye" сошлись с "Orcland Raiders", но, как обычно, почти все полегли еще в середине игры.

Внезапно под копытами запульсировал ядовитый аквамариновый свет - колдовской огонь, исходящий из самых глубин Планеты Чернокнижников. Оператор-трэлл, чей разум был лишь придатком к механизмам телепортации, отдал приказ. Воздух вокруг задрожал, насыщаясь озоном и безумием. Пока мои сородичи упивались первобытной яростью, оглашая зал резким клекотом, я мысленно листал выученные фолианты, выстраивая слова в безупречное проклятие.

Реальность с треском разорвалась. На мгновение я увидел изнанку бытия - мириады глаз и шепчущих ртов, - а в следующую секунду подковы на копытах впечатались в дымящийся шлак.

Мир превратился в какофонию. Рев болтеров перекрывал предсмертные хрипы, а воздух был настолько густым от запаха жженого прометия и испаренной крови, что казался осязаемым. Моя кровь, измененная волей мутатора, закипела. Вскинув щит, я шагнул вперед, чувствуя, как внутри раздувается величие моего предназначения. Я открыл клюв, чтобы обрушить на врага мощь запретного знания:

- Узри истинное лицо человечества, короткоживущий! Я - твое воплощенное отрицание! Твой...

Я не увидел стрелка. Лишь ослепительно белая вспышка мульти-мельты, порожденная яростью атомов, ударила в грудь. Пространство схлопнулось. За ту долю секунды, что нервные окончания передавали сигнал о боли, плоть превратилась в пепел, а кости - в раскаленный углерод. Мой щит, оплавленный и бесполезный, глухо ударился о землю рядом с обугленным остовом того, что мгновение назад было Гхек-Нашем.

- За Императора! - этот яростный рев, полный праведной ненависти, стал последним якорем в материальном мире.

Затем пришла тьма, и голодные тени Варпа сомкнулись над осколками моей души.