Введение Клена.⁠⁠

Однажды Кузьмич играл с Тимофеем в нарды, в печке потрескивал огонь, Бань шелестя купюрами вел подсчет прибыли с партии целебного лосиного помета отправленной в Нерезиновск, начинал закипать чайник.
Тук тук - кто-то стучал.
Кузьмич подошел к двери, прислушался к завываниям ветра, поежился и спросил:
- Кто там?
- Свои.
- Свои в такую погоду дома сидят - ответил егерь и посмотрел на Тимофея под шумок переставляющего шашки на доске. - Почему-то у меня такое ощущение, что эту фразу должен был произнести ты - обратился он уже к коту. Тимофей лишь пожал плечами и начал умываться.
- Не смешно, - раздалось из-за двери. - Впустите погреться, тут холодно до жути.
Кузьмич отворил дверь и увидел на пороге тощего парня в походной одежде и с рюкзаком. Парень вошел внутрь, скинул рюкзак и протянул Кузьмичу руку.
- Клен - сказал он.
- Сосна? - ответил Кузьмич.
- Да нет, меня Кленом зовут, - помотал головой парень.
- Ааа... Я-то подумал мы в игру какую-то играем. Ну заходи, Клен. Чего хотел-то?
- Согреться, - отвечал гость роясь у себя в рюкзаке.
- Грейся... - егерь указал на печь, но парень уже уселся на пол скрестив ноги и поставив перед собой какой-то барабан.
- Это дарбука - сказал Клен, указав на барабан, взял его подмышку и тут же начал набивать какой-то до боли знакомый ритм.
Бань оторвался от подсчетов и прислушался. Тимофей перестал лизать яйца и уставился на Клена. Кузьмич замер, постоял какое-то время, потом вышел в сени и вернулся с бутылкой самогона. Звуки дарбуки разносились по избе, то сметая все на своем пути будто смерч, то успокаивая сердца собравшихся словно мамина колыбельная. Из запотевшей бутылки полилась прозрачная жидкость в стопки, открылись рты, руки (и лапа) опрокинули в них содержимое стопок, увлажнились глаза, поморщились лбы, руки подперли головы, сердца отдались ритму.
Когда Клен прекратил играть, слушавшие поняли что уже наступил рассвет.
- Согрелся! - сказал Клен, уложил музыкальный инструмент в рюкзак, отрыл дверь и исчез за ней в завывающем ветре. На том месте где только-что стоял его рюкзак остался лишь ярко оранжевый кленовый лист.
- Я не понял, а чего он хотел-то? - спросил Тимофей у Баня.
- Кузьмич, так зачем он заходил? - не понимающим взглядом Бань смотрел на егеря.
Учитель же лишь поднял кленовый лист, покрутил его в пальцах и улыбнувшись тихо произнес:
- Не важно ЗАЧЕМ...