Трубадур (виртуозы)
Сам себя он называет современным трубадуром, не живет подолгу ни в одной стране, всегда в пути и всегда с гитарой. Играет одинаково вдохновенно на городских площадях и в концертных залах. Говорит, что каждой душе нужно пройти свой путь, а все люди – радиостанции. В его жизни километры дорог и тысячи встреч, длинные пленки записей и внутренняя борьба по превращению дракона в стрекозу.
Когда Эстас Тонне берет в руки гитару, люди буквально отключаются от физического мира и замирают. «Просто падаю в звездное небо…», «Ощущение, что я оторвалась от земли и летала…», «Вечный бродяга, волнующий, невероятный, его концерт невозможно описать словами», – так пишут на форумах и в соцсетях те, кто однажды услышал игру Эстаса на гитаре вживую.
Потому что это музыка душ, музыка пути каждого в отдельности и всех нас вместе. Удивительно, как один человек с гитарой, в колке которой вечно дымится палочка благовоний, по нескольку часов держит целые залы и площади на одной волне, на одном дыхании, в едином потоке.
Эстас Тонне
Родился 24 апреля. Говорит на 4 языках: русский, английский, испанский, иврит. С 2002 года путешествует по всему миру, выступая на уличных площадках и в концертных залах. Эстас играет на 6-струнной акустической гитаре, используя уникальную технику игры, которая объединяет в себе соло и ритм. Он играет так, как будто это оркестр в одном инструменте. В его музыке слышны цыганские, классические, латиноамериканские и рок-мотивы. Эстас не только чрезвычайно одаренный музыкант, но и удивительный рассказчик историй, почерпнутых в своих странствиях.
– Расскажи о себе немного. Ты рос и взрослел в разных странах…
– Я родился в Украине. И рос там до 6 лет. Позже мои родители иммигрировали в Израиль, где я провел 11 лет. И с моей фамилией в плане произношения всегда была проблема. Потому что она пишется с «е» в конце, и все ее так и произносят: Тонне. Что за странная фамилия, спрашивали у меня. На самом деле это ТоннЭ. То, что мне удалось раскопать: мои предки жили в Германии, Эстонии, Латвии.
– В тебе есть цыганская кровь? Вопрос просто напрашивается, глядя на тебя и твой стиль жизни. И в целом цыганская эстетика, музыка тебя вдохновляют?
– Думаю, если мы копнем 5, 6, 7, 8, 9 поколений, то найдем очень много интересного. Я помню то время, когда меня это вело довольно долго (цыганский стиль. – Прим. ред.). И снова включило в музыку. Ведь я много лет не играл. Когда жил в Израиле, все эти 11 лет я не играл, хотя занимался музыкой с детства. Мне понадобилось это время, чтобы забыть академическую игру на гитаре. И когда я услышал Джанго Рейнхардта (джазмен-гитарист, один из основателей уникального стиля в гитарном джазе под названием «джаз-мануш», или «цыганский джаз». – Прим. ред.), во мне что-то включилось, я начал играть заново, я просто чувствовал.
– Ты не записываешь свою музыку на бумагу?
– И никогда не записывал. Вспоминая себя ребенком, я приходил из музыкалки, ложился на диван и что-то там играл, глядя в потолок.
– Ты всегда играл только на гитаре?
– Да. Сейчас еще немного играю на флейте.
– А если тебе дать в руки любой незнакомый инструмент, ты сможешь что-то сыграть на нем через пару часов?
– Определенно что-то будет. Но каждый находит именно свой инструмент. Либо нам его приносят наши ангелы.
– Ты веришь в ангелов?
– Я думаю, мы все ангелы. Мы все исполняем эту роль в какой-то момент.
Как же отреагировал корейский гитарный гений, когда увидел еще одного гения!!
Estas tonne, 박주원
– На какой гитаре ты сейчас играешь? Может быть, их несколько? У тебя есть любимые? У моего отца, например, было 7 гитар…
– Дело в том, что у меня нет точки под названием «физический дом», поэтому я не могу туда складывать кучу всяких инструментов. Они все немного разбросаны по разным местам. Со мной определенный инструмент проходит какой-то путь, и если внутри меня проявляется что-то новое, я, может быть, возьму другой инструмент. Сейчас играю на гитаре немецкого мастера, созданной специально для меня. Хотя в прошлом году нашлась гитара, которой 120 лет, сделанная неизвестным мастером, с двумя грифами, с потрясающим звуком, но у меня просто не было времени с ней нормально побыть. Каждый раз ее трогаю, и она рассказывает мне какие-то новые истории. Но я всегда много перемещаюсь…
– Каков твой путь, Эстас?
– Понимаешь, если бы мы помнили, для чего мы сюда пришли, то нам всем было бы очень просто жить здесь. Но поскольку у нас эти воспоминания отключены, то, видимо, есть причина, почему мы сюда возвращаемся. В какой-то момент мы вспоминаем, для чего все это, кто мы есть. Например, в момент физической смерти. Когда человек выйдет из тела, он сразу все поймет. Душа все поймет. В любом случае. Вопрос в том, сможем ли вспомнить это до физической смерти.
– В скольких странах ты жил и как долго остаешься на одном месте?
– Последний раз я провел год в одном месте. Это было 15 лет назад в Нью-Йорке. Вот именно в тот год мне принесли гитару, и я снова заиграл.
– Нью-Йорк, говорят, самый творческий город…
– Я бы не сказал. Самый творческий год моей жизни был позже: в Индии, в Гоа, где я прожил 6 месяцев.
– А людей вот так чувствуешь? Может быть, ты их как-то по-особенному видишь?
– Я думаю, мы все что-то видим и чувствуем, но часто не можем идентифицировать это. Я могу чувствовать что-то, а на самом деле я могу чувствовать тебя, например. И это я или ты? Иногда можно даже не знать, что я думаю. Это я думаю, мой сосед думает, что-то коллективное думает? Мы все радиостанции, и мы даже не понимаем, что с нами происходит. Вот это «слушание» себя приводит к определенному знанию внутри: что я слушаю, кого я чувствую – себя, других, чьи мысли я читаю – свои, чужие, коллективные.
Беседовала Мария Столярова. Минск.