Тонкая кевларовая нить 22-24
22. Начало заседания
В назначенное время к залу заседания подошла коллегия из трех человек. Они открыли зал и пригласили остальных участников заседания внутрь.
В зале, по сути, небольшом кабинете, напротив двери возвышался внушительный стол из цельного древесного массива стол на троих человек – это для коллегии. По боковым стенам друг напротив друга стояли похожие столы, только поменьше – это для сторон спора. В целом все походило на зал судебных заседаний, только обстановка была даже монументальнее, и это придавало весомость происходящим здесь заседаниям. И в какой-то мере придавало спокойствия участникам.
Коллегия буднично прошла за свой стол, мои оппоненты заняли правый стол у окна, а мне достался стол напротив, около двери. Шорох бумаг раздавался со всех трех столов – все раскладывали документы и готовились к заседанию.
Пока улаживались формальности, я с интересом рассматривал оппонентов. Это были две женщины, было видно, что довольно опытные в таких процессах. Это ощущалось и по их уверенным движениям, и по сосредоточенности.
Пока что ничего необычного в их поведении я не замечал, но почему-то обращал больше внимания на ту, что сидела справа, дальше от коллегии – она казалась больше похожей на патентного поверенного, чем ее напарница.
Впоследствии так и оказалось. Все доводы произносила та, что сидела дальше от коллегии, а та, что ближе, все время молчала. В тот момент я так и не понял ее роли, и только потом, уже с опытом, пришло понимание, что она скорее всего была юристом от патентообладателя и контролировала действия поверенной. А заодно и составляла общее впечатление о заседании, чтобы потом рассказать руководству.
Коллегию возглавляла сидевшая по центру женщина, в возрасте, тоже с опытным видом и уверенными действиями. По бокам от нее с отрешенным видом сидели более молодые коллеги, но они чутко прислушивались ко всему происходящему и было даже видно, как они внутри себя отмечали действия по соблюдению протокола заседаний.
И вот, после улаживания формальных вопросов, председатель коллегии предоставила мне слово.
23. Дебаты
Получив слово, я встал и выдал в пространство помещения заготовленную речь. Было понятно, что это формальность, но необходимая, поскольку дебаты всегда начинаются с изложения позиции одной из сторон. Ну а поскольку инициировали анализ патента мы, то и наша речь была первой.
Естественно, что все стороны и коллегия в курсе доводов, изложенных в возражении. Если подготовлены к заседанию. И, по большому счету, эта формальность – озвучивание запроса об отмене патента и аргументов почему это надо сделать – необходима только на тот случай, чтобы защищающаяся сторона не могла сказать «а мы не поняли, что им не нравится». Некоторые хитрецы так и поступают, в судах особенно. Поэтому и существуют формальные процедуры, которые приходится соблюдать для устранения возможности применения таких уловок.
Оппоненты не стали прибегать к таким приемам и после предоставления им слова озвучили причины, которые, по их мнению, должны препятствовать удовлетворению возражения. Среди них были как те, которые я обнаружил в ходе подготовки к заседанию и подготовил для них контраргументы, так и неожиданные доводы. Последние относились к мелким деталям, не меняющим общую суть, но если бы они были восприняты серьезно, то могли бы повлиять на решение коллегии.
Как говорил Майк Тайсон, «У всех есть план на бой, пока они не получат удар в лицо». Не сказать, что неожиданные доводы оппонентов были пропущенным ударом, но создавали определенные риски для исхода рассмотрения. Даже не смотря на то, что общая картина была такова, что судьба патента казалась предрешенной ввиду полного раскрытия всех его идей в журнальной статье.
Настало время включаться по-настоящему.
24. Отбивка
С волнением – все-таки на карту поставлена найденная для отмены статья и вся подготовка – произнес те отбивки, заготовленные для ранее найденных контраргументов на наше возражение. Они были понятны и рациональны, их надо было просто сказать. Но моя взволнованность несколько портила впечатление на фоне непробиваемой уверенности и даже требовательности оппонентов.
Что ж, это была моя первая отмена патента и волнение было понятно, хоть это и не помогало созданию нужного представления о поднятых вопросах. Зато с точки зрения сущности дела мои доводы были детально обоснованы и направляли внимание коллегии к фактам и требованиям нормативных документов.
Когда перешел к отбивке новых для меня доводов представителей патентообладателя, положение чуть улучшилось. Поскольку создавать контрдоводы потребовалось на ходу, мозг переключился в исследовательско-творческий режим и волнение ушло в фон. А придумывать аргументы, дезавуирующие вопросы оппонентов, оказалось не так и просто.
Дело в том, что упомянутые моими визави детали только на первый взгляд были простыми и поверхностными. На второй взгляд они затрагивали более глубокие аспекты, по которым определялась возможность оставить патент в силу или необходимость отменить. А на третий они вообще могли рассыпать выстроенную позицию и сделать все возражение необоснованным.
Именно в такие моменты проверяются знания, опыт и мастерство участников дебатов. Способность быстро выстроить цепочки, найти слабые или даже разорванные звенья и контраргументировать в уязвимые места. И все это на лету, прямо в ходе заседания.
Самый острый вопрос, заданный оппонентами, относился к общедоступности противопоставленного источника. Словно выходных данных журнала было недостаточно. И, на самом деле, этот вопрос был обоснован: если статья была опубликована, но никто не мог ее прочитать – например, тираж так и не был отправлен подписчикам – то и сведения из нее не мог использовать никто для получения патента.
К счастью, при формировании возражения я сохранил, а при подготовке к заседанию ППС на всякий случай (все-таки случившийся) распечатал и взял с собой среди остальных документов данные каталога московской библиотеки, в котором содержался именно этот журнал и именно этот выпуск. Порывшись в бумагах, я вытащил этот листок и в качестве доказательства передал коллегии.
Самая большая опасность была закрыта.