Смысл жизни ч.5⁠⁠

Перед самим ударом мне привиделся образ замка, а потом его подземелья, именуемого криптой.


Затем наступила темнота.

___________________________

Включаем Disturbed - Sound of Silence для атмосферы, естественно, по желанию. Не поленитесь, глава была написана именно под нее.
_____________________________

Очнувшись, я оказался в больнице. Все тело болело до невозможности, из-за чего я боялся пошевелиться. Опустив взгляд вниз, я выдохнул - все было на месте и, вроде как, цело. Обидно, что теперь есть два варианта - либо искать очередной способ суицида, или, как я называю, "перезагрузки", либо дожидаться полного выздоровления. Оба варианта были не сильно приятными, честно сказать. Лучше бы меня прямо там задавило полностью, было бы легче.

В кабинет вошел человек, представившись моим лечащим врачом. Одет он был с иголочки - накрахмаленный халат и аккуратная стрижка, ботинки сверкали так, что казалось, я смогу разлядеть в них свое отражение. Подойдя ко мне, он присел на стул неподалеку, и тяжело на меня посмотрел.

- Ну и что не так со мной? - спросил я его, - не тяните, вижу же, не просто так зашли, говорите все как есть, поверьте, плохо не станет, и не такое переживал. Только прошу, говорите без терминов, чтобы я вас понял.
Виктор Валерьевич, как его представлял бейджик, вздохнул, - Иван, вы повредили обе ноги, и я совсем не уверен, что вы сможете ходить самостоятельно когда-нибудь. Мы сделали все возможное, чтобы не ампутировать ноги, нам удалось сделать все по максимуму. Я сожалею.
- Иначе говоря, коляска и остальные прелести мне обеспечены?
- Именно, травма была слишком серьезная. Многие из персонала до сих пор в шоке, как вы вообще выжили в такой ситуации, - смотрел на меня врач, - еще меня поразили ваши анализы крови, которые всю лабораторию на уши подняли - такого типа вообще нет в науке. Честно сказать, я успокоил всех лаборантов, списав все это на их усталость и ошибку оборудования, но сам позже детально все изучил. Посмотрите на свои ноги - пять дней назад они выглядели намного хуже. У вас невероятная регенерация тканей, не говоря уже о быстром восстановлении от кровопотери. Ваши данные могут поспособствовать миру в сфере медицины.
- Вы же понимаете, что как только это станет известно еще кому-то, то меня сразу же пустят на опыты? - с вызовом спросил я.
- Понимаю, как и то, что вы знали о своей особенности, - парировал Виктор.
- Я знал другое.
- И что же?

- Учитывая, что я еще здесь, а не где-то в лабораториях, я вам расскажу, только дверь закройте на замок, мне не нужны посторонние. Надеюсь, взять диктофон вы не догадались, - я знал, что могу скрыться в любой момент, так что я проговорил все это для нагнетания атмосферы. Виктор Валерьевич встал и направился к двери, после чего запер ее.
- Итак, - продолжил я, дождавшись, пока он сядет на место, - я являюсь самым долгоживущим человеком на планете, по крайней мере, сам так считаю.
- И сколько вам лет? Выглядите молодо.
- 841 год и одиннадцать месяцев. Вы даже не представляете то, какое шоу я устроил со свечками в торте, когда я отмечал свой 800-летний юбилей.
- Значит, скоро у вас день рождения, - искренне улыбнулся он.
- Верно. Я обнаружил это проклятие случайно, когда произошел несчастный случай в моей молодости. Тогда я не сразу понял, что со мной, и чуть не оказался на костре за колдовство. С тех пор я стараюсь не задерживаться на одном месте слишком долго, - сказал я.
- Но это же великий дар, вы столько всего видели и знаете, ни у одного человека нет такого дара, - возразил врач.
- Великий дар, говорите? А теперь на секунду представьте, что вы бессмертный, Виктор. Потом представьте свою жену и вашего ребенка, которые умирают от старости, когда вы молоды и полны энергии. За ними умирают все ваши друзья и знакомые, с кем вы когда-то имели дела. Мир, Виктор, ваш личный мир стремительно вымирает, оставляя вам лишь горе и мысли. Как вы пытаетесь что-то сделать, чтобы идти дальше, но не можете, как вас ломает изнутри, выворачивая наизнанку. Вы бьетесь и кричите, но это не помогает, и когда вы решаете умереть сами, у вас просто этого не получается, потому что вы не можете умереть. Попробуйте пожить с таким "даром" хотя бы лет двести, не зная о существовании подобного. Попробуйте не подходить к своему отражению и не спрашивать, что с вами такое, черт возьми! - взревел я, резко встав с кровати и направившись к окну, не смотря на боль, - я бы с удовольствием бы посмотрел, как вы признаетесь, что вы ошибались.

Я смотрел в окно и наблюдал за жизнью города. С высоты мне казалось, что любой мегаполис, по своей сущности, напоминает муравейник, где каждое насекомое бежит куда-то по своим делам, волнующих только саму букашку и ее близких. Когда же существо погибает, на ее место приходят новые, даже не замечая, что они встали именно на то самое место, которое заранее было им уготовано. Работают и суетятся ради навязанных им ценностей, думая, что так и нужно. Смотрят на тех, у кого норка больше и красивее, на тех, кто приносит в эту норку больше веточек и еды, делая смыслом жизни цель - стать такими же, как и объекты их мечтаний. В колонии нет места морали и принципам, ведь самое главное то, чтобы ты был лучше других, а способы достижения этого не так уж и важны. Рождая потомство, они сами наводят их на ту же мысль, которая затмила их больные головы. Видя же насекомое, которое никуда не спешит, которое радуется тому, что сегодня проснулось и нашло веточку, они сразу чувствуют свое превосходство, не понимая, что из этих двух букашек только одна имено живет, а не существует. Я повернулся к очередному винтику системы и увидел, что он не моргая смотрит на меня, а из его глаз льются слезы.
- Я не понимаю одного, как вам, Иван, удалось сохранить рассудок ясным и чистым, - произнес Виктор.
- Мне нужно уехать из города.
- У многих будут вопросы, как человек, спустя пять дней после тяжелейшей травмы, ходит по больнице энергичным шагом.
- Мне все-равно, можете до выхода довезти меня на коляске, уверяю, вопросов будет меньше. Будьте так добры, мне нужны мои вещи, хотя бы одежда.


- В аэропорт, пожалуйста, - сказал я водителю, - желательно побыстрее, плачу двойной тариф.
- Куда такая спешка? - спросил он.
- Во Францию, у меня появились там очень важные дела.
- Как я понимаю, бизнес?
- Нет, скорее, семейные дела...