Секретный ингредиент⁠⁠

Мария поднесла к лицу большое, отливающее медью блюдо. Яркая вспышка обожгла глаза. Старое медное блюдо переливается, как новенькое. Посмотрела на своё отражение. Плоское лицо пугало такими же плоскими, круглыми глазами, застрявшими в тёмных морщинистых кругах. Энтропия, будь она проклята! Мария отняла блюдо от лица и положила его на буфет. Ярило, играя бликами, разогнало по кухне стайку солнечных зайчиков.

Ай! Чего жалеть об уходящем? Денёк выдался неплохой. Она посмотрела на бурую субстанцию в тазу. Готово. Аккуратно перелила в чугунок, поставила в духовку. Тут главное не передержать. Не пересушить. Вывернула ручку на полчаса. Первый раз надо быть осторожней. Включила телевизор.

Серьезный дядька бубнил новости. Пощёлкала каналы. Ничего интересного. Выключила. Сунула руку в карман, пошерудила, погремела содержимым, вынула телефон. Покрутила. Хороший телефон. Дорогой. Мирошке отдать, пусть продаст кому-нибудь из друзей. Он, конечно, захочет себе оставить, но нет, нельзя. Деньги сейчас нужнее. Сунула телефон обратно в карман. Открыла холодильник, достала яйца, молоко и маргарин. Из буфета вынула мешочек с мукой и металлический короб с сахаром, подумала, снова открыла холодильник, покопошила рукой в боковом отсеке и зашелестела обёрткой.

Таймер напомнил о себе гремучей трескотнёй. Мария открыла духовку, жар опалил привыкшее к нему лицо. Вынула чугунок, заглянула.

Хорошо. Как раз. Жидкость выпарилась полностью, оставив на дне бурый порошок.

Мария сняла с полки миску, пересыпала в неё из чугунка порошок, добавила муку, яйца, сахар, немного маргарина, натёрла шоколад, влила молоко и замесила тесто.

Для кексов у неё есть специальные формочки, старые металлические. Сейчас все пользуются силиконовыми, а она любит, чтоб форма держалась. Конечно, из силиконовых вынимать горячие кексы может и удобней, но если хорошо промазать металлические, то и проблем никаких.

Кексы получились ровные, ядрёные, с хрустящей корочкой. Мария выложила их на залитое солнцем медное блюдо. Залюбовалась. А она молодец! Мало, что знатная кулинарщица, так ещё и с фантазией. Рецепт её кексов никто никогда не узнает. Таких никто никогда не выпечет, потому что это её маленькая тайна. Хихикнула. Смутные мысли, проклятие энтропии, полуденные бесы сомнения и бесконечная сосредоточенность на необходимом кристаллизовались в магию одного слова — радость. Так хорошо, так весело ей давно не было. Получилось сегодня, получится завтра. И послезавтра.

Противно-громко скрипнула дверь, прервав приятные думы.

— Чем это так вкусно пахнет? — заспанный Мирон, шаркая по полу пластиковыми шлёпками, прошёл к крану, вывернул вентиль и, сунув голову в раковину, заклокотал гортанью.

— Чашку возьми, — мать любовно шлёпнула сына по плечу.

Мирон продолжал жадно клокотать, всем своим видом напоминая классическую школьную задачку, где в одну трубу втекает, а в другую вытекает. Оторвавшись от крана, он схватился рукой за мотню и, со словами «ща отолью», выбежал из кухни.

Минут через десять вернулся, схватил с блюда аккуратно выложенные Марией кексы — сразу два — и жадно захрустел, чавкая и причмокивая. Дожевав второй, громко отрыгнул и восхищённо замотал головой.

— Ну мать… Это что-то. Вот это я понимаю. Объеденье, — схватил ещё два. — Ну ваще…

— Ты бы хоть руки вымыл.

— Да ну на… — отмахнулся и захрустел.

— Может, чай вскипятить?

— Не надо, я так, — чавкнул Мирон, поперхнулся и закашлялся, выплёвывая мякиши размокших кусков. Мария подскочила к сыну и, размахнувшись, саданула ему кулаком между лопаток. От удара Мирона качнуло, и последняя застрявшая в горле крошка вылетела со скоростью отделившегося от ракеты сопла.

— Ну, мать, ты даёшь! — выпучив глаза, осипшим голосом прокряхтел Мирон. — Ручища у тебя!

— А ты сядь за стол и поешь нормально.

Мирон послушно взгромоздился на табурет, упершись носками в перекладину и широко разведя колени. На заношенной штанине старых спортивок мозолило глаз жирное пятно. Мария покачала головой.

— Где уже посадил? — потрогала пятно пальцем. — Снимай штаны, застираю.

— Да ну на… И так сойдёт. Я же дома.

— Снимай, говорю, пока свежее.

— Не свежее оно, это смазка, велик вчера ремонтировал…

— Я отстираю.

— Да ну на… — закрыл тему Мирон. — Ты лучше скажи из чего эта вкуснятина? Вкус какой-то… — Мирон поднёс к глазам кекс откушенной стороной. — Чёт напоминает. Шоколад, что ли? — сосредоточенно почавкал. — Нет, ни шоколад. Чего там, мать?

— Секретный ингредиент.