Откуда ползет рак
Иногда возникает ощущение, что рак сорвался с цепи. Им болеют все: кинозвезды, спортсмены, топовые блогеры и твой собственный одноклассник. Раньше такого не было: в детстве и ранней юности ты не знал ни одного человека с этим диагнозом, в книгах и кино герои умирали от чего угодно — от туберкулеза, сломанной ноги, взрывов в космосе и укушения ядовитыми бурундуками, но никто из них не болел раком. Во всяком случае, не признавался. То, что сейчас происходит, — это какой-то шатер зачумленных, в котором болеют все.
На самом же деле онкологические заболевания всегда были одной из основных причин естественных смертей — как у человека, так и у животных. Рак скоро выйдет на первое место в топе причин смертности в мире, но лишь потому, что сейчас значительно лучше, чем раньше, умеют справляться с основным его конкурентом — сердечно-сосудистыми заболеваниями. И до рака смогут дожить те, кто не умер от инсульта или инфаркта.
Такое жалкое, абсолютно непропорциональное присутствие этой болезни в культурной и интеллектуальной жизни человечества вплоть до начала XXI века объясняется одной-единственной причиной, которую, правда, можно назвать по-разному. Страх. Брезгливость. Обреченность. До сих пор рак — это в большом числе случаев смертный приговор с ненадолго отложенным исполнением.
Люди просто не хотели слишком много про него читать и смотреть. Дальше всех в этом вопросе пошел СССР.
При всей любви советской идеологии к смерти в ее военной и героической ипостасях — онкологические проблемы были признаны очерняющими, несвоевременными и, пользуясь официальным термином советской цензуры, обладающими «неконтролируемым подтекстом». То есть публика, читая о больной девочке, может неконтролируемо создать в своей голове подтекст о том, что в социалистическом государстве жить стало не всем лучше и не всегда веселее. Так что слово «рак» было абсолютно запрещенным. «Раковый корпус» Солженицына, в котором писатель рассказывает о своем опыте борьбы с болезнью, считался антисоветчиной не хуже «Архипелага ГУЛАГ». А вот детский советский писатель Анатолий Алексин в книжке про врачей «Звоните и приезжайте» смело описал запретную болезнь — правда, именовал он ее исключительно «та самая» и «это», за всю повесть так и не назвав ее по имени. Кстати, у персонажа, болевшего «той самой», как раз оказалось «не это». Получился законный хеппи-энд*.
При этом онкология в СССР развивалась вполне активно, исследования проводились, результативность росла, интереснейшие статьи печатались. Но только хранились эти статьи обычно в закрытых отделах медицинских библиотек, куда допуск был в основном по пропускам, особенно если в работе было много статистики.
Раковые корпуса прятались за высокими заборами, больных огораживали от здоровых, и здоровым можно было безмятежными овечками скакать на лужайке, не догадываясь, что означает звук натачиваемого тесака из-за забора.
Даже гласность не слишком сильно повлияла на ситуацию по описанной выше причине: подавляющему большинству людей не хотелось думать про рак. А потом про рак пришлось думать всем.
Причин оказалось две:
а) Интернет;
б) запредельная стоимость многих видов новых лекарств и аппаратуры.
И раковые больные вместо того, чтобы тихо, но привычно пребывать вне поля общественного зрения, пошли побираться по миру. Просить помощи. Требовать денег. Вести дневники с рассказами.
И мир вздрогнул, осознав масштаб проблемы...