О смерти⁠⁠

Каждый человек, на каком то отрезке, отпущенного ему природой времени, начинает думать о смерти. Мысли эти появляются как бы невзначай, подспудно, и человек по началу, на них внимания вовсе не обращает, но постепенно, с взрослением, с испытаниями, с первыми серьезными болезнями, приходит вдруг осознание того, что ты сам по себе, конечен, и срок твоего земного бытия уже определён. Кем определён? Богом? Вселенной? Биологией? Если смотреть отвлеченно, то все эти позиции очень удобны. Всё же предельно ясно: родился, расплодился, состарился, умер. Эволюция, скажут умные, и будут абсолютно правы. Но появившиеся в голове тревожные мысли, о себе любимом, уже покоя не дадут! Будет, где-то глубоко внутри, грызть червячок сомнения, а что же там? За далекой пока, чертой. И как бы оттянуть неизбежный финал, и чтобы финал этот, был по позже, когда - нибудь, потом. И если уж когда - нибудь, все таки придется умирать, то конечно же умереть мгновенно, без мучений! Раз,– и всё! На ум пришел старинный анекдот:- Мужик спрашивает вошедшую в комнату гостью:– Ты кто? – Я твоя смерть. – Ну и что? - Ну и всё!

Детям хорошо, они вечны! Не боятся ровным счётом ничего, кроме наверное мамы с папой! Носятся себе бесстрашно по пространству, и от этого безмерно счастливы! А первые мысли о смерти, наверно, появляются уже у подростков, в их незамутненно - прямолинейных поисках своего места в этом мире, но так как детская сказка, из их голов, покуда никуда не ушла, частенько суицидят по дури, и разным глупым поводам, веря, что непременно попадут в несомненно лучший мир, где все будет прекрасно, где их понимают, и любят.

Дописал я до этого места, и вдруг, стало мне интересно поразмышлять о профессиональном отношении к предмету, скажем у военных в мирное время, и у тех же военных во время войны, и как на эту проблему смотрят медики. Про военных ничего не скажу, не знаю. Ничего толком не надумал, кроме, возможно их мотивации: – Родина кормила, поила и одевала, и когда придет время, отдать свою жизнь не раздумывая. Жаль конечно, но что поделаешь, профессия такая: - Родину защищать! А вот как думают медики, определённо знаю, ибо сам из них.

Обыкновенно, потеря иллюзий, начинается с первых же лекций в медицинском образовательном учреждении, в моём случае, училище. Восторженное воображение внезапно разбивается о всамделишные костяки, черепа, заспиртованные в склянках части человеческих тел и прочие неаппетитные экспонаты. Запахи тоже соответствуют моменту. И ты вдруг реально осознаешь, что всё это, лежащее на столах и стоящее на полках, было когда-то, чьим-то. Изъято кем-то и поставлено, положено, тут для изучения.

Естественно, в этот период, ты еще очень молод и полон сил, соответственно, ничего кроме юношеского самонадеянного цинизма, от приобщения к таинствам бытия, не испытываешь. Ты, под восторженные вздохи, упоенно рассказываешь не медицинским приятелям и особенно приятельницам, как в морге на вскрытии, поддерживал падающих в обморок прелестных сокурсниц, передаешь чужие байки, о вечно пьяных санитарах, закусывающих прямо на телах. Но идёт время, ты учишься, изучаешь на лекциях различные заболевания, удивительно, но многие из них заканчиваются летально, мнительно отыскиваешь, и непременно находишь у себя, симптомы всех известных и неизвестных болезней, постепенно избавляешься от этих дурацких мыслей, мужаешь. Понимаешь, что смерть закономерный исход жизни. Наконец наступает выпуск! Впереди взрослая, профессиональная жизнь. В моём случае скоропомощная.

Работаешь, течет время. Счёт ушедших в другой мир, в твоем послужном списке идёт на десятки, а то и на сотни, кто их считал? Есть в службе «03»такой повод к вызову: - «Умер?», вот и едешь снимать вопрос! Смерть тогда предстает перед тобой, в самых причудливых и извращенных формах. От давно уснувшей и мумифицированной старушки, до раскиданного по путям, кусками, на десятки метров, тела стрелочника, от не перенесшего оргазма, седовласого ловеласа, придавившего грузным телом, рыдающую в отчаянии, юную любовницу, до превратившуюся в студень, любительницу понежиться в ванной. О душе уже не вспоминаешь, думаешь только о телах, их констатации, передачи, если надобно, милицейским органам, или вызове специальной труповозной службы. Отношение к усопшим, становится рутинным и утомительным. Утомительно рутинным. Нельзя сказать, что не сопереживаешь, сопереживаешь конечно, но так, где-то глубоко, как-то, поскольку - постольку. Без особых эмоций. Внутри уже вызрел фатализм. Конец это всегда, конец. Сказывается хроническая усталость, профессиональная деформация и эмоциональная тупость.

Но в разговорах с коллегами не редко затрагиваем вопрос, о Вере и Религии, в связи с делом которому мы служим. Богопротивное оно, это дело, или Богоугодное? Мнения делятся примерно пополам, чем моложе медик, то склоняется к первому варианту, те кто постарше, ко второму. Камнем же преткновения, становятся суицидники. Они в любой религии, и по любой вере, совершили смертный грех, которому нет прощения. Его не загладить и не отмолить. И тогда в каком качестве выступаем мы, если удалось суицидника спасти? Тело то спасли, а душу? Получается, с точки зрения церкви, только отсрочили попадание в Ад, или куда там еще? Прощения то, нет и не будет!

Бесконечно жалко детей, умерших от болезни или несчастного случая, без разницы. Пробивает бывает, до слез. А взрослых, так, приехал, за констатировал, бумаги заполнил, вышел к машине и забыл. Всё.

Вот и сейчас, через сорок пять лет службы, ничего во мне так и не поменялось, вопрос остался нерешенным. Много раз приходилось хоронить и близких, и друзей. Бывало стоишь у гроба с букетиком и думаешь: - "Отмучился, земля тебе пухом". И всё. Вздохнешь, и пойдешь себе дальше жить. Вот когда придет мое время, и я уйду в небытие, тогда все эти вопросы видимо решатся сами собой.

Грустно конечно,