Демон хранитель
Павел Семёнович мягко опустился на асфальт у входа в Ленту. Левой рукой он пытался удержаться за металлические перила, а правой провести минимальную ревизию на разбитом лице. Ситуация была уже знакомой и даже где-то привычной. С самого детства Пашка остро переживал от любой, на его взгляд, творящейся несправедливости, и всячески пытался её прекратить. Однако критическое неумение драться и вообще агрессивно доносить свою точку зрения, приводило к моральному, а часто и физическому опиздюливанию борца за справедливость. Паша легко и непринужденно выхватывал от любого решительного дрыща. Однажды уже будучи взрослым, он не смог отбиться от клининг-менеджера Галины, неумело встряв в воспитательную беседу, пытаясь вступиться за провинившуюся чем-то узбечку. Неловким движением металлической ручки швабры Галина разбила Паше нос, а затем испугавшись пыталась остановить кровотечение и отмыть красные пятна с рубашки пострадавшего.
Сегодняшний финал для Паши ничем не отличался от предыдущих, кроме одного обстоятельства: его, взрослого, уже почти седого мужика отмудохали и морально унизили подростки, почти дети, курившие и орущие матом у входа в комплекс. На справедливое замечание мальчишки и девчонки отреагировали быстро, весело послав Пашу нахуй, а после продолжения нотации двое особо дерзких и крупных цветов жизни опустили его на асфальт с помощью ударов руками и ногами.
В десять вечера, редко пьющий Павел Семёнович сидел за одиноким холостяцким столом в обнимку с вынутым на свет божий подарком соседа дагестанца Ярали. Полтора литра чистейшей чачи закончились к двум часам ночи, а утром Павел не пошёл на работу, пролежав бездыханным кулем весь день. Жены и тем более детей у Павла не было, а женщины, волей случая бывшие с ним, уходили уже через пару недель, особым чутьем осознавая в Паше хронического неудачника. Поэтому ничего не мешало продолжать самоуничтожение всё за тем же холостяцким столом, обезопасившись сообщением на работу об уходе на больничный.
Прекрасное состояние участника алко-марафона длилось неделю, пока Паша со словами "нахуй жизнь такую" не остановился резко и беСповоротно. Два дня на работе прошли хоть и с мучением, а ночью третьего началась странная мистическая хуйня. Павел Семенович неожиданно проснулся среди ночи от того, что кто-то громко и ясно звал его по имени прямо из темного коридора. Пока сонное сознание возвращалось к владельцу, в комнате загорелся свет и на охуевшего Пашу изо всех углов поползли коричневые лохматые пауки. Мерзкие твари облепили хозяина квартиры, пытаясь подобраться к лицу. Паша заорал, размахивая руками и вскочил с кровати нос к носу столкнувшись с темной женской фигурой в свитере и почему-то с кошачьей мордой вместо лица.
- Пашка, когда же ты сдохнешь, пидор -сказала фигура противным скрипучим тенорком и толкнула бедолагу обратно на кровать, где его тут же атаковали полчища насекомых
- Держи, мудак, не мучай окружающих, произнесло существо и протянуло хозяину квартиры толстую полуметровую веревку с красивой петлёй.
- Да и нахуй жизнь такую, вслух согласился Паша и уже протянул руку, чтобы забрать "подарок", как вдруг громкий и резкий звонок в дверь вывел его из ступора.
Вскочив с кровати Паша бросился к двери и без всяких сомнений её открыл. На пороге стоял сосед Ярали, душа двора, любимец детей и женщин.
- Здравствуй дорогой, пустишь в гости? спросил Ярали и не дожидаясь приглашения вошёл.
- А ну брысь все, крикнул он, пройдя в комнату, отчего пауки исчезли как-будто их и не было, а скрипучая фигура прижалась к стене. Сосед подошел к ней практически вплотную и рявкнул почти как герой комедии Гайдая,
-Вон, я сказал!- от чего фигура сморщилась как сдувшийся праздничный шарик и вовсе пропала.
-Пойдем посидим, дорогой, поболтаем. И Ярали подталкивая в спину окончательно охуевшего Павла Семеновича направил его в сторону опостылевшей кухни.