Белый шум человечности
Проснулся. И сразу понял - со мной что-то не так. Не боль, не ломка, не диагноз из интернета. Скорее, поломка. Как будто внутренний будильник, отмерявший когда смеяться, когда кивать, когда говорить «спасибо, я просто устал», наконец дотикал и затих. Навсегда.
Мир, что характерно, остался прежним. Солнце било в окно тем же настырным лучом, что и вчера. На маленьком холодильнике мигала зарядка. Работа ждала в виде синей иконки мессенджера, где уже копилась новая порция маленьких огоньков - «Срочно», «Ты в первую?», «Коллеги, доброе утро!». Обязанности никуда не делись. Они даже не пошелохнулись, лежали на душе привычными свинцовыми плитами: проект, ипотека, бюрократия, в которой я нихуя не понимаю в свои почти 30 лет.
Раньше я в это вписывался. Как шестерёнка, пусть и чуть облупившаяся. Вставлялся в разговоры, выдавал ожидаемые реакции, генерировал «полезные» мысли на лету. Мозг работал как ассистент с искусственным интеллектом: анализировал запрос, подбирал подходящий шаблон ответа, добавлял тёплую эмоциональную окраску из предустановленного набора. Всё ради главного - быть полезным. Полезным сотрудником, полезным партнёром, полезным другом. Полезность была пропуском в мир звука. Пока ты производишь её, тебя слышат.
А теперь - тишина. Нет, не вокруг. Вокруг как раз был привычный гул. А внутри. Шестерёнка перестала крутиться. И механизм, не обнаружив ожидаемого действия, просто начал игнорировать деталь.
Я сел пить пиво и наблюдал. Наблюдал, как близкие люди разговаривают сквозь меня. Их взгляды скользили по мне, как по предмету мебели - знакомому, но не требующему внимания. В их глазах читался не страх, не боль, а лёгкое, едва уловимое раздражение. Как на сбой в интерфейсе. Как на ошибку в коде, которую пока не починишь, но очень хочется заминимизировать, свернуть в угол экрана. Смотреть прямо на эту ошибку было неприятно. Лучше делать вид, что её нет, а ты всё тот же удобный, предсказуемый, функциональный человек.
И тогда пришла ясность. Хрустальная, ледяная, неопровержимая.
Меня никогда не любили за то, кем я был. «Кем я был» - это тёмный лес, лабиринт противоречий, тихий ужас трёх ночи и немыслимые глупости рассвета. Это слишком сложно, слишком рискованно, слишком бесполезно. Нет. Меня любили (ценили, принимали, терпели) за то, что я мог дать. Дать поддержку, дать решение, дать смех, дать деньги, дать ощущение, что всё под контролем. Я был удобным форматом данных, совместимым с операционной системой под названием «Общая жизнь».
А всё остальное - мои странные мысли об облаках, моя внезапная усталость от всего, моё желание молчать сутками, моя непродуктивная грусть, моя неосязаемая, никчёмная душа - было лишним. Сопутствующим шумом. Белым шумом человечности, который все давно научились фильтровать с жизнью.
И знаете что? В этой тишине, в этом вакууме непригодности, стало на удивление просторно. Как в чистой, пустой комнате после большого шумного сборища. Тишина перестала быть обидной. Она стала честной.
Я допил теплое пиво. Иконка мессенджера всё ещё мигала. Мир ждал, что я вернусь в строй полезных единиц. А я просто смотрел в окно. Впервые за долгое время меня абсолютно ничего не ждало. И в этом был странный, горьковатый, но абсолютно мой покой. Покой ненужной вещи, которая наконец-то перестала притворяться инструментом. Я покурил. И пошел на работу. Снова.