Алиса. Часть I, глава 5
Собеседование, я, конечно, провалила. «Мы вам позвоним» – я уже знаю цену этим словам. Это как сказать парню: «Как-нибудь в другой раз». Если у него в голове мозги, а не опилки, он поймет, что «другой раз» случится примерно никогда – так и я, покидая сияющий стеклом и сталью холл, не испытываю ни малейших иллюзий: по этим ступенькам я, цокая каблуками, спускаюсь в первый и последний раз.
Есть ли повод грустить? Будут еще ступеньки, по которым я взлечу так же легко, как спускаюсь по этим сейчас – по крайней мере, я хочу в это верить, и верить до сих пор у меня вполне получалось.
– Лучше бы у тебя получалось найти работу! – подкалываю я сама себя, и поправляю на плече сумочку. Она сегодня чуть тяжелее, чем обычно... Да, сверток! Ладно, спешить мне сегодня некуда, да здесь и недалеко. Я в глубине души даже немного рада, что у моей дальнейшей «прогулки» появилась цель. Гулять «просто так» – ну да, это здорово. Но и «куда-нибудь конкретно» тоже неплохо...
Вот я и на месте. Туристическое агентство «Парус». Что же, название не впечатлило. Кич – бич современности! С этими мыслями я окидываю взглядом вывеску и дверь. А что, довольно уютно... Пальмы, самолеты, океанские лайнеры, и, конечно, паруса во всех и всяческих сочетаниях не оставляют сомнений: отсюда вам помогут добраться туда, где пальмы, солнце и песок – не исключение из правил, а часть повседневности, как у нас березки и сосны. Для кого-то – отдых, а для кого-то – и работа! Подумала я, и решительно потянула на себя дверь, на которой, кажется, не осталось живого места от наклеек банков, способов оплаты, вездесущих парусов и прочего околотуристического шума.
Внутри оказалось довольно мило.
Очень светло, чисто... и тепло – причем не столько в смысле температуры в помещении. Скорее, что-то неуловимое, больше связанное с атмосферой... ну и, наверное, с людьми – люди, похоже, тут довольно приятные. Вот, например, та девушка, которая прямо сейчас мне улыбается и спрашивает, чем она может мне помочь.
– Мне к Виктору Сергеевичу... Предваряя вопросы, я показываю ей небольшой сверток.
В ее глазах вспыхивает искорка удивления, но она не подает виду и профессионально приветливо предлагает:
– Я могу ему передать, скажите. От кого, может быть, надпишете?
– К сожалению, мне поручено передать лично в руки.
Ее улыбка начинает меня раздражать.
– Я сейчас узнаю, сможет ли Виктор Сергеевич Вас принять.
Она по-прежнему приветливо, хотя и чуть более холодно, улыбается и предлагает мне сесть, а сама, в меру плавно покачивая бедрами, уплывает в кабинет своего шефа. Ну что же, подождем... Я располагаюсь на пухлом кожаном диванчике и всем своим видом демонстрирую, что никуда не спешу. А ничего, удобно... Очень мягко.
Приняли меня очень быстро.
В просторном кабинете на внушительных размеров слое лежит груда бумаг, светится монитор, и время от времени пытается издать звонок телефон, но, видимо, где-то там, снаружи, его успевают отбить.
Виктор Сергеевич оказался среднего роста мужчиной, наверное, между 40 и 50 годами – вроде бы и не совсем седой и без морщин, но уже не такой свежий, как мои ровесники. Склонный к легкой полноте, которую удачно скрывает дорогой костюм, он выглядит очень солидно. Смотрит на меня внимательно, не спеша, и в то же время у меня нет ощущения, что меня «сверлят взглядом»... или раздевают. Скорее, ему и правда интересно – кто это заявился к нему на встречу.
Он не спеша вскрывает сверток. В его лапищах острый, как бритва, нож с волнистым узором на клинке кажется зубочисткой.
Из свертка выпадают старые, черно-белые еще фотографии, несколько квадратных «моментальных» на «Полароид», и небольшой лист бумаги.
На фото какие-то молодые парни и девушки, в старомодной одежде, с прическами как в 1980-е.... Хотя почему «как»? Это они и есть! На одном из снимков успеваю заметить трех молодых парней, наверное, солдат. Один в тельняшке, широкоплечий, невысокий, широко улыбается в объектив на переднем плане. Улыбаюсь. Наверное, он со временем будет склонен к легкой полноте и будет знать толк в дорогих костюмах! Другой сидит на валуне чуть поодаль, голова вполоборота, как будто что-то привлекло его внимание в той точке, где стоит фотограф. Он в форме песчаного цвета и почему-то в кроссовках, которые сильно выделяются в кадре своими контрастными полосками. Темноволосый, с прямым, острым взглядом, как будто прямо в глаза смотрит мне оттуда и из тогда – в мое здесь и сейчас.
Еще один боец попал в кадр лишь частично, наверное, случайно – он будто идет по какому-то своему делу, и на правом краю успевает отобразиться лишь рука, часть туловища, чуть наклоненного вперед, как у сильно уставшего человека, голова, покрытая панамой, в профиль к наблюдателю, смазанные движением черты лица...
Хозяин кабинета перехватывает мой взгляд, замечает улыбку.
Усмехается:
– А вы наблюдательны...
– Алиса.
– А вы наблюдательны, Алиса! Там, действительно, я. Всегда любил путешествия! Раньше мы путешествовали на броне или в кузове какого-нибудь, не приведи Господи, «Урала» – и неплохо путешествовали, должен сказать. А сейчас – комфорт! Все включено! Никакого интереса.
Его глаза смеются, впрочем, я понимаю, что, дурачится он или нет, это не мешает ему меня очень внимательно изучать.
– Так что сейчас я не путешествую, но с удовольствием продаю тем, кого не отпугнут удобства и несколько звезд.
Он говорит, и одновременно аккуратно убирает фотографии в стол. Теперь в его руках остается лишь листок бумаги.
– Но, думаю, Вы здесь не для того, чтобы слушать мои воспоминания...
Я выжидательно смотрю на него и думаю, как бы уже вежливо закончить разговор: сверток передан, зачем-то лично в руки, но тут маме виднее. Я вздыхаю, чтобы сказать какую-нибудь завершающую банальность, но Виктор Сергеевич продолжает свою мысль, ни капельки не смущаясь моими вздохами (впрочем, похоже, что мало чьи вздохи могут стать ему помехой):
– Не для того, чтобы слушать мои истории, тем более, что Вам они будут непонятны и ничего не скажут, как слово «Шинданд». Вам такое что-нибудь говорит?
Я мотаю головой.
– Вот, и я о том же! Вы здесь для того, чтобы я с Вами предметно потолковал насчет Вашего трудоустройства. Ваша мама, Алиса, нашла убедительные слова в своей просьбе – и он слегка щелкнул пальцем по листку бумаги – чтобы я Вам предложил реальное собеседование. Не такое, как какие Вы ходили последнее время.
– Реальное собеседование?
– Ну да, реальное собеседование. Я задам вопросы, которые сочту нужным, и, если ответы меня устроят, возьму Вас на работу. С испытательным сроком... – Он понял палец вверх.
– С реальным испытательным сроком?
– А Вы схватываете на лету, Алиса. Именно, с настоящей работой, без дураков, если справитесь. Скажу сразу: я не могу позволить себе держать людей в штате просто так, придется работать, и работать как следует. Вот это, – и он положил письмо на стол перед собой – Ваш шанс... (И на секунду я увидела, какой жесткой может быть его хватка!) – он дается один раз, здесь и сейчас.
– То есть, если я захочу использовать его, например, завтра...
– То мы Вам предложим самые разнообразные туры, авиа, морем и пешком – но о работе речи идти уже не будет.
Я усмехнулась. А этот мужчина мне нравится! Говорит жестко, хотя и вежливо по форме. Говорит как есть. Если я налажаю, он так и скажет, без «мы вам позвоним» и прочей ерунды.
В этот раз собеседование я прошла.
По сути дела, все вопросы сводились к тому, что я соглашалась, соглашалась и снова соглашалась усердно работать, учиться работать, если и как только понадобится, уживаться с другими работниками и особенно работницами, не заводить амурных дел с клиентами и коллегами, относиться к коллегам – корректно, а к клиентам – ласково, к имуществу – бережно, и все такое прочее. Ну и – не болтать. Завершая встречу, мой новообретенный босс, улыбаясь глазами, дал последнее напутствие:
– Мы знаем, кто и куда из заметных в городе людей везет любовницу, и куда – жену. Но если мы хотим продавать, и продавать долго, то мы никогда не будем это обсуждать даже здесь, в офисе – и тем более, за его пределами. Мы занимаемся турами, а не сплетнями.
Как у него получается одновременно улыбаться глазами и смотреть серьезно, так, что я понимаю, что это – предупреждение?
– Сплетни – не моя стихия, Виктор Сергеевич, – говорю я. И даже не подозреваю, что в моей жизни начинается новая глава.
Я делаю первые шаги к тому, чтобы вечерами не спешить возвращаться домой и спать... просыпаться... в одиночестве.
И с этими мыслями я просыпаюсь окончательно.