Серия «ТрудоВыебудни»

Вместо предисловия: В этой серии постов я решил отдельно от Кота делиться своим опытом работы в различных сферах, коих накоплено как и у многих я подозреваю порядочно так. В частности если говорить о себе, есть накопленный релевантный опыт в производстве наружной рекламы, более 10 лет работы в продажах и закупках, был и руководящий опыт. Сейчас вот - на производство, на завод пошёл работать. О чём и хочу поделиться увиденным, собственно последнее место работы очень поспособствовало этому желанию.

Поехали. И помните, вытирайте ноги...перед тем как пинать, давайте будем вести себя цивилизованно))

Поработал я в офисе. Послушал, как с экранов телевизоров и из разных умных пабликов нам вещают: «Хватит сидеть в офисах, идите на завод! Там настоящая работа, там инженерия, там уважение!» Ну я и решил: дай-ка проверю, что там за «настоящая работа». Устроился. И сейчас расскажу, что увидел, без прикрас. Спойлер: анекдоты про завод пишутся сами собой.

Я личность основательная, поэтому прежде чем идти собственно на завод - я посетил курсы, где меня должны были за короткое время обучить работать на токарном станке. Ну что могу сказать - показать как на нём работает профессионал - показали, есть конкретная точка для личностного роста. И если без иронии - теорию за столь сжатые сроки дали прям круто - однако до практики дело не дошло. Ибо если кто-то из нас там покалечится - никто же не хочет отвечать.

Первое, что бросается в глаза, — станки, которые, если не Владимира Ильича, то Леонида Ильича точно застали в вертикальном состоянии. Есть ощущение, некоторые из них даже были свидетелями того, как Брежнев целовался с Хонеккером. Есть например станок полностью рабочий, сложный, позволяет делать уникальные вещи. Но на нём никто не умеет работать, потому что единственный мастер, дед Василич, уволился в 70 лет. Нового не нашли — специалистов просто нет. Станок стоит, пылится.

Ладно, моя история про другое. Дают нам заказ: нарезать 1350 заготовок с припуском. Готовый размер — 45 мм, режем по 60, чтобы потом на чистовых операциях снять лишнее. И вот тут первая ирония: мы в 2026 году оставляем полтора сантиметра запаса на деталь длиной 4,5 сантиметра! Это треть от готового размера. Представляете, сколько металла уйдёт в стружку на всех этих 1350 заготовках? И сколько человеко-часов будет потрачено на то, чтобы эти полтора сантиметра снять, выточить, отшлифовать? Производительность — ноль целых хрен десятых.

Резку делаем на более-менее новом станке — всё чётко, все 1350 в размер. Отлично! А дальше заготовки пошли по цепочке. Часть операций — токарка, фрезеровка, сверловка — выполняется на оборудовании 60‑х, 70‑х годов. Изношенное, с люфтами, с биением. Именно на этих этапах начинаются чудеса: размеры начинают плыть, геометрия гуляет. Есть конечно и современные ЧПУ‑станки, особенно на финишной обработке, но они уже не спасают, потому что заготовка приходит на них с накопленной погрешностью. Хоть ты тресни, а деталь уже «убита» предыдущими операциями.

Итог: из 1350 заготовок 175 ушли в брак (почти 13 %). 13% — это как налог на древность оборудования. Можно сказать, своя версия НДС — налог на допотопные станки. И это при том, что мы изначально заложили дикий запас в 15 мм! Получается, мы перерасходовали металл, потратили кучу времени на лишние операции, а брак всё равно остался.

И люди, которые работают на старых станках, — не лентяи и не криворукие. Они просто делают что могут в таких условиях. Когда станок пляшет, а надо выдержать допуск, это почти шаманство. Кто же эти люди? В основном деды предпенсионного возраста, молодым это неинтересно. А почему неинтересно? Стартовая зарплата слесаря или оператора ЧПУ в моём городе — 50–70 тысяч рублей. В 2026 году. За эти деньги в цехе, где зимой дует, летом пекло, а туалет — отдельный вид экстрима. Молодых пацанов почти не видно. Есть мужики 35–40, которые уже втянулись, и деды за 60. А ещё немало "ценных специалистов из дружественных стран" — что тоже даёт свой, особенный эффект и колорит. Ничего не имею против действительно достойного усиления, вне зависимости от цвета кожи, вероисповедания и национальности, но когда человек не знает даже русского языка на достаточном для коммуникации уровне - как ему ставить задачи и добиваться их выполнения?....Загадка.

Чиновники в телевизоре сокрушаются, молодёжь не идет на завод, дефицит рабочих рук, пожимают плечами. А что поделать если основная информационная среда сейчас — это соцсети и массмедиа? Тикток, инста, телега, различные инфлюэнсеры - тысячи их. И кого нам там показывают как успешных людей? Блогеров, стендап-комиков, звёзд эстрады, тик-токеров. Людей, которые снимают видосы, шутят, танцуют, лижут лёд и зарабатывают миллионы, не потея. А кто показывает заводчанина, слесаря, оператора ЧПУ, инженера как пример для подражания? Их нет в топе рекомендаций, их не приглашают на популярные шоу. И это не просто «какой-то перекос» — это системное формирование картины мира. А если даже и приглашают в какое-либо шоу человека как представителя производство, то как правило получается "Можно, а зачем?". Интересно, много ли появилось желающих устроиться на Автоваз после этого интервью...
«— Сынок, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Блогером, мам! — Хорошо, тогда иди на завод, нарабатывай контент для стендапа».

И это проблема не только родителей: Ребёнок идёт в школу — и его социальный круг резко расширяется. Родители, которые могут и хотят объяснить, что жизнь не состоит из лайков и просмотров, — сами загнаны в цейтнот: работа, ипотека, вторая смена, вечером — проверить уроки и упасть спать. Времени на долгие разговоры о выборе профессии и ценностях просто нет.
Учителя могли бы со своей стороны подхватить эту планку- но кто им даст? Учитель сегодня это бесправное существо, основная забота которого - "как бы чего не вышло". Ну и "отчёты не забыть написать после уроков". А соцсети не спят. Они рисуют яркую картинку: «будь блогером — будешь богатым, известным, свободным». И это работает! Потому что подростку хочется именно этого — чтобы его заметили, чтобы его жизнь была яркой, а не серой заводской спецовкой.

А когда он вдруг оказывается на профориентации, ему говорят: «Иди на завод, страна нуждается в рабочих руках». А он открывает ленту и видит: стендапер с миллионом подписчиков купил новую тачку, а слесарь в его городе получает 60 тысяч и ходит в рваных рукавицах. И тут же в новостях — ещё один инфоповод: депутаты Госдумы получили досрочные премии по 4,4 миллиона рублей на брата за «экономию» бюджета в 2 миллиарда. Подросток складывает два и два: блогеры зарабатывают лёгкие деньги, депутаты — ещё более лёгкие, а заводчанин вкалывает за 60 тысяч. И он делает выбор. Справедливый, с его точки зрения. Зачем пахать у станка, если можно снимать рилсы или, в крайнем случае, просиживать штаны в Думе? Это же логично! Вот вам и кадровый голод — он начинается не в цехе, а в голове подростка.

Так что когда я вижу эти 175 бракованных деталей, я не злюсь на людей. Они выжали максимум из того, что есть. Проблема — в системе: старые станки, грошовые зарплаты, никакой бытовухи, а с экранов и из телевизора на нас льётся пропаганда лёгкого успеха. При этом от нас же требуют: «Идите на завод!». Я пришёл. И теперь точно знаю: чтобы туда кого-то заманить, надо сначала вложиться в оборудование, в условия и в достойную оплату. А ещё — перестать показывать, что успех измеряется лайками и депутатским креслом. Пока этого не случится — заводы останутся вотчиной дедов и энтузиастов. Как говорится в одном заводском анекдоте: «Завод — это место, где старое оборудование встречает старых рабочих, и они вместе производят новые анекдоты». И мы их сейчас тут и производим.

Готов ли сегодня молодой человек встать за станок 70‑х за 50 тысяч и смотреть, как 15 мм припуска улетают в стружку, пока его сверстники снимают рилсы за миллионы, а депутаты получают премии за экономию в 2 миллиарда? Если да — то лично для меня он герой. Только где они герои нашего времени...