Серия «Шкатулка желаний »

Они приехали к полудню — в самый разгар солнцепека и ярмарки. Длинные ряды прилавков тянулись от самой парковки. Торговцы из разных городов и даже стран продавали безделицы и антиквариат, заманивая доверчивых туристов.

— Ну и жарища, а, Майк? — Джеймс сощурился, приставив ладонь ко лбу, имитируя козырёк.

— Градусов пятьдесят, не меньше, — согласно закивал Майк.

— Не больше тридцати, — недовольно пробормотала миссис Гордон, вылезая из машины.

— С чего начнём? — спросил Джеймс, с прищуром осматривая территорию ярмарки.

— У меня глаза разбегаются! Давай с самых первых рядов? — Майк взял отца за руку и потянул к пёстрым прилавкам.

— Оливия, ты идёшь? — Джеймс обернулся к жене.

— Я догоню, идите, — она махнула рукой и неспешно пошла к прилавкам с украшениями и различными тканями.

— Вперёд, дружок. Может, нам повезёт найти настоящее сокровище в этом барахле, что скажешь? — спросил Джеймс.

Майк согласно закивал, сжимая отцовскую ладонь. Ярмарка казалась бесконечной: глаза метались от одного товара к другому, и все они казались Майку настоящим сокровищем.

— Подходите, не теряйтесь! Покупайте, возвращайтесь! — кричали с разных сторон торговцы, подзывая к себе.

— Гляди‑ка, старинные перья и ручки. Может, мне стоит прикупить одну для мистера Боуи? Идём посмотрим, — Джеймс повёл сына к прилавку с письменными принадлежностями.

Они совершенно не интересовали Майка — более того, вызывали ужасную скуку. Но его отец, Джеймс, считал, что ручка станет прекрасным подарком для его начальника. Майк бы такому подарку не обрадовался, но у взрослых свои причуды.

У Джеймса Гордона причуд было много — по мнению Майка. Он часто задерживался на работе допоздна. Все выходные проводил в гараже под стареньким пикапом, а когда чинить его было не нужно, он и миссис Гордон ходили на ужин к её сестре — будто бы дома не было еды. Хотя миссис Гордон готовила скверно, так что Майк считал, что еды в самом деле не было.

Но самая главная причуда Джеймса заключалась в том, что он женился на Оливии — этой холодной, вечно недовольной женщине. Майк не мог понять, как после брака с его матерью — чудесной и всегда радостной женщиной — отец выбрал ту, что на неё совсем не похожа.

Маму Майк помнил хорошо, хоть и был ещё совсем малышом, когда её не стало. Помнил и любил той беззаботной, искренней любовью, на которую способны только дети. Майк не знал, что его мама была больна, не знал, почему иногда она не ночует дома неделями, а потом возвращается с пакетом лекарств. Он всегда видел её счастливой, весёлой. Она часто танцевала и любила петь. Майкл любил её песни, её голос.

— Майк? Майк? Приятель, ты меня слышишь? — чья‑то тёплая ладонь выдернула мальчика из оцепенения.

— Пап? — отозвался Майк.

— Всё в порядке, сынок?

Майк медленно кивнул.

— Что скажешь? Думаешь, мистеру Боуи понравится? — Джеймс показал сыну футляр с красивой перьевой ручкой. Она была чёрная, с витиеватой золотистой гравировкой — настолько мудреной, что Майк не смог прочесть, что там написано.

— Думаю, что понравится, — ответил Майк. На самом деле он не думал и не собирался думать о таких скучных вещах, как ручки. Кому они, в самом деле, могут понравиться?

— Тогда я её беру, — сказал Джеймс, обращаясь уже к продавцу.

— Пап, можно я посмотрю что‑нибудь другое?

— Только не отходи далеко, — Джеймс потрепал сына по голове и принялся искать бумажник в кармане своих брюк.

Майк отправился исследовать ярмарку. Он хотел найти то самое настоящее сокровище — вещь, при виде которой захватывало бы дух и все, кто её видел, начинали бы завидовать. Он шёл от ряда к ряду, и совсем забыл о предостережении отца не отходить далеко.

Все товары, лежащие на прилавках, волшебно мерцали, они выглядели старинными и хранили собственные истории. Различные амулеты переливались на солнце, ловцы снов покачивались от редкого ветерка. Торговцы обещали удачу и богатства тем, кто купит амулет, но люди проходили мимо, не замечая их. Ярмарка пестрила вещами, наполненными чем-то особенным, чем-то не принадлежащим этому миру. И все-таки ни одна из вещиц не смогла привлечь внимание Майка. Пока его взгляд не наткнулся на прилавок со шкатулками. Он стоял поодаль, словно был лишним, а продавец, в отличие от остальных, молча наблюдал за прохожими и не пытался никого завлечь.

Люди не просто проходили мимо этого прилавка, они сторонились его. Взрослые делали вид, что прилавка не существует вовсе, а дети с опаской поглядывали на странного молчаливого мужчину. Некоторые делали в его сторону нерешительные шаги, но потом резко оборачивались назад, словно выходили из транса.

Майку такое поведение показалось странным. Что может быть такого в обычном прилавке со шкатулками? Он сделал несколько шагов в его сторону и остановился. Осмотрелся по сторонам. Ничего не изменилось, та же ярмарка, те же люди, снующие от товара к товару. Майк подошёл поближе, разглядывая резные коробочки разных размеров. Что-то ему подсказывало, что среди них он может найти своё сокровище.

Шкатулки отличались друг от друга всем: размером, формой, даже деревом, из которого они были сделаны. Некоторые были попроще, с красивыми узорами, но без вычурности. Другие кричали о своей роскошности.

— Интересуешься шкатулками, юноша? — вдруг раздался голос торговца. Он звучал будто бы в голове, но Майк точно видел, как мужчина шевелит губами.

— Не знаю, что интересного в шкатулках? — спросил Майк, осторожно приблизившись.

Теперь его внимание переключилось на мужчину. Он был высокий — может, под два метра ростом — и очень тонкий. Одетый в смешной зелёный костюм, пиджак которого был ему явно мал в рукавах. На голове был котелок, прикрывающий седые волосы, Майку показалось, что они совсем не сочетаются с молодым лицом торговца. Мужчина снова заговорил:

— Много чего. Шкатулки хранят в себе чужие тайны, секреты. Иногда — драгоценности.

— Но мне не нужны драгоценности, — Майк замялся и уже собрался уходить, но торговец быстро перекинулся через прилавок и заговорил тише:

— А ещё они способны исполнять желания.

— Такого не бывает! — неожиданно выпалил Майк. Но, по правде говоря, заинтересовался и передумал уходить.

— Ещё как бывает, мой юный друг. Я тебе докажу, — мужчина в смешном костюме взял с прилавка одну из шкатулок. Небольшая деревянная коробочка со странными узорами, она казалась ещё меньше в его огромных ладонях. — Загадай что‑нибудь, что угодно!

Майк задумался, осмотрелся по сторонам и заприметил неподалёку прилавок со сладостями — большие цветные леденцы на палочках с фруктовым вкусом.

— Хочу вон тот леденец, — ответил Майк.

— Леденец? И только? — удивлённо спросил мужчина.

Майк смутился, ковыряя носком кеда траву.

— Только леденец.

— Хорошо, — мужчина открыл шкатулку и показал её содержимое Майку. Шкатулка была пуста. Он снова закрыл крышку и потряс её. В шкатулке что‑то застучало. Крышка открылась, и Майк заглянул внутрь.

— Не может быть! — на дне лежал тот самый леденец на палочке.

— Ну что, хочешь её купить? — поинтересовался мужчина.

— Да, очень! Только… — Майк снова смущённо насупился. — У меня нет денег. Нужно найти моего папу, и тогда он…

— О нет, нет, мой юный друг, деньги не нужны.

— Но как же тогда я куплю у вас эту шкатулку? — удивлённо спросил Майк.

— Я обменяю её на день.

— День? — переспросил Майк.

— На один день из твоей жизни. Скажем, на воскресенье. По рукам? — мужчина протянул большую ладонь.

— Но день нельзя отдать.. День это просто день, разве можно за него что-то купить? — Майк нахмурился, смотря на протянутую ладонь.

— Можно и ещё как. Не волнуйся, я всегда заключаю выгодные сделки. Так ты берёшь шкатулку или нет?

— Я.. Беру, — Майк протянул ладонь, и они пожали друг другу руки. Рука мужчины была холодной, почти ледяной, хотя на улице стояла жара. Майк все еще сомневался. Сделка казалась ему странной. Один день из жизни в обмен на вещь, способную исполнять желания. Что такого в одном дне? У Майка их будет еще много, и пусть воскресенье было его любимым днем, Майк готов был пожертвовать им ради своего сокровища.

Мужчина передал шкатулку в руки нового владельца. Майк осторожно покрутил в руках, провел пальцами по узорам. Дерево было теплым, но солнца в этой части ярмарки практически не было.

Что-то в этой шкатулке притягивало Майка. Плавно вырезанные узоры струились по ее поверхности, напоминая нежные локоны волос. Майк невольно вспомнил о маме. О ее красивых светлых волосах, они, точно узоры на шкатулке, струились по ее плечам. Уход мамы стал для него ударом. Майк стал замечать ее в любой мелочи, в каждой незначительной детали. Он вспоминал о ней, о ее доброте и вспоминал о том дне, когда его маленький мир разрушился.

Проснувшись рано утром от кошмара, Майк побежал в комнату родителей. Отец уже ушёл на работу, а мама лежала в постели. Но когда Майк попытался её разбудить, она не проснулась. Она была бледная, словно извалялась в муке, и совсем не дышала.

Майк всё звал и звал, плакал и просил её проснуться. Но она не проснулась. Он просидел с ней в комнате до позднего вечера, пока не пришёл отец. Этот вечер Майк запомнил надолго.

— А если я загадаю что-то, что нельзя положить в шкатулку, это желание исполнится? — спросил Майк, вырвавшись из своих мыслей. Он рассматривал маленькие царапинки на крышке шкатулки, легонько расковыривая их ногтем.

— Исполнится, — торговец кивнул головой в знак подтверждения. — Но запомни одну вещь. Шкатулка может исполнить только три желания. Используй её с умом и правильно проси о том, что хочешь получить.

— Хорошо, я запомню. Спасибо! — бодро помахав рукой, Майк по крепче сжал шкатулку. Он прижимал свое сокровище к сердцу и на мгновение Майку даже показалось, что шкатулка была теплой. Майк побежал обратно к прилавку с ручками.

Отца он нашёл недалеко от этого прилавка. Казалось, тот даже не заметил отсутствия Майка.

— Что это? — спросил мужчина, когда Майк встал рядом.

— Шкатулка, — о подробностях Майк решил умолчать, подумав, что отец всё равно не поверит в магические свойства этого предмета.

— Можно? — Джеймс протянул руку, и Майк передал ему шкатулку.

— Искусная работа. Должно быть, она дорого стоит. Где ты взял её, дружок? — спросил Джеймс, разглядывая шкатулку. Недолго, всего несколько секунд, после которых вернул вещь сыну. Джеймс потер ладони, ощущая странную липкость и машинально вытер их о штаны. Снова взглянув на руки, он почти незаметно нахмурился и вытер их еще раз.

— Купил. У торговца шкатулками. Я захватил карманные деньги из банки — их как раз хватило, — Майку было стыдно врать отцу, но он знал, что, если Джеймс узнает о «сделке», заставит вернуть шкатулку обратно. А Майку очень хотелось оставить её себе.

— Похоже, ты выбрал своё сокровище. Отлично. Давай найдём Оливию и где-нибудь перекусим, — Джеймс взял Майка за руку и повёл через ряды на поиски миссис Гордон.

Позже они все вместе остановились в небольшом открытом кафе под шатром и заказали сытные сэндвичи с картофельной соломкой.

После обеда Джеймс с женой и сыном исследовали вторую часть ярмарки, а к вечеру собрались домой.

Дома они оказались глубокой ночью. Майк заснул в машине по дороге и Джеймс занес его в комнату на руках. В руках мальчика была шкатулка, он крепко сжимал ее пальцами, несмотря на глубокий сон. Джеймс осторожно уложил сына в кровать и коснулся шкатулки, собираясь убрать ее, но Майк не выпустил свое сокровище. Хватка оказалась крепкой и Джеймс оставил попытки забрать шкатулку, чтобы не разбудить сына. Он укрыл Майка одеялом и вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Майк проспал до самого утра, прижимая к себе шкатулку, и даже сквозь сон чувствовал ее тепло, которое казалось ему таким знакомым.

— Доброе утро, — с запозданием повторила Оливия, выкладывая в глубокие тарелки порции овсянки.

— Пап, а почему не ты готовишь завтрак? — Майк с сомненьем посмотрел на содержимое тарелок. Каша в них больше походило на странное месиво или инопланетного слизняка. Желание есть отпало совсем.

— Оливия считает, что мы должны питаться правильно. Каша и тосты без масла – спасение для пищеварения, — ответил Джеймс, посмотрев на жену. Он не был сторонником правильного питания, но слишком любил Оливию и не мог ей отказать.

— Вы едите слишком много жирной пищи, — начала Оливия, расставляя тарелки на столе.

— Страшно представить, во что вы превратитесь через год другой, — она также положила каждому по тосту, корочка на них была почти черной.

— А во что мы превратимся, если будем есть это? — Майк поковырялся ложкой в каше. Ложка застряла, встав ровным столбом и больше не двигалась.

— Хотя бы попробуй, дружочек. Должно быть, это очень вкусно. Не зря же сейчас все сидят на этом правильном питании, — Джеймс улыбнулся жене и зачерпнул кашу ложкой, погрузив ее в рот. Каша была безвкусной. В ней не было ни соли, ни сахара, будто в самом деле зацепил ложку слизней. Но Джеймс этого не сказал. Ему и не нужно было. Майк все понял по лицу. А вот Оливия, кажется, нет.

— Может хотя бы найдется немного хлопьев? — спросил Майк, окончательно решив, что он не будет даже пробовать очередной шедевр Оливии.

— Последнюю пачку ты доел вчера на завтрак. Либо каша, либо ничего, — холодно отозвалась Оливия.

Майк тяжело вздохнул и отодвинул от себя тарелку с кашей. Взял сгоревший тост и обгрыз его по краям.

— Чуть не забыла, — Оливия быстро поднялась из-за стола, достала три стакана и разлила в них густую зеленую жидкость. Поставила их на стол к тарелкам и вернулась к завтраку.

— Дорогая, что это? — на этот раз тень сомнения проскользнула и на лице Джеймса.

— Смузи. Зеленое смузи, сейчас все его пьют, оно очень полезное.

Майк осмотрел стакан, заглянул внутрь, принюхался и едва успел подавить рвотный рефлекс. Смузи пахло стухшей травой.

— Я не голоден, можно мне пойти к себе? — Майк жалобно посмотрел на отца.

— Хорошо, приятель, но не забудь вернуться к обеду. Оливия обещала нас чем-то удивить.

— Или отравить, — пробормотал Майк.

— Что? — переспросил Джеймс.

Майк покачал головой и встал из-за стола, направившись к себе в комнату. За его спиной раздался тихий недовольный голос Оливии.

— Он вечно всем недоволен. Я стараюсь угодить этому мальчишке изо всех сил, а он то и дело воротит нос.

— Не сердись, дорогая, он ведь ребенок, дай ему еще немного времени, он обязательно заметит твои старания.

Майк вернулся в свою комнату. Живот неприятно заныл от голода, но лучше голодная смерть, чем стряпня Оливии.

Взгляд упал на шкатулку. Самое время ее опробовать. Майк вспомнил вчерашний разговор со странным мужчиной в смешном зеленом костюме и уже успел усомниться в правдивости волшебной шкатулки. Вдруг тогда, с леденцом, был обычный фокус. Впрочем, Майк все равно ничего не потерял, ведь обменял эту шкатулку всего лишь на один день из своей жизни. Кто в здравом уме будет менять ценную вещь на то, что даже нельзя получить.

Взяв шкатулку с письменного стола, Майк уселся на кровати и открыл крышку, рассматривая содержимое. В шкатулке лежал леденец. На вид все такой же свежий и вкусный. Подумав, Майк достал леденец из шкатулки и попробовал его. Яркий фруктовый вкус ударил по всем рецепторам.

— Что же мне пожелать? — вслух спросил Майк, облизывая леденец. Он думал долго, перебирал в голове варианты, свои заветные желания. Нельзя прогадать, ведь у него всего три попытки.

Мыслительный процесс прервал громкий разговор по ту строну двери спальни. Майк не слышал его полностью, лишь обрывки предложений.

—...ты всегда его защищаешь! Ни разу не встал на мою сторону!

Голос Оливии резал слух. Она чем-то яростно гремела на кухне, от чего Майк не мог разобрать ответов отца, но слышал его успокаивающий тон.

— Этот мальчишка такой же, как его мать! Яблоко от яблони! Может ему тоже пора к психологу?!

Майк вспыхнул. Как она смеет говорить о его матери, да еще и в таком тоне?! Пальцы сжали деревянную шкатулку и желание появилось само по себе. Слова сорвались с губ раньше, чем Майк успел осознать их смысл.

— Желаю, чтобы Оливия исчезла! — Майк быстро выпалил свое желание и замолчал. Сердце стучало в ушах, мешая слушать разговор за дверью, но он все же постарался прислушаться. Голос отца стал четче.

— Прошу, не говори то, о чем потом будешь жалеть. Дорогая, давай обсудим это спокойно.

— Оставь меня, Джеймс, я не хочу с тобой разговаривать, — послышался ответ Оливии.

Майк облегченно и одновременно разочарованно выдохнул. Его желание не сбылось. Оливия до сих пор здесь и значит, тот торговец его просто обманул. Майк расстроенно посмотрел на шкатулку. Он злился на себя за то, что поверил в такую глупость. Злился на торговца за обман. Злился на Оливию за то, что она не исчезла.

Убрав шкатулку обратно на стол, Майк достал из под кровати стопку комиксов про космических монстров и погрузился в увлекательно путешествие.

До обеда он не выходил из комнаты. В обед к Майку зашел отец, чтобы позвать к столу. Джеймс выглядел устало, но при виде сына смог выдавить из себя улыбку.

— Эй, дружок, идет обедать? Оливия приготовила блюдо по новому рецепту, пальчики оближешь, — мужчина сел на край кровати, перебирая лежащие рядом комиксы.

— Что на этот раз? Суп из сверчков? Жаркое из жаб? Пап, я еще слишком молод, чтобы погибнуть от ее рецептов, — Майк надулся, отложил журнал, который читал и серьезно посмотрел на отца.

— И ты, между прочим, тоже.

— Не преувеличивай, сынок, Оливия ведь старается для нас. Она учиться быть для тебя хорошей мамой.

— У меня есть мама, — резко ответил Майк.

— И новая мне не нужна.

— Конечно, нашу маму никто не заменит, она такая одна. Но, может ты все-таки дашь Оливии шанс? Может, вы хотя бы подружитесь? Ради меня, — Джеймс понимал, что просит о многом, почти о невыполнимом, но он желал счастья сыну и хотел иметь полноценную семью, хотел, чтобы Майк ее имел.

Майк тяжело вздохнул, теребя пальцами край футболки. Он не хотел давать Оливии никаких шансов и дружить с ней тоже не хотел. Но хотел, чтобы папа был счастлив. И потому согласно кивнул.

— Ладно. Я попробую ее рецепт. Но ты будешь должен мне целую пиццу за это!

Джеймс наконец вздохнул и улыбнулся по настоящему.

— Идет, приятель.

Они вместе пришли на кухню. На столе стоял большой противень с еще горячей запеченной картошкой и какими-то овощами, Майк не смог разобрать по виду, что это за овощи, поскольку цветом они почти не отличались от угольков. Рядом с еще пустыми тарелками стояли наполненные зеленой жидкостью стаканы. Смузи из слизняков. Так его прозвал Майк.

Все сели за стол. Оливия любезно наложила каждому по порции своего нового рецепта.

— Спасибо, дорогая, пахнет восхитительно, — с улыбкой сказал Джеймс.

— Спасибо, да, пахнет вкусно, — вслед за ним сказал Майк. Пахло не вкусно. Сгоревшими овощами. Но Майк обещал отцу дать Оливии шанс.

— Пробуйте, пока не остыло. Узнала этот рецепт у Мэри, она знает толк в хорошей еде, — Оливия продолжила говорить о хорошей еде, ее сестре Мэри, которая всегда советует ей новые рецепты и о чем-то еще, о чем обычно болтают домохозяйки. Джеймс слушал ее внимательно, соглашался и поддакивал. В какой-то момент Майку показалось, что он делает это на автомате.

Насадив на вилку пару кусочков картошки и овощей, Майк запустил их в рот. Снова никакой соли и специй, только вкус картошки и угольков. С усилием прожевав и проглотив, Майк заставил себя съесть еще и еще, пока тарелка не опустела. Он даже сделал несколько глотков смузи из слизняков, но допивать не стал. Слишком уж мерзкий был вкус.

— Спасибо, Оливия, было очень вкусно, — с вымученной улыбкой проговорил Майк.

— Вот видишь, можешь, когда хочешь, — ответила она, победно улыбаясь.

Майк заметил, как отец положил руку на ее ладонь и мягко сжал.

— Я к тому, что дети сейчас очень избирательны в еде. Но на самом деле причиной тому обычная избалованность, — продолжала Оливия, казалось бы не замечая жестов со стороны мужа.

— Я понимаю, ты занят работой и тебе совершенно не до воспитания, это нормально. Воспитанием должна заниматься женщина, но Майку не повезло. Бедный мальчик не знает, как выглядит настоящая материнская забота, ведь его мать..

Майк напрягся и сжал под столом кулаки, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды.

— Оливия, — голос Джеймса прозвучал спокойно, но твердо.

— Разумеется. Пусть прошлое остается в прошлом, — Оливия улыбнулась мужу, но ее улыбка была холодной.

— Можно мне идти? — тихо спросил Майк.

— Конечно. Может, ты погуляешь во дворе? Сегодня отличная погода, — ответил Джеймс.

Майк кивнул, вышел из-за стола и направился во двор. Глаза щипало от подступающих к ним слез. Щеки жгло от злости. Майк держался, пока не вышел на улицу и оставшись наедине с собой, разрыдался.

Комок обиды застрял в горле, мешая тихим всхлипам вырваться наружу. Он попытался, дал Оливии шанс, но она задела маму, задела святое. То, чем Майк дорожил сильнее всего. Ее светлую память. Майку страшно захотелось, чтобы его желание, загаданное утром, исполнилось. От этого он разрыдался сильнее, ведь волшебная шкатулка оказалась не настоящим сокровищем, а всего лишь деревянной безделушкой.

До вечера Майк не возвращался домой. К ужину он тоже не пришел, сразу вернулся в свою комнату, взяв стопку комиксов, фонарик и спрятался под одеялом. Он читал до тех пор, пока не уснул. Ему снилась другая жизнь, без Оливии, без вечно пропадающего на работе отца, прежняя жизнь, с мамой, жизнь, где у него была настоящая семья.

Майк проспал почти до обеда. Он проспал бы и дольше, если бы его не разбудил стук в дверь.

— Майк, приятель, ты еще спишь? — Джеймс вошел в комнату, пытаясь отыскать сына взглядом.

— Пап? — сонно отозвался Майк.

— Что случилось? Который час?

— Почти обед, соня. Ты что, всю ночь читал комиксы?

— Вовсе нет, — Майк поднялся с постели, отчего стопка комиксов посыпалась на пол. Он смущенно насупился.

Джеймс улыбнулся и поднял с пола несколько журналов, положив их на письменный столик.

— Вставай, дружок, а не то завтрак совсем остынет.

Майк лениво потянулся и медленно встал с кровати. Спешить к завтраку, приготовленному Оливией, ему не хотелось.

— Чем мы завтракаем сегодня? — с ноткой недовольства в голосе спросил Майк.

— Яичница с беконом и тосты, как ты любишь.

Майк удивленно взглянул на отца и соскочил с кровати. Он даже не стал переодеваться или заходить в ванную, сразу поспешил на кухню, чтобы проверить. Из кухни доносился запах яичницы с беконом и тостов, поджаренных на сковороде. Рядом с тарелкой дымился кофе, один черный и один сильно разбавленный молоком. Завтрак настоящего взрослого, подумал Майк.

— А где же каша из.. то есть, просто каша и смузи?

— Сегодня никакой правильной пищи, приятель, только вкусная еда, — с легкой улыбкой ответил Джеймс.

Они сели за стол. Майк неуверенно пододвинул к себе тарелку с яичницей, подцепил вилкой бекон и попробовал кусочек.

— Вкусно! Но почему сегодня готовишь ты? А где Оливия? — спросил Майк, набивая рот яичницей.

Джеймс задумался на мгновение, кинул быстрый взгляд на пустующий третий стул и снова посмотрел на сына, на его губах была прежняя расслабленная улыбка.

— Сегодня только мы с тобой, приятель. Мужской день, а?

— Вот это круто! — с набитым ртом сказал Майк, запивая завтрак кофе.

На долю секунды Джеймс будто перестал слышать сына. Он вновь посмотрел на пустой стул, но быстро встряхнул головой и заговорил.

— Майк, я хотел поговорить с тобой насчет вчерашнего обеда..

— Пап, все в порядке. Я ведь уже не маленький, не нужно со мной сюсюкаться, — Майк слегка нахмурился, от чего Джеймс улыбнулся.

— Верно ты стал таким взрослым. И когда только успел вырасти. Кажется, я пропускаю все твое детство с этой работой. Эй, может нам с тобой устроить отдых? Проведем день вместе, только ты и я, как раньше, что скажешь?

— Да! Это будет здорово! Что будем делать? Куда пойдем? Может сходим в парк развлечений? Или зайдем в наше любимое кафе и закажем много много чизбургеров? — глаза Майка горели от восторга. Он не помнил, когда последний раз проводил время с отцом только вдвоем и сейчас ему хотелось всего и сразу.

— Тише, ковбой, — Джеймс рассмеялся, потрепав сына по волосам.

— Для начала не помешало бы умыться и почистить зубы. А потом мы пойдем в парк, и в кафе, и туда, куда захочешь. Сегодня ты босс.

Майк пришел в восторг лишь от одной этой мысли. Он быстро доел завтрак и побежал к себе в комнату. Схватив из шкафа чистые вещи, Майк закрылся в ванной. Натерся всеми гелями, до скрипа отмыл волосы и почистил зубы. Он даже уложил волосы – ну, как делали все крутые мальчишки в школе, с пробором и дурацкими прядками, падающими на глаза.

Он вышел из ванной еще разгоряченный, весь сияющий и полностью готовый к сегодняшнему особому дню с папой.

День они начали с парка развлечений – любимого места Майка. Раньше они часто ходили туда вместе с мамой.

Джеймс водил Майка на все аттракционы, которые ему приглянулись. Даже на тех, что считались слишком взрослыми. После они подкрепились сладкой ватой и газировкой. Майк позже захотел яблоко в карамели и Джеймс его купил. Яблоко оказалось невкусным, Майк оставил его и съел только карамель.

Они гуляли по парку, пока у Майка не заболели ноги, а затем долго сидели в их любимом кафе. Майк рассказывал обо всем: о новых комиксах, о мальчишках из соседнего двора, с которыми он однажды играл в баскетбол. Майк даже рассказал отцу про волшебную шкатулку, но не стал уточнять, какое желание он загадал и какую заплатил цену. Джеймс кивал и старался вслушиваться в каждое слово. Но взгляд сам собой скользил к телефону. Он то и дело хватался за него, нервно отходил к окну, чтобы позвонить и возвращался с усталой, но искренней улыбкой, и только его глаза выдавали волнение.

— Пап? Все в порядке? — спросил Майк, потягивая молочный коктейль через трубочку.

— Да. Оливия весь день не отвечает, странно. Наверное, учит новый рецепт у Мэри.

Они посмеялись. Майк даже не задумывался о том, что его желание начало исполняться. Он был слишком счастлив.

Домой Майк с отцом вернулись к вечеру. Оливии до сих пор не было. Майк сразу пошел к себе, а Джеймс остался в гостиной и в очередной раз попытался дозвониться до жены. Он даже позвонил Мэри и она с удивлением сказала о том, что Оливии у нее не было. К ночи он обзвонил ее подруг, которые также не знали, куда пропала его жена. До утра Джеймс обзванивал больницы и полицейские участки. Когда надежда окончательно угасла, в квартире повисла звенящая тишина. Джеймс сел за стол и дрожащими руками вывел на чистом бланке первые слова: «Заявление о пропаже...»

Но Майк в это время уже спал. Во сне он снова оказался в знакомом дворике, а по его щекам стекали слезы от обиды. Но в следующее мгновение сон переменился. Он увидел маму, которая гуляла по этому дворику, побежал к ней и рассказал обо всем. О противных завтраках Оливии и о чудесном дне с папой. Майк наконец-то был счастлив, ведь там, во сне, он жил прежней жизнью.

Только сейчас в голове начала складываться картинка. Оливия никуда не собиралась и тем более не ушла бы куда-то, не предупредив своего мужа. Но стоило Майку загадать желание и она исчезла. Испарилась, растаяла в воздухе. Майка охватила смесь страха и восторга. Он быстро подобрал клочок бумаги с пола и спрятал его обратно в шкатулку, а ее убрал под кровать.

Когда дом опустел и они с отцом снова остались вдвоем, Майк вышел из своей комнаты и отправился гостиную. Он обнаружил отца там, сидящего в кресле с поникшей головой. На небольшом столике стояла бутылка алкоголя, но Майк не знал, что это за напиток.

— Пап? Что сказали полицейские? — тихо спросил Майк, садясь на диван напротив отца.

— Будут искать. Они понятия не имеют, куда могла пропасть Оливия и как она ушла из дома, без вещей, без единого звука, — Джеймс выглядел подавленным и уставшим.

— Она будто бы просто исчезла.

Майк прикусил губу и сжал пальцы в кулаках. Почему-то он почувствовал острую вину, щеки покраснели, а нос предательски защипало.

— Это же невозможно, пап. Наверное.. наверное она просто очень тихо ушла и.. скоро вернется, — Майк говорил неуверенно и из-за этого начинал нервничать еще больше. Он боялся, что отец узнает правду, узнает о его желании и вспомнит о волшебной шкатулке. Майку стало плохо.

— Ты прав, приятель, ты прав.. — Джеймс налил себе выпить, но не прикоснулся к стакану.

Майк посидел с ним еще немного и вернулся к себе. Утро выдалось скверным. Но где-то внутри, несмотря на все страхи, у Майка шевелилось что-то похожее на радость: шкатулка была действительно волшебной. Может теперь они с папой заживут нормальной жизнью вдвоем, как он и хотел.

К обеду Джеймс уже спал, уронив тяжелую голову на грудь.

Майк зашел на кухню, чтобы перекусить и в тот же момент раздался звонок телефона. Майк заглянул в гостиную к отцу, Джеймс уже прижимал телефон к уху.

— Джеймс Гордон, я вас слушаю.. а, мистер Боуи, это вы. Извините, не разглядел.. — он посмотрел на сына, слабо улыбнувшись ему.

—...да, да, я понимаю, но, мистер.. Хорошо, я подъеду, — послышался тяжелый вздох. Джеймс положил трубку и устало потер лицо рукой.

— Ты куда-то уезжаешь? — сразу спросил Майк.

— Мне нужно отъехать по делам, ненадолго. Наверное, — устало ответил Джеймс.

— Кажется, мой отпуск накрылся медным тазом. На работе завалы, людей не хватает, мистер Боуи выдергивает всех с отпусков.

— Но, пап! Ты не можешь уехать, мы ведь так мало времени провели вместе! — возмутился Майк, дуя нижнюю губу.

— Я знаю, приятель. Прости, без меня никак. Обещают компенсировать переработку, может в конце месяца мы даже сможем купить тебе велосипед, а? Ты будешь ездить на нем в школу, что скажешь? — Джеймс натянуто улыбнулся.

— Не нужен мне велосипед, — обижено произнес Майк, он хотел только одного: чтобы папа остался. Он посмотрел на отца так, будто если моргнет, тот исчезнет.

Майк вернулся в свою комнату и запрыгнул на кровать, достав из под нее шкатулку. Клочка бумаги в ней уже не было, но Майк знал, каким будет его второе желание.

— Желаю, чтобы папе не пришлось ехать на работу, — тихо проговорил Майк, чтобы отец его не услышал.

Майк почувствовал, как в груди что-то затрепетало. Он знал, что его желание исполнится, он верил в него всем сердцем.

Джеймс уже привел себя в порядок и собирался вызывать такси до работы, как вновь раздался телефонный звонок. Майк тоже его услышал и подбежал к двери, прижавшись к ней ухом, чтобы было лучше слышно.

— Мистер Боуи, я уже выхожу, скоро.. что? — голос отца дрогнул и Майк насторожился.

— Постойте, вы, должно быть, шутите, мистер Боуи? Что значит уволен? — Джеймс почувствовал, как горло сдавило. Он посмотрел на телефон, будто видел его впервые. Мир на мгновение замер и тут же обрушился своей тяжестью на ничего непонимающего Джеймса.

Майк испуганно попятился от двери. Папу уволили? Из-за него? Из-за его желания? Майк быстро поднялся и подбежал к кровати, доставая из под нее шкатулку. Открыв ее, он обнаружил новый клочок бумаги. Клочок отличался от первого. Надпись на нем была выведена так, словно кто-то использовал перьевую ручку. Чернила были свежими и немного растекались.

«Второе желание исполнено!».

— Нет.. Нет! Нет! Отмени это желание! Я не хотел, чтобы папу уволили! Я просто хотел, чтобы сегодня он остался дома! — только тогда в памяти Майка всплыли слова торговца шкатулками: «Правильно проси о том, что хочешь получить».

— Ну пожалуйста! Пожалуйста.. отмени желание, — но ничего, конечно же, не произошло. Загаданного не отменить, ибо о правилах всегда нужно помнить.

Майк почувствовал, как по щекам текут слезы. Он быстро стер их ладонью, снова спрятал клочок и шкатулку и решил, что признается во всем отцу. Они вместе во всем разберутся и, может, в начале папа будет ругаться, но потом придумает, как отменить желания, как вернуть Оливию и свою работу. И Майк навсегда забудет о злополучной шкатулке.

Но когда Майк вышел из комнаты, он увидел отца в гостиной. Джеймс сидел уже с бутылкой в руке и смелости у Майка поубавилось. Джеймс прикладывался к горлышку бутылки и пил большими глотками, то и дело жмурясь. Наконец он заметил сына.

— Папа.. Я должен тебе кое что рассказать, — неуверенно начал Майк.

Джеймс похлопал ладонью по дивану рядом с собой, приглашая сына сесть. Майк послушно сел рядом, но продолжить разговор не решился.

— Мой отпуск продлится чуть дольше, чем я ожидал, — Джеймс горько усмехнулся и снова отпил из бутылки.

— Меня уволили, приятель. Этот старый паршивец Боуи даже не объяснил причину. Чёрт бы их всех подрал! — выругался Джеймс.

— Может.. может он передумает? Позвони ему, попроси не увольнять тебя, пап, ты хороший сотрудник, может.. — Майк запнулся. Ком в горле мешал продолжить разговор. По щекам снова побежали слезы, но Майк продолжал упорно стирать их.

— Ты так на нее похож. На свою маму. Она тоже всегда верила в лучшее, — Джеймс потер влажные глаза, повернулся к сыну и крепко обнял его.

— Мне ее не хватает. Я знаю, что тебе тоже, ты скучаешь. Я тоже скучаю по ней, сынок. Будь она с нами.. все было бы по-другому, — голос Джеймса прозвучал сдавлено. Он сдерживал слезы и Майк это почувствовал. Он уткнулся носом в отцовское плечо, ища в нем поддержки.

Майк перестал сдерживаться и поток слез хлынул из его глаз. Он тихо всхлипнул. Воспоминания о маме разрывали его маленькое сердце на части.

В конце концов, Майк решился. Он сел на кровать, положил шкатулку на колени, крепко сжав ее пальцами. Зажмурил глаза и тихо, но четко произнес.

— Желаю, чтобы мама вернулась.. — Майк едва успел договорить, как шкатулка распахнулась и из нее вылетел последний клочок бумаги. Он отличался от предыдущих, был весь грязный, заляпанный. Майк осторожно подобрал его и провел пальцем по пятнам. Земля, холодная, еще влажная. Надпись на клочке, выведенная кривоватым, но понятным почерком. Майк узнал его сразу. Это был почерк мамы.

«Третье желание исполнено!».

Тело пробило мелкой дрожью. Майк положил клочок обратно в шкатулку и закрыл ее трясущимися руками. Отложив ее в сторону, он сел прямо, как натянутая струна и стал ждать.

Майк не знал, сколько прошло времени, час, может два или всего десять минут. Время перестало иметь для него значение. Послышался тихий стук во входную дверь. Всего один удар, но от него почему-то побежали мурашки. Майк напрягся и шумно сглотнул. Следом за стуком раздались шаги. Это отец вышел из комнаты, чтобы посмотреть, кто пришел. Майк отчитывал его шаги до входной двери, а когда они затихли, вцепился ногтями в ладонь, царапая кожу. Он знал, что это она. Мама. Она вернулась и значит, теперь у них все будет хорошо.

Дверь открылась. Но Майк не услышал голосов, только пронзительный крик отца, оборвавшийся так резко, что волосы встали дыбом. Казалось, что сердце перестало биться. Майк слышал глухой стук, будто кто-то тяжелый упал на пол. А затем снова шаги. Другие. Не отцовские. Кто-то шаркал по полу, словно тащил палку или кость. Когда звук шагов стал четче, послышалось противное чавканье и что-то мерзко шлепнулось о паркет, будто кто-то уронил кусок свежего мяса.

Майк затаил дыхание. Шаги тоже стихли у двери его спальни. Он медленно поднялся с кровати и с опаской сделал шаг вперед. Послышался стук в дверь. Снова всего один тихий удар. Майк подошел ближе, еще ближе. Пока не услышал голос.

— Медвежонок Майки, где же ты? Мамочка так по тебе соскучилась, — он узнал бы этот голос из тысячи. Ее голос. Но другой. Совсем не тот, что был раньше. Там, за дверью, стояла его мама. Но Майка трясло от страха. Все его нутро говорило не выходить из комнаты.

Мертвые не возвращаются просто так, они не возвращаются вообще.

— Медвежонок, ты там? Я тебя слышу. Выйди ко мне, обними маму, разве ты не скучал? Разве ты не попросил меня вернуться? — голос за дверью был ласковым и все же что-то в нем заставляло Майка оставаться на месте.

— Я вернулась, ради тебя. Теперь ты, я и папа будем жить как прежде.

— Мам.. Мама..! — Майк тихо всхлипнул и ринулся к ручке двери. Он знал, что не стоит ее открывать, что там, по ту сторону, не его мама, но он хотел в это верить. И эта детская вера в чудо оказалась сильнее. Он с силой надавил на ручку и распахнул дверь.

Последнее, что увидел маленький Майк Гордон перед своей смертью, разлагающийся труп своей матери.

Оливия Гордон без вести пропала утром в пятницу. Джеймс Гордон был помещен в психиатрическую больницу, дальнейшая судьба неизвестна. Майк Гордон был убит в собственном доме при загадочных обстоятельствах вечером в воскресенье.

«Правильно проси о том, что хочешь получить».