Серия «Моя срочная служба»

В связи с СВО начинают забываться события, не менее героические, чем те, которые происходят сейчас, например Первая Чеченская.
Северный Кавказ. Чечня.
Некоторое время после новогоднего штурма Грозного федеральными силами.
ПВР (пункт временного расположения) моего родного 81 - го гвардейского мотострелкового полка.
Недалеко от Грозного.
Из почти 30 танков приданной полку танковой роте 6-го танкового полка 90-й дивизии, после новогоднего штурма на ходу осталось всего одиннадцать. А стрелять из танкового орудия могли лишь два.
И вот эти два танка поставили охранять ПВД (пункт временной дислокации) неподалеку от Грозного, в так называемых "Посадках".
Свидетелем следующего действа я был свидетелем. "Мой" ЗиЛ - 131 стоял на пригорке, и мы сотоварищи вышли из душного натопленного кунга на свет божий продышаться.
Два прапорщика решили распить бутылку водочки, так сказать, на природе. Для чего они раздербанили сухой паёк и, разложили все прямо на плащ-палатку положенную на чеченскую, припорошенную снегом грязь.
Прикрывшись "бронёй" от зоркого взгляда командиров, прапора раскупорили пузырь и не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой принялись ее уговаривать.
Наступило время обеда, танкисты дежурного танка свалили к походной кухне, следом за ними и мы тоже сбегали за "хавчиком".
За это время прапора достали второй пузырь, и продолжили отдых под открытым небом.
Мы, получив полагающийся паек, тоже расположились прямо у машины, перекусить.
А дальше произошло нечто странное.
Так как нам всё было отлично видно, но ни хрена не слышно, то опишу все в стиле немого кино.
Сначала прапора о чем то спорили, размахивая руками и показывая на величественную боевую машину, в чьей тени они квасили.
Потом они пожали руку, типа поспорили, и оба пошли в сторону нашего пригорка.
Отойдя метров на 20 от танка, один из них достал из внутреннего кармана бушлата пистолет Макарова, и став в стойку записного дуэлянта (одна рука за спину) прицелился в "восьмидесятку" и выстрелил.
От неожиданности мы даже обедать перестали.
Не знаю на что прапора спорили, но через несколько секунд наш стрелок произвел второй выстрел в танк.
В следующую секунду прапора, не касаясь земли бежали в нашу сторону, а танк почему-то загорелся.
Прапорщики - бегуны - выпивохи успели вбежать на наш пригорок, и за их спиной, а у нас на глазах раздался взрыв.
Сорокатрехтонная боевая машина вжалась в чеченскую землю, а башня танка взлетела на несколько десятков метров, и упала недалеко от бывшего ее носителя.
Весь ПВД, наученный горьким опытом ведения боевых действий, поначалу залег, опасаясь обстрела, а потом, схватив личное оружие, заняли оборону вокруг своих "опорных точек".
Когда шум улегся, и командование выяснило чё да как, состоялось расследование, а потом и суд.
В ходе следствия было выявлено, что пуля из Макарова попала в навесной бак с керосином, который был на танке стоимостью почти 900 000 тыщ долларов, и был потерян из-за проникновения горючей жидкости в моторно-трансмиссионное отделение, вследствие чего произошло возгорание с последующей детонацией боекомплекта.
Прапоров пожурили и простили.
Во всей этой ситуации, единственный положительный момент был в том, что экипаж машины боевой в это время дольше обычного задержался на кухне.
А танк - хрен с ним.
ВОЙНА ВСЁ СПИШЕТ!!!

После ранения нашего командира полковника Ярославцева в ходе новогоднего штурма Грозного, его обязанности стал исполнять его заместитель подполковник Айдаров.
А у него был пунктик, что война войной, а смотры строя и песни нужно устраивать, несмотря на погоду, обстрелы и боевое дежурство.
В очередной раз, когда полк уже переехал с консервного завода на медицинские склады, Айдаров решил это дело отметить очередным смотром.
Причем, решил отметить с помпой, в стиле парада на Красной Площади в москве, когда войска прямо с парада отправлялись на защиту столицы.
Для этого личный состав подразделений, кроме тех, кто был на блок-постах и нарядах, облачили по полной боевой экипировке, т.е. бронежилет, каска и штатное оружие. Хотя те, кто был на блок-постах и так были по полной боевой.
Хмурое чеченское небо низко висело над Грозным, временами оно, конечно продырявливалось, проливая мелкий и холодный дождь на построенные подразделения 81 гвардейского дважды краснознаменного орденов Суворова, Кутузова и Богдана Хмельницкого мотострелкового полка, которые в суровом молчании стояли в ожидании начала церемонии.
Подполковник Айдаров, как обычно, сначала помучил полк своими: Равняйсь - Смирно, а потом началось стандартное:
- По-о-олк, смирно!!! Управление полка прямо, остальные - напра-во! На одного линейного дистанция! Шаго-о-ом марш!!!
Никаких линейных, конечно не было, но шаблон, заложенный подполковнику в голову еще в Уссурийском Суворовском Училище и в Московском Высшем Общевойсковом Командном Училище, заставлял язык произносить заученные слова.
Офицеры штаба дружно зашагали с левой ноги, весь остальной полк синхронно зашагал на месте.
После начала движения, запевала начинал куплет песни, а затем все остальные поддерживали товарища своими ни разу немузыкальными голосами.
Прошло управление полка, приданная танковая рота 6 танкового полка, первый батальон, второй батальон, ремрота.
Все горланят свои походные песни. И.О. Командира полка сияет как начищенная солдатская бляха.
Пришло время роты связи.
Командир роты отдает приказ:
- Песню, запе-вай!
Как пел незабвенный Владимир Семёнович Высоцкий: А в ответ - тишина!
- Песню запе-вай! - Дублирует свою команду старший лейтенант Горбатюк.
Рота связи молча марширует, отбывая каждый шаг, мимо замершего, как статуя Айдарова, который с перекошенным лицом, смотрит на происходящее.
Вот прошел весь полк. Айдаров отправил всех, кроме провинившихся, в располаги, а роту связи отправил еще на один круг.
Командир роты опять зычно горланит свою команду:
- Песню, запе-вай!
Гробовая тишина ему в ответ!
Проходим мимо Айдарова второй круг. Правофланговые смотря прямо, остальная рота молча, делает равнение направо, и преданно смотрят в ясные очи и.о. командира полка. Все это, напомню, в полной экипировке.
После четвертого прохождения у Айдарова, скорее всего, закружилась голова, и он отдает команду:
- Разойдись! Командир роты, ко мне!
Закончилось все более - менее хорошо: старлею попеняли на плохое командование ротой, старлей поорал на личный состав, и всё.
Об инциденте забыли, и больше в условиях боевых действий подполковник Айдаров смотры не проводил.
Уже на гражданке я прочитал "Похождения бравого солдата Швейка", где описывалась практически идентичная ситуация, только там генерал сошел с ума, и писал письма Императору, что такая-то рота совершила мятеж!!!
А не пели мы потому, что запевалы у нас не было.

Служил у нас в полку пацанчик один. Был он из мотострелкового батальона.
Небольшого роста, тощий, как Павел Воля, глаза навыкате.
И прилипло к нему одно погоняло.
"Желудок".
Мы, зеленые пацаны, призванные на полгода позже, поспрошали у своих "дедов", типа, почему его так кличут?
И аксакалы поведали нам быль сию.
По "духане", т.е. сразу после призыва, был он пойман ночью, в солдатской кровати, после отбоя, с краюхой хлеба, которую он жадно (и громко) поедал.
ЗАЛЁТ!!!
Бить его, конечно, не стали. Для этого в армии существуют и другие методы.
На следующее утро, после зарядки, батальон, с песней, как положено, отправился в солдатскую столовую для приема пищи.
А там нашего героя ждал сюрприз - две буханки хлеба!!!
- Раз тебе не хватает хлеба, то на тебе хлеба вдоволь. Жри! - Решили сержанты.
"Желудок" пожал плечами, и спорол обе буханки даже не запивая чаем.
- Ого!!! - Охренели "дедушки". - Силен.
И с того времени у "желудка" началась (временами, конечно) сытая жизнь.
Сержанты пытались перегрузить желудок "желудка" разным количеством пищи.
То у него на обед, вместо тарелки супа, был котелок, который выдают на все отделение, то 20 яиц, сваренных в крутую. Со всем наш герой справлялся.
Но, однажды, его прожорливость его сгубила.
Как я раньше писал здесь, служили у нас два кабардинца. И вот одному из них пришла из дома посылка со всякими там вкусняшками.
Кавказская щедрая душа решила поделиться содержимым посылкой со своими сослуживцами.
"Желудку" достался кусок домашней колбасы.
Через некоторое время хозяин посылки пошел в туалет для отправления естественных надобностей.
Тут же из гальюна раздались громкие крики и звонкие звуки пощечин.
Весь контингент казармы выбежал посмотреть, что произошло.
А там "желудок" с колбасой в руке получает "лещей" от добродетеля.
А сам добродетель рассказывает:
- Я, перед тем, как пойти в туалет, руки всегда мою, и рот полоскаю. А тут открываю дверцу, а там он сидит с голой задницей и колбасу кушает! Ну прям полное неуважение и ко мне и к еде. (Приведено к рейтингу 6+, ибо разговор состоял из одних идиоматических выражений).
Сик транзит глория мунди!

Хотите верьте, хотите нет! Хотя, отставить! Верьте!
1994 год под самый Новый год.
Северный Кавказ.
Наш героический 81 мотострелковый полк снимается с аэродрома Моздока и перенаправляется под Грозный для выполнения "задач по наведению конституционного порядка в чеченской республике", и большой колонной, растянутой на несколько километров, пиздрячит через горы (да, да там именно горы) в Чечню.
Темнело, бесконечные грузовики и боевая техника на малой скорости, из-за опасности пиздануться в пропасть крадутся по узкой дороге.
Останавливаться можно только в назначенном месте, организовав оборону, ибо набегут злые ночхи и длинными кинжалами вырежут всех.
Так, по крайней мере, нас инструктировали командиры.
Прапорщик Митюков, временно исполняющий обязанности начальника секретной части полка, ехавший в кабине нашего ЗИЛ - 131, на привале рассказывал такую историю:
" Еду, значит я, дремлю! Машину качает из стороны в сторону, хорошо хоть скорость маленькая. Ну все равно почти укачало. Темно - хоть глаз выколи. И тут я кааак дернусь (видно все-таки уснул), и сразу сон улетучился. Смотрю вперед до рези в глазах. Ничего не видно, изредка только мелькает задний борт впереди идущего УРАЛа.
И вдруг, впереди, на уровне глаз появляется бледно - серое пятно. И маячит перед нами примерно пару минут.
Я поворачиваюсь к водиле (Сереге Ваняшину из комендантского взвода) и спрашиваю:
- Ты это видишь?
- Вижу, тащ прапорщик! Чё за херня?
- В душе не ***!!!
Потом пятно так же внезапно, как и появилось пропадает.
Мы с водилой вах уе!
Небольшая остановка.
Выставляется боевое охранение.
Прапор бежит к впереди идущему УРАЛу, и кричит бойцам, сидящим внутри:
- Ёу! Вот а фак, нига! Чё это было?
Пацаны уссываются, и показывают пальцами на бойца, сидящего внутри, и рассказывают историю:
- Валера (пусть будет Валера) нажрался вчера какой-то херни, и его уже второй день несет. Вот и сейчас ему приспичило, а срать посреди кузова мы ему не дали. А в штаны ему впадло, вот и пришлось держать его за руки и за ноги, чтобы он просрался за бортом. Ну а жопу вытереть он и внутри уже сам смог".
На этих словах прапорщик Митюков поправил очки, перехватил свой верный АКС-74, и полез под задний мост нашего ЗИЛ-131 занимать круговую оборону (на всякий случай).
Какую мораль можно вынести из ентого рассказа: обосраться в руках товарищей не стыдно, главное, чтобы руки не отпустили!

Был у нас в роте паскуднейший прапорщик.
Доебывался до солдат по всякой херне.
То у тебя подворотничок не подшит, то неправильно подшит, то щетина трехдневная.
Для понимания ситуации нужно пояснить, что дело происходило в Грозном во время Первой Чеченской.
Ему уж и так и сяк пытались донести его неправоту, даже старшина роты - тот еще мудак, и то указывал прапору на его неправоту.
Абсолютное непонимание ситуации, что пацаны приехали с выхода, с блок-поста - устав, есть устав, пиздуй бриться и подшиваться.
Так продолжалось день за днем, пока...
Экипаж приехал с рейда, и прапор собрал всех чистить оружие, хотя оно не использовалось.
Но, как указано выше - ,устав есть устав!
Парни присели кружком на теплое мартовское солнце столицы Чечни, и занялись чисткой.
И вдруг... раздался автоматный одиночный выстрел!
У механика - водителя БМП - КШ* выстрелил его АКС - 74**. Совершенно случайно!
Честно - честно!
И пуля взрыла землю аккурат у правой ноги паскуднейшего.
Он сначала отпрыгнул, сильно побледнев, а потом молча рванул в сторону ПВД (пункта временной дислокации). А мы тогда на медицинских складах стояли.
Пришел он уже позднее с ВРИО командира роты (нашего старого в новогоднюю ночь ранило). Устроили быстрый суд с оправдательным приговором, но с административным наказанием - наряд по кухне.
С тех пор прапор стал шелковым и добрым.
Наверное прозрел.
* БМП - КШ Боевая Машина Пехоты Командно Штабная.
** Автомат Калашникова со складывающимся прикладом образца 1974 года.

Размер не главное

Служил у нас в комендантском взводе паренек из Самарской области. Валерой звать. Дементьев фамилия.
Косая сажень в плечах, гренадерского роста, короче, гвардеец!
Служил он на должности водителя. Возил командира нашего 81-го мотострелкового полка.
В конце 1994 года направила нас Родина на "восстановление конституционного порядка на территории Чеченской республики".
По приезду всем бойцам выдали оружие, положенное по штату.
Водителю командира полка кроме АКС-74 выдали ещё и ПМ (пистолет Макарова), в нагрузку.
До войны, почему-то, у нас было очень мало огневой подготовки. Лично мне довелось пострелять из Калашникова только перед присягой. И то только три патрона.
На наши претензии, типа:
- А чё так мало?
Офицер, который проводил с нами стрельбы, с усмешкой сказал:
- Настреляетесь, ещё тошнить от этого будет!
Как в воду смотрел.
Зато в Чечне, по приезду, патронов никто не жалел.
Для этого, под Грозным, был организован полигон.
Первые два дня мы не вылазили с полигона, организованного нами самими.
Вместо мишеней использовали гильзы от снарядов нашего самоходного гаубичного дивизиона, состоящего из "Гвоздик".
Каждый боец обязан был пристрелять свое личное оружие. Для этого министерство обороны патронов не пожалело. Лично я отстрелял не менее двух цинков ПС 5.45 и 5.45 трассеров.
Стрекотня стояла невыносимая.
Помимо автоматных очередей, гулко ухали очереди пулеметов ПКМ и одиночные выстрелы снайперских винтовок СВД.
Пришла очередь управления полка, т.е. офицеров и прапорщиков штаба и комендантского взвода.
В одном ряду стреляя поочередно из автоматов и пистолетов стояли подполковники, майоры и иже с ними, а также рядовые и сержанты.
И вот Валере "посчастливилось" стрелять рядом с начальником штаба полка подполковником Бурлаковым Семеном Борисовичем.
Вдоволь настрелявшись из АКС, рядовой Дементьев решил сменить одно штатное оружие на другое, а именно на ПМ.
И, заложив левую руку за спину, стал выцеливая "мишени", шмалять по ним из пистолета.
Начальник штаба с удивлением смотрел на эту картину со своего фланга. Почему с удивлением? А потому, что из огромного кулака Валеры выглядывал небольшой фрагмент ствола ПМа. Больше видно не было ничего.
- Непорядок. - Подумал гвардии подполковник.
И распорядился заменить Макаров на ручной противотанковый гранатомет РПГ-7, более подходящий Валере по комплекции.
Провели с Валерой инструктаж, показали как заряжать, как ноги ставить, как целиться и куда нажимать.
- А чем уши заткнуть? - Резонно спросил рядовой Дементьев.
- Ничем не нужно, - ответил более опытный начальник штаба полка, - просто рот пошире открой!
Приказы вышестоящего командования обсуждать не принято, поэтому Валера открыл рот "на ширину приклада" и произвел выстрел.
Когда дым рассеялся, Валера стоял с трубой РПГ и широко разинутым ртом.
Семен Борисович что-то пытался донести до комендача громким голосом, но Валера смотрел на него страшными глазами, после чего кинул гранатомет на чеченскую землю, и...
И ушел с гордо поднятой головой и раскрытым ртом.
Короче, что-то там в голове у Валеры закоротило на недолгое время, и от громкого выстрела произошел спазм мышц лица. Через полтора часа Валера смог закрыть свой рот, но при виде подходящего начальника штаба, он специально его опять открывал, дабы усугубить чувство вины гвардии подполковника.

Война всё спишет

В связи с СВО начинают забываться события, не менее героические, чем те, которые происходят сейчас, например Первая Чеченская.
Северный Кавказ. Чечня.
Некоторое время после новогоднего штурма Грозного федеральными силами.
ПВР (пункт временного расположения) моего родного 81 - го гвардейского мотострелкового полка.
Недалеко от Грозного.
Из почти 30 танков приданной полку танковой роте 6-го танкового полка 90-й дивизии, после новогоднего штурма на ходу осталось всего одиннадцать. А стрелять из танкового орудия могли лишь два.
И вот эти два танка поставили охранять ПВД (пункт временной дислокации) неподалеку от Грозного, в так называемых "Посадках".
Свидетелем следующего действа я был свидетелем. "Мой" ЗиЛ - 131 стоял на пригорке, и мы сотоварищи вышли из душного натопленного кунга на свет божий продышаться.
Два прапорщика решили распить бутылку водочки, так сказать, на природе. Для чего они раздербанили сухой паёк и, разложили все прямо на плащ-палатку положенную на чеченскую, припорошенную снегом грязь.
Прикрывшись "бронёй" от зоркого взгляда командиров, прапора раскупорили пузырь и не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой принялись ее уговаривать.
Наступило время обеда, танкисты дежурного танка свалили к походной кухне, следом за ними и мы тоже сбегали за "хавчиком".
За это время прапора достали второй пузырь, и продолжили отдых под открытым небом.
Мы, получив полагающийся паек, тоже расположились прямо у машины, перекусить.
А дальше произошло нечто странное.
Так как нам всё было отлично видно, но ни хрена не видно, то опишу все в стиле немого кино.
Сначала прапора о чем то спорили, размахивая руками и показывая на величественную боевую машину, в чьей тени они квасили.
Потом они пожали руку, типа поспорили, и оба пошли в сторону нашего пригорка.
Отойдя метров на 20 от танка, один из них достал из внутреннего кармана бушлата пистолет Макарова, и став в стойку записного дуэлянта (одна рука за спину) прицелился в "восьмидесятку" и выстрелил.
От неожиданности мы даже обедать перестали.
Не знаю на что прапора спорили, но через несколько секунд наш стрелок произвел второй выстрел в танк.
В следующую секунду прапора, не касаясь земли бежали в нашу сторону, а танк почему-то загорелся.
Прапорщики - бегуны - выпивохи успели вбежать на наш пригорок, и за их спиной, а у нас на глазах раздался взрыв.
Сорокатрехтонная боевая машина вжалась в чеченскую землю, а башня танка взлетела на несколько десятков метров, и упала недалеко от бывшего ее носителя.
Весь ПВД, наученный горьким опытом ведения боевых действий, поначалу залег, опасаясь обстрела, а потом, схватив личное оружие, заняли оборону вокруг своих "опорных точек".
Когда шум улегся, и командование выяснило чё да как, состоялось расследование, а потом и суд.
В ходе следствия было выявлено, что пуля из Макарова попала в навесной бак с керосином, который был на танке стоимостью почти 900 000 тыщ долларов, и был потерян из-за проникновения горючей жидкости в моторно-трансмиссионное отделение, вследствие чего произошло возгорание с последующей детонацией боекомплекта.
Прапоров пожурили и простили.
Во всей этой ситуации, единственный положительный момент был в том, что экипаж машины боевой в это время дольше обычного задержался на кухне.
А танк - хрен с ним.
ВОЙНА ВСЁ СПИШЕТ!!!

Генеральские труселя