Рейс
На брифинге командир проинформировал о турбулентности:
- болтанка в наборе высоты и на весь маршрут. В снижении тишь - проводники понимающе закивали, - первый раз вижу такое. Ты такое видел? - повернулся он ко мне
- Такого? нет
Турбулентности так и не настало, а кэп проспал все четыре часа.
Обратную дорогу он тоже проспал, возможно, сказался сухой январь - месяц, когда он не пил.
Решил сбросить вес.
Наступил на горло собственной песне, а вес не ушел.
Погрустнел. Бесплодная жертва на алтарь ПП.
Есть вопросы, по которым будто бы надо определиться.
За все хорошее, за мир - это не сложно, но глубже начинается туман.
Ценность жизни, ценность свобод, насилие как метод и метод для чего.
Люди убивают людей.
Аплодисменты и плачь.
Время идет, тысячелетия в песок, а мы всё там.
В Токио по сводке сильный дождь, а в снижении обнаружилась гроза.
Ровно на заходе, перекрыла траекторию и всё слева от нее, а справа нефтяная база, над ней летать нельзя.
С первого раза не зашли.
На второй раз диспетчер подвёл высоко: выпустили тормоза и шасси, надеясь успеть, но там, где должны были быть на двух тысячах, высотомер показывал пять.
Отмена захода, сохраняем высоту и разворачиваемся на третью попытку.
Под нами огнями и дымом пронесся порт, мелькнули красными огнями небоскребы, а мы, вспарывая в развороте серость облаков, заходили третий раз. Сели.
Эта вся теория про ценность жизни мало того что поверхностна, так она еще и теория.
А на практике ракеты и пули, люди в земле.
Поломанные судьбы, искореженные жизни, не пришедшие домой отцы, мужья, сыновья.
Жили, любили, смеялись, подбрасывали в воздух детей - теперь пустота.
Что с этим делать? Вот что?
Через пять минут звонок из офиса для объяснений ухода на второй круг.
В гостиницу спать.
Завтра купить сыр, колбасы, шпротов, футболки в юникло, подарки и обратно домой.
Зачем разбираться в этих конфликтных вопросах - спросите вы.
Зачем сеять в сердце гнев, возмущенье и страх?
Тепло ли тебе или холодно от за горизонтом войны?
А если убит болезнью, чем его смерть менее ценна?
Нет ответов.
Хочется разобраться, а все никак.
Командир, завернувшись в куртку, спит.
Облака сменяются горами, а темные гребни гор водой.
Всю дорогу тихо. В снижении трясло.
