secunda.roma

Царствование Константина V ознаменовалось первым серьезным гонением на иконопочитателей. Поначалу император был занят укреплением своего положения на троне (правление началось с гражданской войны) и потому продолжал тот же курс, которому следовал его отец. Однако Константин был убежденным иконоборцем, и вскоре он стал проводить политику не только мерами принуждения, но и вступил в полемику с духовенством, написав подробное изложение иконоборческой доктрины.

Константин ещё раннем возрасте был привлечён к управлению государством. Он сопровождал отца в военных походах и при дворе. Словом, учился править. Вполне естественно будет утверждать, что и воспитывался наследник в духе отрицания икон. Иконоборческие настроения были популярны в армии и, конечно же, среди приближённых Льва Исавра. Константин с детства был иконокластом.

Константин озадачился богословским обоснованием иконоборчества. Это, пожалуй, самое важное свидетельство искренности его убеждений. Подобную работу можно было спокойно заказать какому-либо священнику и потом ссылаться на неё в «фиктивном» соборе. Император же лично написал богословский трактат.

Иконофилов и иконокластов объединял следующий момент: и те и другие считали, что невозможно изобразить Бога, Божественное Естество и Божественную Сущность. Константин утверждал, что изображение одновременно и человеческого и божественно естества на иконе - это чистой воды монофизитство. Монофизиты настаивали на слиянии двух естетсв (природ) во Христе. А если почитатели икон не претендуют на слияние двух икон, изображая два естества Богочеловека на иконах, то тогда они уже впадают в несторианство. Разобрав христологический аспект иконопочитания, Константин таким образом «заключил иконофилов в ловушку», подведя под ересь любое их высказывание относительно икон.

Свою точку зрения Константин V хотел отстоять на Вселенском соборе. В 754 году умер патриарх Анастасий (тот самый, что поддержал узурпатора Артавазда и был за это проведен голым по ипподрому), и после этого василевс всерьёз взялся за организацию собора. Конечно, Вселенским его назвать нельзя, так как в Риме просто проигнорировали предложение папе прислать своих представителей. Александрия, Антиохия и Иерусалим находились под властью арабов, и поддерживать общение с тамошними патриархами было затруднительно. Поэтому основными участниками собора были представители одного лишь Константинопольского патриархата. Но делегатов собралось достаточно - на собор прибыло 338 епископов. Это было самое массовое церковное мероприятие со времён Халкидонского собора 451 года.

10 февраля 754 года состоялось первое заседание собора. Проходило оно в императорском дворце в Иерии, на азиатском берегу Босфора. Там епископы пребывали до 8 августа, пока не перебрались во Влахерский дворец в Константинополе, где уже 27 августа были приняты окончательные постановления собора. Собором был избран и новый патриарх - им стал Константин, епископ Силейский.

Главными действующими лицами на соборе были тогдашние тяжеловесы иконоборческой партии. Председателем собора был митрополит Феодосий Эфесский, сын бывшего императора Тиверия III. Его помощниками были Василий Триковав, митрополит Антиохии Писидийской, и Сисиний Пасилла, митрополит Пергии Памфилийской. Мы думаем, что определенную роль играл и Константин V не только как организатор, он мог активно выступать на соборе и участвовать в полемике.

Проблема лишь в том, что акты Иерийского собора были уничтожены после проведения в 787 году VII Вселенского собора, восстановившего иконопочитание. Но уже в актах этого собрания содержится краткое изложение итогов «съезда иконоборцев» 754 года. С догматической точки зрения, Иерийский собор вполне православный, об этом докладывал Григорий, епископ Неокесарии. Его доклад звучал так:

«Кто не исповедует согласно апостольским и отеческим преданиям в Отце и Сыне и Святом Духе одно и то же Божество, естество и существо, хотение и действие, силу и господство, царство и власть в трёх ипостасях и лицах, - анафема. Кто не исповедует Единого из Святой Троицы, то есть Сына и Слово Бог Отца, Господа нашего Иисуса Христа, родившимся от Отца прежде веков по Божеству, а напоследок дней сшедшим с Небес нашего ради спасения, воплотившимся от Духа Святого и Марии Девы и от Нее родившимся непостижимо ни для какого понимания, - анафема», и так далее.

Это подтверждает другой участник VII Вселенского собора, диакон Епифаний, следующими словами: «До сих пор мыслят согласно с творениями Святых Отцов, или лучше, усвоив себе отеческие мнения, приписали их себе».

Конечно же, в 787 году считалось абсолютно нормальным отпустить какой-нибудь колкий комментарий в адрес участников Собора 754 года. Стремясь максимально унизить своих противников, делегаты нередко нарушали нормы дозволенного в рамках полемики.

Серьёзные расхождения положений Иерийского собора с предыдущими были в вопросе отношения к иконам. В сжатом виде постановление 754 года выглядит так:

1. Диавол, научивший людей служить твари вместо Творца, по ненависти к роду человеческому, спасенному Христом, под видом исповедания христианского учения незаметно ввёл идолослужение.

2. Но Сам Христос воздвиг «подобных апостолам верных наших царей», которые созвали Вселенский собор. Мы рассмотрели вопрос о чествовании икон, согласно или оно с учением предшествующих шести Вселенских соборов, и нашли, что употребление икон противно основному догмату Христианства, учению о Лице Богочеловека, и, следовательно, ниспровергает все шесть Вселенских собора.

3. Чествующие иконы впадают или в несторианство, или в монофизитство. Изобразить неизреченную тайну единения двух естеств во Христе невозможно, следовательно, икона Христова по самому существу дела невозможна.

4. Но, более того, она не нужна: ни Христос, ни апостолы, ни Отцы не заповедовали чествования Христа под видом иконы; и нет молитвы, претворяющей икону, как предмет, вышедший из рук обыкновенно живописца.

5. Если изображение Христа по догматическим основаниям признано не нужным, то не нужно изображать Богородицу и святых.

6. Писать иконы Богоматери и святых при помощи низменного эллинского искусства представляется делом оскорбительным. Изображение есть продукт язычества и отрицание воскресения мертвых.

7. Употребление икон запрещено в Святом Писании.

8. Должна быть отвергнута всякая икона, изготовленная из всевозможного вещества и писанная красками преступным ремеслом живописцев.

9. «Вместе с тем постановляем, чтобы никто из представителей Церквей не дерзал, под предлогом устранения икон, налагать свои руки на посвященные Богу предметы, на которых есть священные изображения. Кто желает переделать их, пусть не дерзает без ведома Вселенского патриарха и разрешения императоров. И из светских властей и подначальных мирян пусть под этим предлогом никто не налагает рук на храмы Божьи и не пленяет их, как это бывало прежде от некоторых бесчинников».

10. «Если кто замыслит представлять Божественный образ Бога Слова, как воплотившегося, посредством вещественных красок, вместо того, чтобы от всего сердца умственными очами поклоняться Ему, превыше светлости солнечной одесную Бога в вышних на престоле славы сидящему - анафема».

Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma

Последние два года были насыщены чрезвычайно важными событиями, и Василий совершенно не уделял времени замужеству своей сестры Анны. Князь Владимир ждал исполнения обещания, и спустя полгода, потеряв всякое терпение, самолично направился на Херсонес, византийский аванпост на северном побережье Черного моря, и захватил его. Летом 989 года Василию пришлось сдержать обещание, и Анна была отправлена в Херсонес. Девушка ожидала самого худшего, однако, ее судьба напоминает сказку "Красавица и Чудовище", после крещения Владимир обвенчался с Анной и распустил свой многочисленный гарем. Византийская принцесса стала единственной и горячо любимой супругой русского князя*.

В ноябре 989 года Василий достиг Антиохии, которую удерживал брат Фоки Лев, Лев сдал город в обмен на сохранение жизни себе и своим людям. В плен к Василию попал в также и Варда Склир, который после смерти Фоки смог бежать из крепости. Император решил сохранить жизнь Варде Склиру, так как тот был уже в преклонных летах, и пожаловал ему поместье в Малой Азии. Василий настоял на приватном разговоре со Склиром, и в назначенный день они встретились. Они сидели и пили вино в шатре императора, и Василий сделал глоток из чаши Склира, прежде чем передать ее своему гостю. Тогда же император спросил у Склира совета: как в будущем предотвратить раздоры, терзающие Империю с 976 года?

На это Склир откровенно ответил императору: "Искореняй чрезмерно возгордившихся наместников. Не давай слишком много военным. Истощи их несправедливыми поборами, чтобы они были заняты собственными делами".

Эти слова император запомнил на всю жизнь. Два мощных восстания с довольно кратковременным интервалом породили у Василия ненависть к малоазиатском военачальникам, и в будущем василевс сделает все, чтобы уничтожить класс военной аристократии...

*Данная история приведена в очень упрощённом виде для биографического цикла о Василии II.

Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma

Тем не менее, эдикт был издан. И он вызвал волнения среди жителей Константинополя. Хорошо известна история о том, как один из офицеров в чине спафарокандидата попытался 9 августа 726 года сбить икону Спасителя на площади Халки. Он приставил лестницу к стене и, поднявшись, ударил лик Христа топором. Находившиеся рядом женщины немедленно отодвинули лестницу, и офицер упал, затем его засекли до смерти бичами. Подоспевшие ему на помощь солдаты многих убили и ранили. Вскоре начались аресты, ссылки, казни и конфискации имущества тех, кто не поддержал новую политику.

Впрочем, до нас не дошло упоминаний о каких-либо других стычках в городе и по всей империи. Сама эта история вполне могла быть придумана позднее или сильно приукрашена. Так или иначе, Лев проводил свою политику осторожно.

Против императора публично выступил Иоанн Дамаскин. Он проживал на территории Арабского халифата и потому о вопросах Христианства мог писать и высказываться вполне свободно. В 726-730 гг. он написал несколько посланий в защиту икон. Его поддержали восточные иерархи и анафематствовали столичных архиереев-иконоборцев. Лев написал в Дамаск халифу письмо, в котором поставил под сомнение верноподданничество Иоанна, он служил при дворе халифа. Согласно легенде, халиф приказал отрубить Иоанну кисть правой руки, чтобы он более не мог писать, но благодаря молитва кисть его была возвращена на место.

Сохранилось ещё несколько назидательных историй, написанных, скорее всего, уже позже сторонниками иконопочитания. Вот одна из них. Во время осады арабами Никеи один воин из отряда Артавазда, зятя императора, по имени Константин бросал камни в икону Богородицы. Впоследствии она явилась ему в видении и сказала: «Храброе, очень храброе дело ты сделал против меня! Ты сделал это на голову свою». Когда арабы начали обстрел города из метательных орудий, один из камней размозжил голову Константина.

Против императора и иконоборцев выступал патриарх Герман, и он четыре года оставался патриархом, не претерпев никаких лишений. Лишь в 730 году Лев отстранит его. Патриарх, которому в тот момент было 95 лету, сложил омофор и отправился к себе на родину, в Платаниум.

В 727 году вспыхнуло восстание в феме Эллада. Феофан Исповедник проводит прямую связь с иконоборческим эдиктом. Однако там всё было гораздо сложнее, и об это восстании следует потом поговорить отдельно. Восставшие провозгласили императором некоего Косьму, и тот, собрав с помощью флотоводца Феофана и турмарха Агеллиана, небольшой флот, двинулся на столицу. Битва между мятежниками и правительственными войсками состоялась 18 апреля 727 года и закончилась полной победой Льва Исавра. Головы Стефана и Косьмы поместили на Феодосиевой стене, а Агеллиан, чтобы избежать позора, бросился в море.

Вместо Германа на Константинопольскую кафедру был возведен его секретарь Анастасий. В исторических источниках этот человек запомнится благодаря своим сомнительным моральным качествам. Анастасий поддержал иконоборцев и одобрил эдикт Льва и был верен ему при жизни. После смерти императора в 741 году развернулась борьба за власть между его сыном Константином V и стратегом фемы Армениак по имени Артавазд, он же был затем Льва III.

Артавазд в течение года удерживал Константинополь и поддержал иконопочитание. Анастасий перешёл на его сторону. Победа в той гражданской войне досталась Константину V. Василевс наказал Анастасия за предательство, велев провести его обнаженным на муле по ипподрому. Феофан Исповедник даже записал следующее предание: «Вызванный некогда по одному делу вместе с патриархом Германом Анастасий так спешил, что начал наступать ему на мантию. На это Герман пророчески произнёс: «Не спеши, ещё успеешь поездить по ипподрому». Здесь следует отметить, что Феофан очень хорошо знал текст «Извлечений» Анонима Валезия, где практически дословно рассказана та же история о приходе к власти Юстина I.

Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma

В конце 988 года огромная флотилия викингов прибыла в Константинополь. Несколько недель спустя скандинавы, под предводительством Василия, ночью пересекли пролив Босфор и заняли позиции вблизи лагеря мятежников. С первыми лучами солнца викинги атаковал и застали бунтовщиков врасплох. Нападавшие беспощадно рубили людей Фоки мечами и топорами, не многим из лагеря удалось спастись. Три командира среднего ранга попали в плен и были переданы Василию. Один был повешен, второго император приказал посадить на кол, а третий был распят.

Варда Фока в это время находился с резервной армией недалеко от Абидоса и предпринял осаду этого города. Василий немедленно отправился на выручку осажденным. В марте 989 года он отправил ударный отряд под командованием своего брата Константина, это был единственный раз за всю его жизнь, когда Константин командовал войском. Василий с варягами прибыл несколько дней спустя.

Две армии выстроились друг напротив друга на открытой равнине вблизи Абидоса. В субботу 13 апреля, на рассвете, император отдал приказ атаковать. Мощным ударом варяги прорвали строй мятежников, и с большим трудом Фоке удалось построить их снова, чтобы перегруппироваться. Затем Фока окинул взглядом равнину и увидел Василия и Константина, объезжавших ряды скандинавов. Варда Фока, взяв с собой лучших воинов, ринулся на имперские шеренги прямиком к Василию. Император сжимал в правой руке меч, готовясь к бою, а левой - икону Богородицы. Но внезапно его противник осадил коня, сполз с седла и упал замертво. Некоторые говорили, что он был поражен копьем (брат Василия, Константин, даже похвалялся, что это было его рук дело). Другие же говорили, что Фока был отравлен одним из своих подчиненных, подкупленных Василием. Прочие приписывали это вмешательству Богородицы. Впрочем, мятеж лишился своего предводителя, и дальнейшие события привели к подавлению бунта.

Подпишитесь на наш Telegram:https://t.me/Secunda_Roma

В таком мире существовал Лев Исавр, и у него не было чёткой иконоборческой доктрины. Единой точки зрения не было и у почитателей икон, она выработается гораздо позднее, по итогам VII Вселенского собора 787 года. Давайте рассмотрим и другие версии происхождения иконоборчества.

Много говорилось об иудейской подоплёке иконоборчества. Лев III заключил союз с Хазарским каганатом и даже женил своего сына Константина V на хазарской принцессе. Однако хазарская верхушка примет Иудаизм позднее, а сам император в 723 году прикажет крестить всех евреев и монтанистов. Поэтому сильных оснований говорить об «еврейском заговоре» внутри Большого дворца нет.

Наиболее распространена версия о мусульманском влиянии на Христианство. Но и тут не всё гладко: в Исламе запрещены не только Божественные изображения, но и любые обыкновенные изображения людей и живых существ. Если же Лев стал проводить иконоборческую политику с целью облегчить переход из Ислама в Христианство, то это было бы очень затруднительно. Ещё более невероятной выглядит версия, что Лев просто копировал политику халифа Язида, который тоже уничтожал иконы на подконтрольных арабам территориях. Но это, скорее всего, более поздняя выдумка с целью очернить Исаврийскую династию. И что ещё важно, византийские иконоборцы не настаивали на уничтожении изображений креста, который не признавали мусульмане. Поэтому здесь не может быть никакого взаимствования идей.

Лев Исавр был выходцем с востока, а именно из города Германикии. В восточных областях Византии преобладали различные христианские секты, которые отвергали почитание икон. Такими были некоторые крайние миафизиты, афтартодокеты и павликиане. Впрочем, павликиане отождествляли всё вещественное и телесное со злом и грехом и отвергали не только иконы, но отрицали и православное богослужение. Среди малоазийского епископата было много иконоборцев, и потому Лев мог проникнуться идеями об «истинной вере» ещё в молодости.

Возможно, были и материалистические причины начала иконоборческой политики. В четвёртой главе XII титула Эклоги есть постановление для монастырей передавать неиспользуемую землю в собственность государства. Однако это единственное ограничение в отношении Церкви как института.

Гораздо более точно мы можем говорить о борьбе Льва Исавра с монахами. Их в то время в Византии насчитывалось примерно 100 тысяч. Постриг давал освобождение от воинской повинности, и государство могло испытывать дефицит рабочих и солдатских рук. Молодые здоровые мужчины уходили в монастыри, освобождённые от налогообложения. Кроме того, церковная верхушка в годы так называемой «Двадцатилетней анархии» значительно обогатилась, многие священнослужители занимали важные должности при дворе, при императорах Анастасии II и Феодосии III они вошли в состав политической элиты империи.

Отсюда следует версия о борьбе двух партий при дворе. В 720-е годы в Константинополе сформировался кружок влиятельных иконоборцев во главе с Константином Наколийским. Его главными помощниками были Фома, епископ Клавдиопольский, Феодосий, архиепископ Эфеса, и Анастасий, патриарший синкелл (секретарь). Это, кстати, будущий Константинопольский патриарх. Иконоборческую церковную партию поддерживали многие военные. Лев III сам был военачальником, а стране сейчас меньше всего нужны были внутренние междоусобицы. Поэтому, возможно, император и стал симпатизировать иконоборческой партии.

Есть ещё одно объяснение того, что побудило Льва запретить иконы. В 726 году произошло страшное извержение вулкана, вследствие которого в Критском море буквально на глазах вырос целый остров. Это было воспринято как гнев Божий за искажение «истинной» веры. И якобы после этого василевс поддержал иконоборчество.

Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma

Изучая правление Льва III Исавра, мы сталкиваемся с зачастую необъективным мнением его современников и позднейших хронистов. Дело в его церковной политике. Лев III известен нам как иконоборец, и один лишь этот факт позволил многим изображать его в исключительно мрачных тонах. Защитники Льва также переусердствовали, представив его и Константина V прогрессивными реформаторами церкви. Это вовсе не так. Как видно из «Эклоги», Лев Исавр стремился «очистить» Христианскую церковь от ересей и пережитков язычества. Другой вопрос в том, являлось ли истинным понимание императора, что пойдёт на пользу или во вред церкви. Однако сам василевс имел чёткое предоставление о роли священных изображений и последовательно проводил иконоборческую политику.

Иконописное изображение христианских святых возникло очень рано и родилось из дворцовой живописи. Она стала классической моделью для изображения Христа, сидящего на престоле и окружённого ангелами и святыми. Ранние иконописцы переняли традицию изображать непроницаемые выражения лиц и неподвижные фигуры. Как император вручал своим чиновникам грамоты с указанием их полномочий, так и Христос передавал апостолу Петру Новый Закон. Образ Христа был очень похож на императорский: он восседал во главе апостолов, как император - во главе сената. А вскоре и святых стали изображать в придворных одеяниях.

В VI-VII веках стиль натуралистического эллинизма и месопотамской манеры изображения святых в полный рост и лицом к зрителю окончательно укрепился в Византии. Он начал применяться не только в храмовом убранстве, но и при написании переносных икон, которые хранились в частных домах. В те же годы иконы получили широкое распространение, наверное, ввиду эпидемии чумы. Эти изображения стали почитать, воскуряя перед ними ладан и возжигая свечи. Византийские интеллектуалы обращали немало внимания на эту практику и стали её признаком язычества.

Иконоборчество как явление не было выдумано Львом Исавров, а появилось гораздо раньше. Наверное, борьба с ними зародилась одновременно с культом их почитания. Некоторые священники указывали на неблагочестивое поклонение иконам, переходящее в их обожествление со стороны рядовых христиан. Иконам приписывались магические свойства, краску с них соскабливали и употребляли вместе со Святыми Дарами.

Проявления иконоборчества мы можем найти даже на заре господства Христианства. Сестра Константина Великого по имени Констанция считала недостойным наносить изображения Христа на дерево. В V веке Епифаний Кипрский, посетив одну епархию в Палестине, увидел в храме завесу с изображением Христа, и это ему очень не понравилось. Объясняя, что на ней изображен именно человек, он с гневом разорвал её, а остатки материи велел пустить на украшение гроба какого-то нищего. На Западе иконоборческие идеи были представлены ещё до Миланского эдикта Константина и Лициния 313 года. В Испании на Эльвирском соборе 300 года было принято постановление против изображений на стенах и храмах. В 598 году в Массилии епископ Серен сорвал в храме иконы, суеверно причитавшиеся паствой. Папа Григорий Великий похвалил епископа за ревность к вере. В VII веке известен эпизод, когда жители Крита обратились к своему епископу с требованием убрать иконы из церквей, так как они противоречат текстам Ветхого Завета. В Константинополе иконоборческое движение в конце VII - начале VIII веков было настолько сильным, что уже император Филлипик задумывался об эдикте о запрете иконопочитания.

Сами иконоборцы были неоднородны. Среди них можно выделить умеренных, которые считали, что иконы следует просто помещать в храмах выше человеческого роста. Другие ратовали за запрет изображения Христа, но допускали изображения святых людей. Были, конечно же, и самые радикальные - они выступали за уничтожение икон.

Как Лев Исавр относился к иконам? Ответ на этот вопрос мы сможем выяснить в переписке между императором и халифом Умаром II. Халиф негодовал по поводу поклонения христиан кресту, и Лев подробно ему отвечает: «Мы почитаем крест ради страданий Воплотившегося Бога-Слова. Что же касается изображений, мы не оказываем им равного уважения, так как в Священном Писании не получили никакой заповеди по этому поводу. Тем не менее, находя в Ветхом Завете, что божественное повеление предписало Моисею выполнить в скинии изображения херувимов, и одушевлённые искренней привязанностью к ученикам Господа, которые пылали любовью к Самому Спасителю, мы всегда мечтали сохранить их образы, которые дошли до нас из тех времён как их подлинные изображения. Их присутствие умиляет нас, и мы прославляем Бога, Который спас нас через Своего Единородного Сына, появившегося в мире в сходном облике, и мы также прославляем святых. Что же касается дерева и красок, мы отнюдь не испытываем благоговения перед ними».

Лев III прямо указывал, что иконы имеют лишь образовательную и эмоциональную функции, и не придал им никакого божественного значения. В то же время в империи было много тех, кто наделял иконы мистическими свойствами. Такие примеры встречались и позднее: например, Феодор Студит хвалил одного чиновника за то, что он сделал икону великомученика Димитрия крёстным отцом своего сына.

Подпишитесь на наш Telegram-канал:https://t.me/Secunda_Roma