VampiRUS

Девушка достала из рукава волшебную палочку, взмахнула ею несколько раз над бесформенной овальной штукой, пробормотала заклинание.
– Колдуй баба, колдуй дед, Колобок live after dead.
Невнятный, будто полуспущенный мячик, овал вздрогнул, коротко выдохнул, глубоко вдохнул и тоненьким с вкраплением скрипящих гласных, голоском проскулил:
– Пристрелите меня, а?
Затем посреди странного кома появились две прорези глаз. Левый раскрылся чуть пошире и стало понятно, что темно-синее пятно под правым это не пятно от шелковицы, а самый натуральный синяк.
– Потерпи, Колобочек, – участливо попросил Ваня. – Феечка тебя в порядок приведет. Ты, главное, держись.
– Ты его притащил откуда-то, а я в порядок приводи?
– Ну не бросать же его в таком виде? Ему инвалидство высшей категории надо получать, если он такой и останется!
– А у нас ни пенсионного фонда, ни управления социальной защиты, – тяжело вздохнув согласилась фея. – Эх, ну куда ж вас денешь. Только, Ваня, учти, тебе тоже побегать придётся.
– Да я ж завсегда готов!
– А Василиса тебе по горбу скалкой не надаёт? А то ты уже сколько раз ей торжественно клялся-божился, что в приключения ни ногой?

Ванька был задумчив всего пару мгновений, по прошествии которых уверенно заявил:
– Ну не могу я, когда кому-то плохо! – чуть ли не переходя на крик сообщил он, стуча себя кулаком в грудь. Затем его интонации сменились на вкрадчивые и он доверительно сообщил, понизив голос до шёпота: – Я последний раз, когда клялся, пальцы крестиком держал. Как будто знал, что помощь моя кому-нибудь понадобится. Так что клятва – это несчитово. Да и с другой стороны, Василиса в гости к каким-то родственникам вместе с сыном поехала. Если мы быстро всё обстряпаем, так и не узнает никто. В общем, ты говори, чего делать надо? – Ваня немного помолчал, ожидая указаний, а затем, почесав затылок, заметил: – Да и какие тут приключения-то? Муки достать? Дрожжей? Водицы колодезной наносить? Молока у коровки выпросить?
– Эх, Ваня, Ваня, – тяжело вздохнула феечка. – Проблема не в том, что нужно сделать, а в том, что делать это будешь ты.
– Краски-то не сгущай. Ты так говоришь, будто от меня одни неприятности. А я, между прочим, целеустремлённый и дела на полпути не бросаю.
– Это-то и пугает, Ваня. Это-то и пугает.
– Ой, ладно, давай рассказывай, чего тебе надобно-то, чтоб Колобка ремани... рениами... ренами...
– Реанимировать.
– Да.
Феечка на несколько мгновений задумалась, а потом принялась перечислять:
– Пыльца конопляная, мука, высший сорт, грильяж – два килограмма, яйцо Феникса и молоко единорога.

Теперь на несколько мгновений задумался Ваня. Что-то посчитав в голове, он предупредил:
– С грильяжем могут быть проблемы, – и, видя удивлённое феечкино лицо, пояснил: – десерт заморский, у нас его не производят, а купцы, которые сюда всякое возят, только уехали. Когда теперь появятся… – пожал он плечами, и тут же заверил: – Но я чего-нибудь придумаю.
Спустя двадцать минут Серый Волк нервно ходил по поляне из стороны в сторону мимо провожающего зверя недоуменным взглядом Ивана. И матерился.
– А чего сложного то! – устав наблюдать за мечущимся туда-сюда зверем, возмутился Ванька. Читал я легенду про единорога. Милое создание, как лошадка, только с рогом волшебным во лбу.
– Легенды, Ваня, имеют очень мало общего с действительностью, – наставительно заметил Серый Волк.
– Я думаю, раз есть единорог, – проигнорировал замечание напарника Иван, – то и единорожица должна быть. Или как там бабу единорожью называют? Лошадиное молоко добывают? Значит и единорожье добыть можно. Подоить и всего-то делов! Чай не сложнее, чем кактусами какать.

Серый Волк на последней Ваниной фразе округлил глаза и осторожно поинтересовался у парня:
– Я, Ванечка, стесняюсь спросить, откуда у тебя знания, позволяющие делать такие сравнения?
– Да я ж, это… представил просто, как оно.
– Понятно, – хмыкнул Серый. – Давай я скажу только, что там не всё так просто, как ты себе представил.
– Ну ты лишнего-то не приукрашивай. Мы с тобой всякого повидали. Чем нас удивишь-то?
– Есть вещи, Ваня, которые удивляют нас не потому, что прикольные, – философски заметил Серый Волк. – На тему хоть какого-то из ингредиентов у тебя идеи есть?
– Конопля. Там просто. Руки в сладкое пачкаешь и цветочки гладишь…
– Ясно. С мукой, я так понимаю, проблем тоже не возникнет?
– А это как сказать. Мельница – это ж всегда чёртово место. Немножко повозиться придется, наверное. Там каждую ночь огоньки светятся и звуки странные.
– Жуткие, – поправил Серый.
– Да нет, жуткие, это когда мороз по коже и волосы дыбом.
– Ну, не знаю, Вань. Довелось мне пробегать мимо нашей мельницы ночью. Шерсть на загривке дыбом от звуков тамошних. Завывает кто-то, хохочет, плачет, скулит, икает, кашляет.
– Ну и чего в этом жуткого? Раз завывает, да икает, значит живая хренотень. А раз живая, значит не страшная.
– Ох, Ваня, Ваня, – пробормотал Серый. – Мне б твою уверенность.
– Да чего я-то... – зарделся парень. И вдруг сменил тему: – А Феникс, я вообще не знаю, что за тварь. Где искать, как ему яйца отрезать? Живому? Мертвому?
Серый Волк исподлобья взглянул на напарника и тяжело вздохнул:
– Ну ты и балбес, – и, чтобы звучало не так обидно, добавил: – Но целеустремлённый.
– Целеустремлённый, – согласился Иван. – И вообще, объясни про Феникса по-человечески.
– Феникс, Ванечка, это птица такая, огненная, которая сгорает и из собственного пепла возрождается.
– Вместе с яйцами?
Серый Волк так и замер с открытым ртом, не зная, как ответить на Ванин вопрос. Иван же подождал немного и, видя, что объяснять напарник не торопится, переспросил:
– Так с яйцами сгорает или без?
Серый помотал лобастой башкой из стороны в сторону, словно стараясь вытрусить оттуда нецензурные ответы, и благоразумно предложил:
– Давай, Ваня, я буду объяснять поэтапно, по мере продвижения к цели, хорошо?
– Ага, – кивнул парень. – Тогда предлагаю сначала туда, где попонятнее? На мельницу.
– На мельницу, – тяжело вздохнув, кивнул Волк.

Ещё через двадцать минут Ваня заглядывал в окно старой, заброшенной мельницы, внутри которой черти всех мастей играли в карты.
– Итить у них тут игорный дом-клавесин.
– Чего?
– Ну это, казино-пианино.
– Понятнее не стало, – буркнул Серый, и тут до него дошло, что хотел сказать напарник: – Казино-ройаль?
– Ага. Точно. Оно самое.
– Чего планируешь делать?
– Постучаться и муки попросить.
И пока Серый Волк формулировал возражения, Ваня занёс руку и трижды стукнул в окно. На третьем ударе ветхое стекло не выдержало и осыпалось осколками.
– Казино-пианино, я вам тут стекло повредил неумышленно, – сообщил Ваня, просовывая голову в окно. – Мне б мучицы килограмма два? Есть у вас? Или за картами своими про основную функцию мельницы и не вспоминаете даже?

Черти замерли, повернув голову к окну, из которого доносился Ванин голос.
– Ты кто такой? – поинтересовался самый плюгавый.
– Мне б мучицы, килограммчика два, – заискивающе повторил Ваня. – Должно ж быть где-то?
– А ты нам что? – вкрадчиво поинтересовался плюгавый чёрт в пиджаке на голое тело и почесал левый рог.
– Ваня… – начал было Волк.
Но Иван уже пролезал в разбитое окно, говоря:
– Ну, вот и хорошо. Значит с вами договориться можно. Значит, с мучицей я уйду отсюда.
– Ваня! – подал голос Серый из-за окна.
– Да нормально всё, Серенький! Ну чего с меня взять-то?
– Кроме анализов, – печально вздохнул Серый Волк. – И те только под наркозом.

Когда Ваня забрался в помещение, черти обступили его со всех сторон и проводили к игральному столу.
– Хочешь муки – выиграй её.
– И выиграю, – уверенно заявил Иван. – Раздавайте.
– А что на кон поставишь?
– Ну у вас же кроме души ничего не приветствуется? – и видя ухмыляющиеся морды чертей, продолжил: – вот душу и поставлю.
С первой раздачи Ваня выиграл и решил повысить ставки.
– А давайте на пять кило муки?
Черти согласились.
Плюгавый поправил рукава пиджака и принялся перетасовывать колоду, после чего стал метать карты на стол.
В какой-то момент Ваня рванулся вперед и схватил раздающего за руку, выкручивая её.
– Вы тут офонарели, что ли?! – возмущённо спросил парень. – Я играть пришёл, а не проигрывать!
В рукаве у плюгавого предательски зашуршало. Иван протянул вторую руку и выудил из-под рукава у раздававшего карты чёрта четырех тузов.
– Э-э-э-э-э! – протестующе заверещал чёрт.
Ваня треснул его по носу выуженными из рукава картами и строго спросил:
– Жульничаем, значит?
– Да это с прошлого раза прилипли… совсем с другой колоды… Я просто так ношу… Маменькин подарок на удачу… – взволнованно принялся перебирать варианты объяснений чёрт.
Однако по мере того, как суровело Ванино лицо, в маленькие бесовские мозги прокрадывалась и прочно обосновывалась там мысль, что здоровенный детина не верит ни единому слову. Поэтому, в конце концов, плюгавый печально вздохнул и кивнул, признавая, что, мол, да, мухлевал.
– Пиздец вам, рогатенькие, – сообщил Ваня, немного подумал, отпустил вывернутую руку плюгавого, схватился за притороченную к поясу дубину и уточнил: – Всем пиздец.
– А всем-то за что? – возмутился один из тех, кто за карточным столом не присутствовал.
– Настроение у меня такое, чтобы всем, – пожал плечами Ваня.

После этого черти начали летать. Но не потому что их сущность это позволяла, а потому что Ваня принялся энергично размахивать дубиной, под которую эти самые черти попадали, пытаясь сбежать. Когда досталось всем, а плюгавый, переломанный в четырех местах, запросил пощады, Ваня поинтересовался:
– Мука где?
– Вон там, в мешках, – проскулил плюгавый и потерял сознание.
Ваня деловито огляделся, увидел мешки и взвалил один себе на плечо.
– Вот так бы сразу, – сказал парень, после чего пнул ветхую дверь, услужливо разлетевшуюся в щепки, и вышел из помещения, порекомендовав напоследок:
– Не надо мухлевать. Это для здоровья вредно.
Серый Волк, наблюдавшей за избиением бесовской компании через оконный проем, не то растерянно, не то очарованно пробормотал:
– Ох ты, Ванечка, и неистовый.
– Может быть и неистовый, но ты глянь, у нас теперь муки на трех Колобков с запасом! Кстати, чего у нас дальше по плану из сложного? – невозмутимо поинтересовался Ванька.
– Яйцо Феникса, – тяжело вздохнул Серый Волк.
– Ну так веди… где у этого Феникса гнездовье-то?

Спустя несколько часов блужданий по лесам да оврагам выбрались к заброшенным руинам, хранившим на себе следы давнего пожара, плотно увитые диким виноградом.
– Вон там, наверху, – мотнул головой Волк в сторону единственной уцелевшей башни. – Изнутри всё выгорело, поэтому вверх только по растениям.
Ваня задрал голову вверх, поплевал на руки, сказал Серому:
– Жди, я быстро, – вцепился в виноградные стебли и пополз, приговаривая: – Если б мишки были пчёлами, то они бы нипочём, никогда и не подумали. Потому что смысла нет.
Ждать Волку пришлось недолго. Проявляя чудеса ловкости, Ваня быстро вскарабкался на самый верх, взял из кладки яйцо, спрятал его за пазуху и также резво спустился обратно.
– Тепленькое, – сообщил он напарнику. – В пепле лежало. Пепел, кстати, тоже тепленький. Удивительные дела. Здесь, внизу, всё давно уже плющом заросло, даже и не догадаешься сразу, что горело когда-то, а там наверху палёненьким пахнет, будто костерок кто-то недавно жёг.
– Это Феникс и есть, Вань.
– Да чего ж я, яйцо от птицы не отличу, что ли?
– Вань, я тебе чего говорил?
– Да ты мне чего только не говорил за все годы знакомства нашего!
– Про Феникса я тебе чего говорил?
– Что он сгорает и из пепла возрождается, – Ваня нахмурился, пытаясь поймать ускользающую мысль, и таки поймал: – А, так он не птенчиком становится, после того, как сгорит, а яйцом?
– Ну да.
– Это, значит, он сгорел и яйцо одно только осталось?
– Ну да.
– Так вот почему и пепел, и яичко тёплые!?
– Ну да.
– Серый, не нудачь. Нам ещё пыльцу собирать, – бережно спрятав яйцо Феникса за пазуху, Ваня вновь закинул мешок с мукой на плечо и скомандовал: – Пошли единорожицу доить.
– Пошли, – согласился Серый Волк. – Я, правда, с трудом себе представляю, как ты это делать будешь.
Спустя сутки пути, два горных перевала и границу с соседним государством, выбрались к живописному озеру, на берегу которого лениво бродили массивные звери.
– Вот они, Ваня, единороги твои, – невинно сообщил Волк. – Иди, дои.
– В легенде про коня с рогом во лбу было, – недоверчиво заметил парень. – А тут... А это ж...
– В легенде – про коня, – согласился Серый Волк. – Я ж тебя предупреждал, что легенды имеют мало общего с действительностью.
– Но не на столько же! – взволнованно взвизгнул Ваня. – Это ж носорог!
– Носорог, – кивнул Волк, соглашаясь.
– И как его доить?!
– Её, – на всякий случай заметил Волк. А то тебе волю дай, ты его подоишь.

Теперь уже Ваня нервно ходил из стороны в сторону, а Серый Волк вертел головой, вслед за парнем.
– Не, ну ты видал, какие они здоровенные? Побольше медведя будут. Да и крупнее лошади. А главное, хрен поймешь, где у неё вымя-то. Да что там вымя?! Хрен поймёшь, где он, а где она!
Возмущался бы Иван еще долго, если бы за спиной у него не раздалось басовитое:
– Я прошу прощения, но не могли бы вы потише? У меня ребенок только уснул.
Ваня обернулся, чтобы ответить, и всё его красноречие как рукой сняло – за спиной у парня стояло то самое, огромное, метров двух с половиной в высоту животное с внушительным рогом на носу.
– Вы уж извините, – вкрадчиво начал Серый Волк. – У моего коллеги когнитивный диссонанс, вызванный нестыковкой сказок и реальности.
– Это как? – поинтересовалась носорожица.
– Эх... – вздохнул Ваня тяжело, после чего выложил свою историю.

Он самозабвенно рассказывал о друге из теста, которому нужно новое тело, о том, как бился с чертями, чтобы заполучить волшебной муки, как добыл яйцо Феникса, даже показал его, светящееся алым, бережно достав из-за пазухи, а когда собрался уж было переходить к молоку единорога, Серый Волк мягко перехватил инициативу.
– Понимаете, ищем и найти не можем последний ингредиент, – вежливо объяснял зверь. – И даже приблизительно не догадываемся, куда дальше податься, чтобы поиски успехом увенчать.
– А что ищите-то? – простодушно полюбопытствовала самка носорога.
– Есть, там где мы живём, легенда, что где-то в этих краях живут дивной красоты звери, наделённые волшебными способностями. Стан их грациозен, поступь легка, а молоко целебными свойствами обладает. Вот этого-то молока и не хватает нам, чтобы вдохнуть жизнь в новое тело Колобка.
Носорожица хихикнула.
– Ох уж эти исследователи-путешественики. Ну прямо не могут не приукрасить, – морда её расплылась в довольной улыбке. – Но лестно, что в далёких краях нас такими представляют.
– Ой, а рог-то я и не приметил, – картинно изумился Волк. – А вам идёт!
– Правда? – чуть отвела глаза в пол собеседница. – Спасибо. Любой женщине приятны комплименты, потому что вне зависимости от внешнего вида внутри каждой из нас живёт хрупкое и ранимое существо, стремящееся к прекрасному.
– Ну, с вашими-то габаритами к прекрасному можно и напролом стремиться, – внезапно поддержал разговор Ваня.

Возникла неловкая пауза. Серый Волк задержал дыхание, ожидая реакции от серо-зеленой громадины, а та, как ни в чём не бывало, согласилась:
– Абсолютно с вами согласна, молодой человек. Я зачастую так и делаю. Вот вы бы тоже не ходили вокруг да около, а прямо сказали, что вам молока моего нужно, чтобы волшебство сотворить и друга к жизни вернуть.
– Ну, да, молоко единорога, для теста, – растерянно кивнул Ваня. – А чего, можно было просто попросить?
– Любезный, иногда нужно идти напролом, невзирая на габариты, и даже вопреки габаритам, тем более, если от этого зависит жизнь друга, – нравоучительно заметила носорожица.
Серый Волк облегчённо выдохнул, а Ваня поинтересовался:
– Так может у вас и грильяж есть? Два килограмма?
– Ва-а-аня! – укоризненно протянул Волк. – Ну меру знать надо же!
– А чего? Она сама сказала, что можно напролом.

Спустя ещё час Ваня с Волком шагали домой. Вопрос с двумя килограммами грильяжа был закрыт, как и все остальные позиции.

Когда пара друзей вошла во двор домика, в котором давным-давно жила бабушка Маши Шапкиной, а теперь всецело принадлежащего её внучке, то первым, что они заметили, был румяный, совершенно свежий Колобок, нежившийся на подоконнике и напевающий себе под нос незамысловатый мотивчик.
– Машка-а-а-а-а!!! – возмущённо заорал Ваня, поставив на землю мешок с мукой и пристроив рядом остальные добытые ингредиенты.
– Чего? – буднично спросила та, выглянув из окна.
– Ну и на кой ляд я по лесам, горам, болотам да оврагам мотался, когда ты без этого всего могла Колобка спасти?! Да ещё и Серого за собой тягал!
– Подозреваю, что причина у неё была, – предположил Волк. – Может и не очень веская, но это ж Маша.
Феечка ловко перепрыгнула через подоконник, подошла к мешку и деловито принялась разглядывать принесенное.
– Вань, так надо было.
– Как так?
– Понимаешь ли, после того, как Яга пропала, зелья некому варить. Вот я эту науку и осваиваю. А ингредиентов – кот наплакал. Мука с бесовой мельницы особые свойства имеет, эффект зелий укрепляет. Пыльца конопляная в успокаивающий напиток пойдёт. Перья Феникса, когда он вылупится, в оберегах и прочих волшебных вещах пригодятся. Молоко единорога – тут и объяснять не нужно, целебные свойства имеет.
– Носорога же, – поправил ещё не пришедший в себя от такого поворота событий Ваня.
– Да знаю я. Просто посмотри, какая я маленькая. Ну как бы я у такого большого животного молоко бы отнимала?
– Она добрая, сама молоко отдала, – вздохнул Иван, а потом добавил: – И грильяж.
– А грильяж я просто люблю, – сообщила фея и откусила кусочек от плоской, двухкилограммовой пластины. – Грильяж, это тупо мне.
Ваня уселся рядом с мешком, тяжело вздохнул и поинтересовался:
– Маш, а тебя часто бьют?
– Ты что! Меня нельзя бить. Я же девочка! – проговорила с набитым ртом фея и откусила ещё кусочек грильяжа.
– А вот прям хочется тебя вдарить. Капец. Мы тут… а ты вот…
– Ну, Ваня, ну чего ты, – феечка села рядом с парнем и протянула ему грильяжную плитку. – Будешь?
– Буду, – хмуро буркнул Ваня и с хрустом откусил от краешка.
– Серенький, а ты?
– Не, спасибо, я к сладкому равнодушен, – сообщил Волк и улёгся поодаль.

Грильяжная пластина была вкусной и с треском ломалась под натиском зубов.
– Ты, Ваня, не переживай. Мы всем скажем, что это благодаря тебе Колобка спасти удалось, – успокоила Ивана Маша. – Ну, извини, друг. Я просто как-то разучилась напрямую просить, – интонации девушки стали извиняющимися. – Как-то событий столько, приключений. Привыкла, блин, что напролом не всегда получается. Вот и…
Она развела руками и попыталась заглянуть Ване в глаза. Тот улыбнулся.
– Грильяж вкусный, – сообщил парень.
– Ага, – кивнула феечка.
Они немного помолчали, хрустя конфетой. Потом Ваня попросил:
– Ты в следующий раз говори как есть, хорошо? Что ж я, не помогу разве?
– Честное фейское! – заверила его Маша.
И тут с подоконника упал Колобок. Упал и покатился за ворота.
– Куда, падла! – закричал Ваня, вскакивая на ноги. – Стой, дурак! Опять же потеряешься! Погрызут всего, да в грязи изваляют!
– Да пусть катится, – остановила его фея, схватив за руку. – Не съедят и не изваляют. Я ему внутрь GPS-навигатор запекла, электрошокер и запитала от него серебряную проволоку, которой каркас Колобку армировала. Кто раз его укусит, больше не захочет. Ну и нановолокно самоочищающееся, естественно.
– Маша, – подал голос Волк, всё это время с добродушной ухмылкой наблюдавший за разговором, – Откуда такие познания?
– От меня! – раздалось из домика, и на порог вышел Кащей. – На редкость любопытная девица и эксперименты любит. Как говорится, не магией единой...
– Я так и понял, – ухмыльнулся Серый Волк.
– Ай блять! – тоненько проверещало где-то на опушке.
– О, зайка Колобка попробовал попробовать, – хихикнула Маша.
Все замолчали, прислушиваясь. Тишина длилась ещё несколько минут, после чего чуть отдаленнее и басовитее прозвучало:
– Ой епт!
– Волчок…
Сказка про Колобка набирала обороты.

Будишь дорогую-любимую супругу, слушаешь сонные поздравления с очередным хепибёздыем, и выдаёшь ей такой:
– Любимая, а вот чо-то я ебанулся на отличненько. Водки не хочется, тортики не радуют… а давай прям сейчас пойдём и наебнём по праздничной шаурме? Ты как?
– За любой кипиш, кроме голодовки, – отвечает супруга.

И через минут сорок вы сидите на лавочке в парке, хомячите шавуху, греясь в лучиках солнышка, и запиваете её каким-нибудь кофечаем. Потом променадите по магазиниям, покупаете какую-то нужную хуеболдь, изучаете ассортимент и вдруг осознаёте… точнее, пока что ты один осознаёшь, что надо домой. Припадочно срочно. До истерики прям. И желательно телепортироваться.

Потому что эта ебучая шаурма, как тот крадущийся леопард, подкралась и с разворота куда-то в кишечник тебе – кийа!

– Любимая, – спрашиваешь ты, – а тебе как? Норм? А то чё-то у меня в животе…
– Норм, – невозмутимо говорит любимая.

Ясен хуй, норм. Она ж у тебя как птичка, треть своей шавухи съела и наелась, отдав остальное тебе, типа, доедай, друг разлюбезный, ты же мужчина, тебе питаться надо помногу, что ж я, не понимаю, что ль. И ты, довольный как дебил, доел. Кто ж от шавухи-то откажется. Тем более, что никто не отменял правила «одна – мало, а две – много». Это и при ходьбе по шпалам работает и при покупке шаурмы. А тут как раз было чуть больше полторы.

Бешеным кабанчиком, который только что научился морщить жопные мускулы до состояния каменной скалы, ты несёшься на выход, попутно набирая такси и объясняя, что тебе похуй, комфорт там или эконом, главное, чтоб быстро. И желательно быстрее, чем мышцы скалы дадут трещину.
– Время ожидания пятнадцать минут, – сообщает тебе довольная барышня на том конце провода.

И ты понимаешь, что именно так называется вечность. А вечность ты не выдержишь, ибо леопард шаурмы в твоём кишечнике отрабатывает серию ударов в стиле «ур-ур-буль-буль-треньк». И вот пока он их отрабатывает, ты бежишь к бомбиле, у которого цена за километр вне пределов разумного. И попутно торгуешься сам с собой: чуть подрасслабить булки и стравить давление или чревато?

Расслабить? Знаем, плавали. Такая русская рулетка всегда до упора заряжена и шанс дать жидкий залп огромен. Не бывает дыма без огня, а в твоём случае – пердежа без подливы. Чо думаете, подкрадывающийся ягуар шаурмы даром, что ль, удары отрабатывал?
Бомбила называет тебе цену, ты киваешь, жалобно подвывая называешь адрес и, о чудо – успеваешь!

Пока на ходу одной рукой ищешь в кармане ключи, а второй расстёгиваешь пуговицу на штанах, добираешься от двери подъезда до квартирной двери, попадаешь ключом в замок с первого раза, врываешься и…. блять… видишь, что квартира полна друзей, которые эту самую квартиру к празднику украшают.

Супруга, оказывается, договорилась с ними ещё вчера, втихаря. Чтоб сюрприз тебе сделать. И планировала тебя сама на променад вытащить, а тут ты спросонья со своей шаурмой. Удачно всё для супруги сложилось, короч. Чего о тебе не скажешь. Но всё это ты узнаешь потом, а сейчас, ни капли не удивившись (потому что всё, что в твоей голове отвечает за удивление, сосредоточено на том, чтобы не разжать булки) врываешься в слава богу не занятый туалет, на ходу скидывая портки и стыкуя жопу с унитазом.

Кто-то, не успевший понять, что именно произошло, но мельком увидевший именинника, кричит тебе вслед:
– С днём рождения!
А ты в этот момент как раз расслабляешь булки и синхронно с канонадой благодаришь за поздравление.

И вот знаете… В тот момент, когда ты успеваешь в последний миг на унитаз, ты счастлив настолько, насколько не может быть счастлив больше никто в мире. Потому что тебе похуй на всё. На деньги, любовь, политическую обстановку, погоду… Ты счастлив, потому что выиграл самый главный в своей жизни забег.