Попутчик
Шшшух..
Пронеслась встречная электричка, как всегда неожиданно. Буквально пять секунд и опять за окном чередуются монотонные картинки - заросли кустарника растущего вдоль железнодорожного полотна сменяются уходящими вдаль полями или стремительно пролетающими домиками, парниками и заборами. Электричка сбавляет ход и мой взгляд цепляется за небольшую березовую рощу. Я успеваю рассмотреть множество оттенков зеленого цвета в лучах совсем недавно вставшего солнца. В тени стволов зеленый становится темным, почти иссиня-черным, а там, где солнце освещает листву, цвет уходит в салатовые оттенки. Такой левитановский зеленый колорит, написанный не кистью, а самой природой. Только буйство цвета, без малейшего акцента на чем-то еще.
Я еду на дачу в пригородной электричке из Питера в Лугу - навестить отца. В вагоне толкучка из дачников, которые предпочли встать пораньше в субботнее утро, чтобы в тесном кругу себе подобных добраться до грядок и мангалов. Дачники уже не те, что были лет десять-двадцать назад - они стали более современными, неотрывно смотрят в гаджеты, слушают что-то в своих наушниках. Практически не видно газет, книг, сканвордов, которые раньше были неотъемлемыми атрибутами пригородных поездов. Но остались характерные запахи. От мужчины позади меня пахнет табаком - покурил перед тем, как зайти в вагон. На входе стояла девчонка лет тринадцати, вылившая на себя половину флакона духов. И запах пота, ведь сегодня уже плюс двадцать два, хоть и раннее утро.
Несмотря на феерию запахов, я не отвлекаюсь от процесса разглядывания людей и по привычке придумываю себе их истории.
Взгляд мой останавливается на парне лет тридцати двух, сидящем у окна, в котором мне только что показали березовую рощу. Он неотрывно уже минут двадцать смотрит в окно - не пустым взглядом человека, коротающего время в пути, а пристально-вовлеченным. Он так погружен в происходящее на экране окна, что замер, как статуя. Но не только статичная поза и взгляд остановили мой выбор на нем - он напомнил мне отца. Того отца, которого я видел на фотографии, сделанной на берегу Средиземного моря в Сирии, во время длительной командировки в эту братскую республику. Когда советские геологи бурили в арабских песках скважины, производя изыскания для последующего возведения дорог, домов и всего прочего, что мы сирийцам построили в восьмидесятые годы. На той фотографии отец еще молодой, кучерявый, с лохматой бородой, являющейся обязательной для настоящего геолога, в чуть затемненных очках. Он стоит на берегу бескрайнего моря и похож на героя одного из французских фильмов. Так и кажется, что картинка оживет и в кадр войдет сам Бельмондо в плавках, широко улыбнется и скажет:
- Валера, пойдем окунемся. Вода же парная!
И этот парень у окна такой же - с лохматой бородой, растрепанными волосами, в стильных очках. Но он точно не геолог. Чересчур худощав. А геологи обычно здоровее - постоянные командировки и жизнь в полевых условиях не для щуплых ребят! Скорее этот парень представитель творческой профессии. Он смотрит на однообразно-унылые пейзажи Ленинградской области за окном, так пристально, как будто видит в них яркие для себя образы.
Я начинаю фантазировать о том, куда он едет, к кому. Возможно он узнал, что его первая любовь - девчонка, с которой он вместе учился в Академии Репина - разошлась со своим мужем, и он решил приехать к ней. Может, просто поддержать, или сказать ей, что столько лет ждал момента, когда она снова останется одна.
Взгляд мой перемещается на компанию из трех студентов, по обрывкам фраз я понимаю, что они из Политеха. В центре стоит совсем невысокая девушка с очень пронзительным взглядом и падающей на левый глаз челкой. Не красавица, но высокий патлатый парень, который ее приобнимает за плечо, смотрит на нее с неподдельным восхищением! Вот такая любовь бывает в юные годы - искренняя, без вороха травм и триггеров, без скелетов из шкафов и тумбочек, присущих чувствам людей в более зрелом возрасте. Но и второй парень, тоже высокий, рыжий и покрытый множеством веснушек, кидает на маленькую девушку глубокие и нежные взгляды. Налицо любовный студенческий треугольник! Интересно, кого из них она выберет в итоге? Того, кто ее обнимает, или рыжего?
Шшшух..
Пронеслась очередная встречная электричка. Ее звук вынул воспоминание из моих студенческих лет. Отец был дома в тот день, когда я впервые пригласил к нам в гости одногруппницу - свою первую любовь. Пока мы целовались в моей комнате и собирались приступить к подготовке к зачету, он пожарил оленину, привезенную из командировки на Ямал, постучался в дверь, и, подобно заправскому официанту, подал нам дичь, рассказав, как выменял у местных ненцев оленью ногу на пять килограмм сахара.
Я возвращаюсь к парню все так же неотрывно смотрящему в окно. Наша электричка остановилась на очередной станции. Прямо за окном я вижу высокую худощавую спортивную женщину с тремя детьми. Старшая девочка лет шестнадцати сидит на скамейке, выглядит чуть апатичной, она плотная, с ярко-розовыми волосами, с шоппером, на котором висит игрушка - зеленый Магистр Йода. Еще одна девочка помладше лет на пять - наоборот очень подвижная и худая, как ее мама. Она вдруг делает колесо, прямо на платформе - настоящая егоза. И мальчик, судя по всему, средний сын, с короткой стрижкой, сильно выбритыми затылком и висками, и большим чуть выпуклым лбом. Они всей семьей кого-то встречают.
Взгляд мальчика падает на окно электрички, у которого сидит мой бородатый попутчик. Мальчик видит его, глаза его расширяются, он даже делает движение вперед, как будто узнав человека за окном. Неужели они знакомы? Но нет, движение мальчика останавливается, он отводит взгляд. Обознался. Тут к семье на перроне подходит мужчина, тоже спортивный, как и женщина, с коротко подстриженными седыми волосами и небольшим оранжевым рюкзаком за плечами. Женщина его обнимает, дети просто машут в приветствие.
Электричка начинает трогаться. Мальчик еще раз кидает взгляд на отъезжающее окно, во взгляде можно прочитать слабую надежду - а вдруг все-таки это тот, кого он узнал.
После наблюдения этой сцены я решаю, что смотрящий в окно мужчина возвращается домой из долгой командировки Домой, где его ждет любимая женщина и ее трое детей. Дети не его, но за два года, что они вместе, он успел их полюбить. А они его. Интересно, узнают ли они его сразу, ведь за время командировки на его ранее всегда выбритом лице выросла эта лохматая борода. В любом случае он ее сбреет, ведь его женщина не любит колоться о щетину.
Шшшух…
И снова громким шмелем пролетает встречная электричка. И вторым шмелем мне прилетает воспоминание, как отец вернулся из Сирии, отработав там более трех лет. Мне тогда было уже девять лет, а моей младшей сестре всего пять. И вот в комнату заходит отец - с густой бородой, большой такой. И вроде это он, но чуть подзабытый. Потом он уходит в ванную, и зачем-то сбривает там свою бороду! И когда из ванной выходит какой-то дядя с гладко выбритым круглым незнакомым лицом, моя сестра начинает плакать и спрашивать маму «куда делся наш папа?». Это единственный раз, когда мы с сестрой видели отца без бороды.
Меж тем наш поезд подъезжает к Луге. Скоро конечная и нам выходить. Нам это мне и парню у окна.
Мне предстоит еще купить свинины для шашлыка, блок сигарет отцу, и проехать на автобусе до садоводства, где он проводит лето. Ему уже за семьдесят, он давно на пенсии, но остался все тем же геологом. Бородатым, большим, с задумчивым взглядом.
Кто же этот мой попутчик? К кому он все-таки едет? Опять вопросы, но я не узнаю ответов на них.
Поезд прибывает в Лугу, пассажиры радостной организованной толпой выходят на привокзальную площадь. Справа от выхода стоит бабушка, продающая цветы. Тут я вижу, что мой попутчик направляется к ней. Я приближаюсь и слышу его диалог с продавщицей.
- Почем гвоздики?
- По восемьдесят, сынок. Бери побольше, я сама их вырастила, неделю простоят!
- Давайте двенадцать штук.
- Двенадцать?.. Горе-то какое.. Умер кто?
- Отец год назад.
Попутчик
