Светозара смотрела на меня исподлобья. В её взгляде застыло тяжёлое осуждение, а вопрос, повисший в воздухе, остался без ответа — мне не хватало сил выдавить ни слова. Я смотрел на мальчугана и не мог поверить собственным глазам.
Глубокая рана в животе, которую Светозара прикрывала дрожащими руками, и, словно этого мало, перерезанное горло. Это не удар копьём — это целенаправленное убийство ребёнка.
Ни в руках парня, ни рядом с ним не было оружия.
Неужели он вышел на бой с голыми кулаками?
Тогда я не понимал, что случилось. Был слишком ошеломлён, картинка в голове не сходилась. Я просто не мог поверить, что кто-то в здравом уме способен на такое. Именно тогда пришло осознание: этот мир населяют не люди, а звери. Бешеные звери, которым нет ни прощения, ни пощады.
Злость снова начала наполнять меня. Ком в горле так и не рассосался. Я крепче сжал рукоять клинка, стыдливо опустил взгляд и увидел, что с лезвия всё ещё капает кровь наших врагов.
Неожиданно в спину мне влетела Кукуня, чуть не сбив с ног, и крепко обняла, прижавшись всем телом.
— Спасибо, Дима! — облегчённо выдохнула она.
Покачнувшись, я приобнял её свободной рукой и, тяжело выдохнув, наклонился поцеловать в макушку. Тут же спину резанула боль. Я зашипел сквозь зубы.
Объятия девушки вывели меня из шокового оцепенения. Я снова посмотрел на Светозару.
— Коричневый... — прохрипел я, — сказал, что хочет забрать Кукуню. А я... я не дал ему этого сделать.
— Чернозадый поплатился за свою дерзость! — довольно воскликнула Кукуня.
Я перевёл взгляд на неё и увидел, что она смотрит на меня невероятно счастливыми глазами. Никогда раньше ни одна девушка так на меня не смотрела.
Над её головой материализовались цифры.
Рост лояльности был невероятным. Впрочем, немудрено — я ведь пустил под нож все свои планы ради неё. И не только планы.
— Мы тоже поплатились за тебя! — злобно процедила Светозара.
Кукуня с трудом перевела взгляд на жрицу с мёртвым ребёнком в руках. Лучезарная улыбка сошла с её лица, объятия ослабли. Она отпустила меня и, сделав шаг к Светозаре, опустилась на одно колено, удивлённо разглядывая мальчика.
— Что случилось? — спросила Кукуня.
— Петя умер за нашего князя, — процедила Светозара, продолжая смотреть на меня исподлобья.
Кукуня недоумённо переводила взгляд с меня на мальчика и обратно.
— Но его не было в дружине смердов. Как он оказался в сече?
— Видимо, не смог усидеть в стороне, — дрожащим голосом ответила Светозара.
— Я велел ему не соваться в бой... — тихо сказал я, — велел быть соглядатаем, смотреть по сторонам и слушать... зачем... ему...
— Видимо, не удержался, — пожала плечами Светозара. — Но если бы не твоё безрассудство, он был бы жив! Все они были бы живы! — Она обвела окровавленной рукой берег.
Я невольно оглянулся. Берег действительно был усыпан мертвецами и залит кровью. Кто-то ещё был жив, стонал, молил о помощи.
— Что ты несёшь! — огрызнулась Кукуня. — Он всё правильно сделал!
— Ты говоришь так только потому, что он сделал это ради тебя! — зло отозвалась Светозара.
— Думаешь, тебя бы он бросил в лапы коричневого? — развела руками Кукуня.
— Хватит, — остановил я разгорающийся спор. — Сейчас не место и не время. Я не отдал бы ему никого. Я... действительно был безрассуден... — признал я и опустил голову. — Просто так они этого не оставят, и нам нужно...
— Что?! — воскликнула Светозара. — Что нам нужно? Поднять ещё больше нежити? Ради этого ты устроил резню? Ради этого собрал смердов, чтобы они вышли с вилами против солдат? Чтобы превратить их в свою армию? Тебе нужны были мёртвые дети?! — Она встала и показала мне ладони, испачканные в крови. — Это тебе было нужно? Ради этого ты...
Договорить она не успела.
— Закрой свой рот! — выкрикнула Кукуня.
Она влепила Светозаре звонкую пощёчину, от которой девушку отшатнуло в сторону. Та схватилась за щёку и смотрела на меня искоса.
Кукуня уже замахнулась для нового удара, но я перехватил её руку.
— Остановись! Она... права...
Во взгляде Светозары было больше, чем в словах. Этот взгляд обрушивал на меня вину за всё произошедшее — словно одного вида мёртвого Пети мне было недостаточно.
Но стоя там и глядя на Светозару, злобно потирающую щёку и с опаской поглядывающую на Кукуню, я не мог понять одного.
Лояльность: +1 (общее 18)
Её лояльность не упала ни на единицу, напротив — выросла. И это несмотря на озлобленную речь, грозный взгляд и обвинительный тон. Ещё утром я думал, что понимаю, как работает система, но в тот момент, глядя на характеристики бедной жрицы, я не мог свести картину в голове. За что отвечает лояльность, что она олицетворяет и почему не падает даже после случившегося... А главное — что на самом деле думает обо мне эта жрица?
Я опустил взгляд на свои руки. Левая крепко сжата в кулак, в правой покоился киберклинок.
Нажал кнопку, заставив его сложиться. Лезвия с лязгом скользнули внутрь рукояти. На землю брызнуло ещё немного крови, выдавленной телескопическими сегментами.
Берег всё ещё полнился мёртвыми и не совсем мёртвыми людьми. Из домов начали выходить остальные сельчане. Они бежали на помощь к павшим соседям и родственникам, кричали. Какая-то бабушка склонилась над телом Захара и завыла, заливая раскрасневшееся лицо слезами. Кто-то тихо садился рядом с мёртвым парнем. Старики вылавливали тела из озера, с опаской ступая в холодную воду, и удочками подтягивали плавающих спинами вверх людей.
Мира, которую я ещё утром отправил по делам, бродила меж тел со встревоженным видом, бегая глазами в поисках кого-то. Как только взгляд её упал мне за спину и она увидела тело Пети, лицо её вытянулось, глаза расширились, рот открылся в немом крике. Нижняя губа задрожала. Девушка ринулась к мальчику и, упав перед ним на колени, потянулась руками к его ранам. Пальцы дрожали, но она так и не смогла выдавить из себя ни стона. Она сжалась в немом исступлении, не в силах даже вздохнуть. По лицу покатились слёзы.
Кукуня подошла ко мне вплотную и тихонько взяла за руку. Она так же, как и я, ощущала нарастающее напряжение, исходящее от собравшихся крестьян.
Посреди берега возвышалась кучка нежити. Столпившись в небольшом кругу, они стояли ровно там, где остановились, отозвавшись на зов Кукуни. Возможно, лишь присутствие этих мёртвых бойцов не позволяло сбежавшимся смердам обрушиться на меня с обвинениями в гибели родных и близких.
Они не бросались в меня упрёками так же смело, как это сделала Светозара.
Но я понимал, что упал в их глазах. Потому что моему взору была доступна истина.
Народ видел, что я сделал. Народ знал, к чему это может привести, и реагировал соответственно. Я заслужил их осуждение.
Нужно было срочно исправлять ситуацию. Но в тот момент голова ещё не успела прочиститься после устроенной бойни, и я был растерян.
Благо жизнь не даёт много времени на раздумья. Ко мне подошли двое стариков — мокрые по колено, босоногие, в длинных серых рубахах.
— Княже... — тихо и хрипло сказал один из них. — Тут ещё есть живые солдаты князя Уского и матросы... они молят о пощаде...
Я оглянулся через плечо на тело Пети, и решение пришло само собой.
— Солдат добить. Тела сложить в ряд на берегу. Матросов... собрать на берегу живыми... связать... если в этом есть смысл...
— Светозара! — громко окликнул я девушку. — Я приказываю тебе лечить всех, кого сможешь вылечить!
— Но... я не... — начала было она всё с той же обидой и злостью.
— Никаких «но»! Мы вылечим всех, кого сможем.
Я решил не отвечать и сразу перешёл к делу. Выискав глазами ближайшего раненого крестьянина, я быстрым шагом направился к нему.
Воистину Браун был прав: моя дружина состояла из стариков и детей. Передо мной на земле лежал молодой парень, на вид лет шестнадцати. Он держался за грудь и жадно хватал ртом воздух, его подбородок дрожал. Он посмотрел на меня одними глазами — боль и страх сковали тело.
Я опустился перед ним на колени и возложил руки.
Остальные смотрели с удивлением, не понимая, что я делаю. Кто-то даже решил, что я собираюсь прекратить страдания парня, и уже направился быстрым шагом в мою сторону, но Кукуня встала на его пути и пригрозила пальцем.
Мне потребовалось добрых полминуты, чтобы привести мысли в порядок. Любовь — сложное и комплексное чувство, и в какой-то степени к нему можно прийти через сострадание.
Тёплый белый свет сверкнул меж пальцев. Парень изумлённо смотрел, как его рана заживает сама собой: плоть затягивается, восстанавливая повреждённые ткани, кости встают на место.
Когда ритуал завершился, он резко и глубоко вздохнул. По толпе прошёл вздох удивления и ропота. Парень схватил меня за руки и, уткнувшись в них лицом, заплакал.
— Спасибо! Спасибо! — сдавленно закричал он.
К нему подошла пожилая женщина, помогая подняться на ноги.
— Благослови вас Нульсущий, княже, — зашептала она.
Я не стал её ни поправлять, ни осуждать — не в том был положении. Поднявшись на ноги, я посмотрел в сторону Светозары. Девушка стояла в десятке шагов от меня с открытым ртом и не могла поверить своим глазам.
Она вздрогнула, будто я разбудил её ото сна.
— Лечи! — грозно приказал я.
Она закивала и тоже начала искать глазами раненых.
Малая прибавка за спасение жизни. Впрочем, если учесть, что это я был виноват в том, что кого-то приходилось спасать, ничего удивительного.
Мы продолжили лечить всех, кого могли.
Кукуня начала управлять нежитью, собирая с их помощью мертвецов по округе и с поверхности озера.
Я старался помочь каждому пострадавшему: залечить каждую рану, починить каждую сломанную кость. С каждым разом это давалось всё тяжелее и тяжелее.
В какой-то момент, подходя к очередному изувеченному старику, я уже видел в его взгляде благодарность. Он начинал благодарить, ещё не получив свою порцию целебной магии. А я думал про себя: «Ох, рано ты радуешься...»
Но в тот день я смог вылечить всех, кто дожил до моего лечения. Были среди них и те, кто не дождался помощи.
Светозара подняла на ноги последнего крестьянина и, встав с колен, тяжело вздохнула.
— Ты молодец, — сказал я, подходя к ней со спины.
Она вздрогнула, обернулась, посмотрела на меня. Теперь в её взгляде не было осуждения — скорее интерес и тревога.
— Ты и сам ранен, — она указала на мою руку.
На предплечье темнел широкий открытый продольный порез, из-за которого я боялся лишний раз разжимать кулак.
— Конечно. — Она опустила взгляд и, подойдя, поднесла ладони к ране.
Неловкая минута молчания.
— Сейчас... сейчас... дай мне немного времени... — тихо бормотала она.
— Я ещё ничего не сделала... может, и не получится, — протараторила она, вглядываясь в рану.
— Я благодарю не за себя... а за остальных. За то, что помогла им.
Она чуть удивлённо подняла на меня взгляд и долго вглядывалась в лицо, словно пытаясь разгадать написанную на нём загадку. А я смотрел в её глаза и пытался понять, что творится у неё в голове.
— Да кто же ты такой? — тихо спросила она.
— Я просто человек... который порой совершает ошибки.
— Поднимаешь мертвецов, лечишь живых... — Она поджала губы и отрицательно покачала головой. — Ты точно посланник Кощея Бессмертного?
Я тяжело вздохнул, отводя взгляд.
— Я и сам уже не уверен...
Краем глаза заметил мелькнувшие цифры характеристик и резко повернул голову.
Лояльность: +1 (общее 19)
Мы встретились взглядами, и в тот же миг её руки заискрились тёплым светом. Рана начала затягиваться, режущая боль отступала.
Девушка испуганно отвела взгляд, продолжая регенерировать мою руку.
А я смотрел на её лицо и пытался понять, кто же она такая и что в действительности у неё на уме.
— Вот и всё, — произнесла она, убирая руки за спину. — Мы вылечили всех. — Сделала шаг назад, всё ещё не глядя мне в глаза.
Я размял пальцы и протёр место ранения. Осталась только боль в спине, но там, вероятно, просто мощный синяк. Проверять не было ни желания, ни сил, ни, честно говоря, времени.
К этому моменту крестьяне собрали вдоль дороги всех матросов, а по другую сторону уложили мёртвых солдат. Кукуня стояла позади живых, окружив их армией мертвецов.
— Смирно сидеть! — командовала она. — Кто там дёргается?! Больно? Я могу сделать больнее! — зло цедила она сквозь зубы.
Я перешагнул через тело мёртвого гоблина и прошёлся вдоль сидящих и лежащих на земле матросов. Всего их было десять человек и пятеро эльфов. Побитые, раненые, испачканные грязью и кровью, промокшие, молодые и старые, лысые и обросшие. Самая разношёрстная кучка людей, что я когда-либо встречал в одной группе. Видимо, единственным, что их объединяло, было ремесло. Большую часть жизни они плавали на ладьях, гребли и таскали тяжести. По сути, подневольные люди, рабы, которым не посчастливилось оказаться в очень жёстком переплёте. Сейчас они представляли собой весьма жалкое зрелище. Дрожали и стонали от боли.
В целом их можно было понять. Температура на улице была близка к нулю. Вода ещё не замерзала, но промозглый ветер нехило так пробирал до костей. Тем бедолагам, которые окунулись в воду, без тепла долго не продержаться. В целом, все, кто сбежал пешком по суше, рисковали умереть от голода и холода в дремучих лесах.
А это значит, что бежать далеко им не было никакой нужды. Если они действительно хотят выжить, самым верным для них будет сбиться в отряд и напасть на город ночью, либо чтобы забить меня, либо чтобы угнать ладью и сбежать уже на ней.
Я бросил быстрый взгляд на берег. У пирса всё ещё стояло шесть кораблей. Это вполне себе улов. Также кто-то успел уплыть на таких же. Скорее всего они смогут подобрать своих, если им хватит духу вернуться к берегу. Сейчас их уже не было видно на горизонте. Но это не значит, что они ушли слишком далеко. Какой-нибудь удалой лидер вполне мог бы объединить их для ответного удара. Кстати, об удалом лидере.
Я осмотрел тела погибших солдат, кого успели подтащить к берегу. По спине прошёлся холодок.
— Где князь Игорь?! — спросил я, обернувшись в сторону окружавших нас селян.
Никто не ответил. Начали переглядываться и шептаться.
— Княже... — раздался неуверенный голос из толпы. Люди чуть расступились. Моему взору предстал тот самый парень, которого я вылечил первым. — У него в рукаве был нож. Мы когда навалились на него, он начал им размахивать и... это он мне пробил грудь...
— Мы расступились, а он бросился бежать.
— Туда. — Парень указал рукой.
Я обернулся и понял, что он указывает ровно в ту сторону, где сейчас Мира оплакивала Петю.
— Вот же мразь... — тихо прошептал я себе под нос.
Сбежавший князь, детоубийца.
Такой точно вернётся. И такой точно заслуживает только самой страшной смерти. Мои опасения только нарастали. Этот хрен вполне мог собрать сбежавших солдат и скоординировать их для ответного удара. А мы к такому удару были совершенно не готовы. Мой уровень навыка поднятия нежити позволял мне держать её только несколько часов. У Кукуни тоже. Это значит, что стоит нам проспать больше четырёх часов, есть риск, что мы вообще останемся без солдат. И я категорически больше не хотел подвергать риску жителей Миротопи. Уж слишком много я им принёс горя. Кстати, о горе.
Я опустил взгляд и проверил свои показатели.
Лечебные практики смогли немного реабилитировать меня в глазах общества. Уже неплохо.
Но этого было мало. Проблем было всё ещё в разы больше. Нужно было обезопасить себя. Обезопасить от бунта, от возможного нападения князя Игоря, от потенциального угона трофейных кораблей. Нужно было наконец добраться до избушки Мары и найти в ней грёбаное око Кощея. Нужно было выстроить новый острог. Нужно было набрать себе войска в армию нежити. Нужно было наладить связь с Новским и предупредить его о том, что тут случилось. А если это была дурная идея? Коричневый неспроста решил забрать именно Кукуню, ему кто-то нашептал. Но кто и откуда узнал? Неужто кто-то из сбежавших дружинников Братомирича? Всё возможно...
Они видели всякое и сбежали. Они ведь тоже не могли уйти далеко. Их мог подобрать кто-то. Или они могли добежать до того самого Уского князя... или не могли. Я ведь понятия не имел о том, как далеко здесь что находится. И это тоже была проблема, с которой нужно было как-то разобраться. Понять, кто меня окружает, понять, какими ресурсами я обладаю.
Передо мной стояли десятки задач, возможно, сотни. И я даже не знал, за какую стоит браться в первую очередь. Все они были важны, и, откладывая их в долгий ящик, я рисковал. Очень рисковал.
Но начинать всегда надо с самого простого.
Я выбрал пообщаться с народом.
