Когда мы приехали за чудовищем - чудовище, к счастью, очень крепко спало, поэтому его, в сонных непонятках, удалось быстро и безболезненно (в первую очередь для нас) заточить в переноску.
Не буду детально описывать, как чудище окончательно проснулось в поездке и начало рваться наружу, да и с тем, как оно вело себя в первые три дня, после переселения в новый дом тоже ограничусь коротко: забился под кровать и делал злобное "Р-р-р-Г-У-У-У-У-У". Как раз дня через три начал более-менее нормально показываться на свет божий (до этого только по ночам, жадно чавкая, пожирал корм из миски, заботливо поставленной рядом с кроватью).
Воть:

Сами леса Лордерона прошептали его имя как дохуя оригинальные ребята мы тут же поименовали его - Пушист.

Пушист оказался довольно умным чудовищем: практически сразу приучился к лотку и очень быстро осознал разницу между рабочими столами (на которые ему можно) и обеденными (на которые ему нельзя).

А вот с тактильным контактом дела обстояли сильно сложнее: он будто бы и сильно хотел, и в то же время ему что-то сильно мешало. Поэтому в первые пару месяцев это происходило с переменным успехом и сопровождалось двумя В КЛОЧЬЯ изодранными парами рук и одним прокусанным насквозь пальцем (больно, пиздец, кстати).

Впрочем, со временем, и в этом плане всё наладилось: медленно, но планомерно вспышки агрессии в наш с женой адрес сходили на нет и отродье "какого-то дикого, блядь, демона ебучего" превратилось в чрезвычайно ручное и жадное до ласки создание. В обычного кота. Ну, почти... Ебланить он всё равно продолжал по-дикому: это не первый кот в моей жизни и я прекрасно понимаю, как ебланят коты, этот ебланил (да и продолжает, но уже, в силу возраста, поменьше) по-другому. Во-первых, дефолтные "тыгыдыки" сопровождались каким-то очень глубоким и угрожающим утробным урчанием, во-вторых, он постоянно таскал что-то в зубах: то игрушку, то носок, то полотенце, то целый ёбаный плед 200х220 габаритами. Я тогда хотел научить его приносить тапочки, но столкнувшись с его абсолютно недвусмысленным взглядом, прямо вопрошающим "ты еблан?" - оставил эту затею.
Время шло, чудище становилось членом семьи для нас, мы становились членом семьи для него, но одно оставалось (спойлер: и по сей день осталось) неизменным - никого кроме нас он не признавал.

~ через год пришла пора лишать Пушиста бубенцов. Потому что... я бы приложил коня в ванне с огурцами, но лень. Надо, так, в общем было. И тут проявились невероятные приколы: оказалось, что Пушист, во-первых, крипторх (состояние, при котором одно или несколько яиц не опускаются до конца в мошонку, а "застревают" где-то на полпути), а во-вторых, обладатель аж трёх яиц.
Если что, эти аномалии и отдельно, сами по себе - крайне редкие, а уж вместе... вся ветеринарка была в ахуе. Мы с женой, когда ценник за банальную кастрацию кота внезапно вырос в 5 раз - тоже, но дело нужное, а в такой ситуации - даже необходимое, поэтому выбора, в общем-то, и не было.

Кастрация на характер, в общем, вообще никак не отразилась: степень ебланистости не упала ни на градус, отношение к человекам (кроме двоих своих) тоже никак не изменилось.

Честно, не хотел разбивать пост на несколько частей, но чёт так увлёкся подробностями, что он уже разросся до весьма крупных масштабов, я банально устал, да и читать его будет тяжелее. Желания кармадрочить - 0, поэтому въебу тег без рейтинга и чуть позже допишу вторым постом.

С Гагариным я в нежном детском возрасте не была знакома, но тема бескрайней вселенной уже тогда будоражила моё сознание. Котёнок тоже был молод и неопытен, иначе я не знаю, зачем он спустился со спасительного гаража. Но я его заметила. Гараж у нас был невысокий, но во мне и сейчас метр пятьдесят восемь, а тогда я вообще доходила до коленки взрослого человека. Это не остановило моё стремление вернуть кота в открытый космос. Желание было большим, сила броска – не очень (честности ради, подготовка к космическим полётам всегда была непростой). На энной неудачной попытке запуска, окончившейся встречей котёнка со стеной гаража, родители отвлеклись от своих дел. Дальше с их слов: зверя отобрали, меня кое-как успокоили, решили больше не креативить. Последующую котовью судьбу я не знаю, надеюсь, ему достались менее любознательные и более взрослые хозяева.

Потом я немного повзрослела, и мои нежные чувства к усато-хвостатым перешли в приятную для них стадию: я выкармливала котят из пипетки, когда кошка не вынесла всех прелестей материнства и решила побыть чайлд-фри. Конечно, заменить кошку-маму было сложно, некоторые котята остались вечно молодыми, и были мной горько оплаканы (подробно рассказывать, что у них была могилка, я не буду, боюсь, что не смогу оправдаться и после прошлой истории).

На самом деле Муха была безответственной матерью один единственный раз (шесть котят – это действительно много), в остальные – я проводила с ней и котятами всё свободное время. С ними связано одно из моих замечательных детских воспоминаний. Весной моего четвёртого класса Муха окотилась. Было уже тепло, и они с котятами жили на погребе – огромный сарай с высоченными потолками, в котором и находился спуск в погреб. У меня тогда была куртка, которая внизу затягивалась шнурками, и огромная библиотечная книга «Хроники Нарнии». Когда Муха уходила, и котята начинали пищать, я затягивала шнурки, накладывала их в куртку, садилась читать, и мы с котёнками грели друг друга.

Первым котёнком Мухи был Мурзик. У него была классическая история Ильи Муромца: три года он жил дома, поворачивался с бока на бок, вырабатывал мурчание. В один непрекрасный момент наш Мурзик пропал. Это было грустно, но не необычно: отравленные мыши, машины на дорогах, злостные похищения (кота, если он хорош собой, могли украсть как высокогорную красавицу). Мы очень печалились (он даже умел обниматься!), но со временем смирились. Никто ничего уже не ждал, но через три месяца явился худющий, весь подранный и облезлый Мурзик. Первое время он сторонился даже нас, а мы норовили получше его накормить и нагладить. Со временем он прижился обратно, отъелся и возлежал на диване, аки султан. Но, видимо, сытая жизнь оказалась без огонька, и наш кот быстро ей пресытился. Спустя месяц он опять пропал. И опять вернулся. Так оно и повелось: несколько месяцев Мурзик жил на вольных хлебах, возвращался полуживой и насыщенный впечатлениями, получал еду и нежность и опять сбегал на встречу приключениям. Поэтому, переезжая в другой дом, мы, конечно, взяли Мурзика с собой, но прекрасно понимали, что он уйдёт жить свою вольную жизнь. Уверена, у него она была прекрасной.