Ёж над Рейхстагом
Ночами Сталин почти не спал. В Кремле вокруг него было множество людей, но почти никому он не доверял. Единственным существом, рядом с которым он действительно расслаблялся, был маленький ёж Кутузов.
Ёж спал с ним под одним одеялом, прижимался к боку и тихо сопел. Сталин осторожно гладил его между иголками и иногда говорил с ним так, как никогда не говорил с соратниками.
Весной 1945 года он вызвал Берию.
Кутузов сидел у Сталина на коленях.
— Берлин взят, — сказал Сталин. — Но нужна фотография, которую увидят союзники. Кутузов должен спуститься с Рейхстага на парашюте. С советским флагом на иголках.
Берия замер.
— Товарищ Сталин, там ветер, высота…
— С ним ничего не должно случиться.
Сталин произнёс это тихо.
Он объяснил, что снимок должен показать всему миру: Советский Союз бережёт даже самого маленького своего бойца. Возможно, изображение Кутузова потом появится на знамени гвардейского полка.
— Если с ним что-нибудь случится, — добавил Сталин, — мне не понадобится комиссия, чтобы выяснить виновного.
Берия вышел из кабинета в холодном поту.
Он решил лично везти ежа в Берлин. Никому не доверил ни ящик, ни кормление, ни даже переноску из вагона в вагон.
В пути поезд однажды резко затормозил. Крышка ящика открылась, и Кутузов исчез под диваном. Состав остановили, охрану подняли по тревоге. Через двадцать минут ежа нашли внутри генеральской шинели, где он спокойно уснул.
В другой раз Кутузов полез за мышью к трубе отопления. Берия успел схватить его буквально у самой щели и после этого до утра держал на руках.
В Берлине собрали лучших специалистов: авиационных инженеров, швей парашютной фабрики, кремлёвского ветеринара и прославленного парашютиста с орденами за самые опасные задания.
Систему испытывали снова и снова.
Первый купол открылся поздно.
— Переделать, — приказал Берия.
Вторую капсулу перевернуло ветром.
— Переделать.
Третью унесло к разбитой колонне.
Инженеры работали двое суток без сна. Увеличили купол, укоротили стропы, сделали мягкую глубокую корзинку. Берия присутствовал при каждой проверке и ночью держал Кутузова в запертой комнате, где заранее заделали все щели.
Наконец ежа подняли на крышу Рейхстага. На иголках закрепили маленький красный флаг.
Купол наполнился воздухом, и Кутузов медленно пошёл вниз.
Фотографы снимали с трёх точек. Несколько секунд всё выглядело идеально: белый парашют, разрушенный Берлин, огромный советский флаг на Рейхстаге и маленький ёж под ним.
— Снял! — закричал фотограф.
И тут налетел порыв ветра.
Купол развернуло и понесло в сторону развалин, где торчали арматура и обломанные сучья деревьев.
Берия побелел.
— Куда его несёт?
Остановить парашют было невозможно.
Стоявший внизу генерал увидел опасность, сбросил шинель и побежал через развалины. Адъютанты кричали, что там могут быть мины, но он не остановился.
Капсула уже почти коснулась железных прутьев, когда генерал успел подхватить её на руки. Парашют накрыл его сверху.
Несколько секунд никто не двигался.
Потом генерал поднялся. В руках у него сидел живой Кутузов. Флаг всё ещё торчал между иголками.
Ветеринар осмотрел ежа.
— Цел. Сердце работает ровно.
Кутузов тут же укусил Берию за палец.
— Значит, действительно цел, — сказал тот.
Генерала позже наградили дополнительным орденом — «за личное мужество при выполнении задания особой государственной важности». В указе о еже не упоминалось.
Фотография разошлась по союзным странам. Британцы написали, что русские сохранили человечность после страшной войны. Американцы назвали Кутузова самым маленьким бойцом, взявшим Берлин. Во Франции появились открытки с подписью:
«Он был мал, но за ним стояла великая страна».
На Западе всё поняли правильно.
А Берия, глядя на снимок, понимал другое: в тот день Советский Союз едва не потерял единственное существо, которому Сталин доверял без страха и расчёта.
