УСЛЫШЬ СВОЁ ЭХО (4/6)⁠⁠

Часть 1.

Часть 2.

Часть 3.

Ночь выдалась бессонной. Летом они коротки, а эта тянулась как зимняя. Рассвет будто брезговал лесом и затерявшейся в нём деревенькой, спускался с большим опозданием. Конечно, всё это было иллюзией, порождённой возбуждённой нервной системой, бесчисленными опасениями и догадками, ожиданием неизвестного.

Дважды за́ ночь Прокопий приходил в себя. Спутанно пытался давать указания, и снова погружался в беспамятство. Хотя бы паутина с его щеки исчезла – а, значит, трава деда Архипа действовала. Дыхание стало ровнее, пропали хрипы из горла. Ночной кошмар, взбудораживший своей реалистичностью, под утро стал забываться. Сергей видел волка в коротком сне. Мёртвого, в луже собственной крови. Язык вылез из пасти, глаза подёрнулись мутной поволокой – невидящие и запечатлевшие предсмертную грусть. Он даже вскакивал, проверял – лесной был жив. Медленно, но верно системы волчьего организма справлялись с полученным отравлением. В любом случае, перевозить Прокопия куда-то сейчас не следовало. Был слишком слаб, да и куда? Тут уж природа лесного боролась сама, помочь ему ничем не могли. Время – оно приняло сторону волка, регенерация у этого подвида была сумасшедшей. К вечеру должен оклематься.

Совет Хранителей Сергей решил побеспокоить сегодня. В крайнем случае, завтра рано утром. Определённо, сложности с объяснениями будут. Однако устав он тоже изучал внимательно: при его полномочиях, – если складывалась ситуация, предшествующая крупному конфликту между подвидами, – дабы не раскалять без весомой причины происходящее больше, он имел право на краткосрочное расследование, сроком до трёх дней. При этом никого не привлекая. Больше народу – острее может оказаться выход из сложившихся обстоятельств. На это и придётся давить перед комиссией Совета.

– Люди здесь не в безопасности… – напомнил Артём, когда подходили к машине. – Местные. Тот же Кузьмич, женщины…

Этот риск Сергей также брал на себя. Если честно, он сильно сомневался в опасности для обычных людей. Архип Иванович был Хранителем на покое. Гоша – перевёртышем из лесных людей, как Прокопий. Пропавший охотник, что возил на какой-то комбинат деда Архипа, – тоже из общины, знающей о Старом Договоре. Вот и получалось, что удар наносили по посвящённым или лесным. Словно тот, кто это делал, игрался. Если подобное безобразие происходило среди людей, в человеческом социуме, заканчивалось обычно поимкой маньяка. А здесь что?

– Людям ничего не угрожает, – садясь на переднее сиденье, высказал своё мнение Сергей. – Не верю. Доедем до обоих комбинатов, расспросим охрану, помнят ли приезжавшую машину. Будем начеку. После – возвращаемся и сразу звоню в Совет.

Дверца хлопнула. В упорядоченной иерархии организации, состоящей из Совета Хранителей и Старейшин, множества общин посвящённых охотников, Артём был обязан подчиняться решениям старшего – Сергея. Потому возражений не последовало. «Нива» тронулась. И под моросящий «слепой» дождик, искрящий каплями в лучиках солнца, выехали к первому объекту. Направились к благодетелю, развивавшему местные деревни – к фабрике удобрений «Комбинат полезных отходов».

Экое идиотское название, выдумают же...

***

– Пошёл, скотина немытая!..

Такими словами, и вдобавок смачным пинчищем в тяжёлом берце под зад, напутствовали двое охранников немолодого, коренастого мужичка, вытолкнув его за ворота комбината.

Гонимый упал. Руками угодил в грязь, поднялся. С опаской оглядываясь на обидчиков, направился от ворот, бубнил что-то под нос. На вид ему было лет пятьдесят-шестьдесят, из-за густой щетины на лице возраста точно не назвать. Потёр недовольно подбородок – видимо, успел получить и по хлеба́лу. Тем не менее с виду был в приличном костюме, немного старомодном и смотревшемся на нём крайне нелепо. В красных лакированных туфлях с загнутыми носочками.

И да – с чумазым лицом. Чем-то перепачкался.

Артём и Сергей, остановившие машину метров за четыреста от въездной дороги за ворота фабрики, перехватили его. Шли пешком, чтобы немного подышать, осмотреться.

Мужичок сначала насторожился, увидев двоих приезжих, перегородивших путь. Хотел обойти, но потом остановился, поймав в глазах сочувствие. Решил-таки зацепиться с ними языком, высказаться о наболевшем.

– Хозяин хочет выкупить фабрику, – досадовал он. – Повысил своё предложение. Я захожу – а ворота открыты. Ну, нет охраны – и что? Дорогу-то знаю: два раза уже приезжал разговаривать. Сегодня что-то не срослось…

Помялся.

– Да сам я начал – подзадорил, нарушил пропускной режим, – уже с усмешкой признался он следом.

– Хозяин, о котором ты говоришь – он кто? – поинтересовался между делом Сергей.

– Да как же! – удивился мужик, будто все должны знать его работодателя. – Владелец мебельной фабрики. Если что, заезжайте к нам. По договорённости. Любую мебель на заказ сотворим, для дома, офиса, дачи, беседки. Быстро, но дорого. Итальянское оборудование, и лес нужный возим из-за бугра, где-то и местный используем. В Питер заказ сколько раз оформляли, нас знают многие…

Тут он уже рассказал о себе и о фабрике всё – не знали, как от него отделаться. Сообразил сам, что поднадоел. Сунул визитку с номером и ещё раз обернувшись на ворота, погрозив кулаком в воздух, пошагал.

Слегка удивил затем: запрыгнул на водительское место стоящей на обочине машины. Не хухры́-мухры́ – а новенький, не вписывающийся в местные сельские пейзажи «мерседес». Не самого последнего класса.

– Хозяйская! – подмигнув случайным знакомцам, крикнул он из окошка. – Владелец доверяет мне!

Не тому доверяет, коли сорвал серьёзные переговоры. Заявивлся как свинья, минуя пустой пропускной пункт, и сунулся, вероятно, куда не надо.

Собственно, зачем владельцу фабрики мебели комбинат по переработке и фасовке органических удобрений? Что – просто так, прикупить успешный бизнес?

– Походи здесь вокруг, – сказал Сергей Артёму. – Я сам поговорю с охраной.

Стучаться и нажимать на кнопку домофона пришлось долго. Причём микрофон вызывной панели зафони́л почти сразу. Значит, его видели и слушали, просто присматривались.

Наконец, открыли.

Охранник был один. Вёл себя на удивление дружелюбно – не начал драться, лягаться ногами. Тот мужик, видать, их очень достал, было в нём что-то отталкивающее, беспардонная простота, что может раздражать больше пардонной наглости. Потому так немилостиво прогнали.

– Ничего не заказывали, – ответил Сергей на прямой вопрос охранника. – Чуть больше недели назад к вам приезжала машина. В ней было двое. Один – старик лет под сто, с белой бородой, одет как деревенский старовер. Дед Мороз на летних каникулах.

Шутка застряла в горле – нехорошо сказано. Но контингент, который стоял в дверях, проще понимал такой язык.

Охранник после услышанного задумался, ушёл глазами в собственный мозг. Не то вспоминал, кто такие староверы, не то просто завис.

– Много их приезжает, – ответил он, когда отпустило. – Одни заказы мы сами развозим, что-то забирают самовывозом. Назовёшь номер машины – посмотрю в журнале. Деда с бородой не помню.

Ну, здрасьте – но́мера мог не знать даже Гоша. Или не успел сообщить.

– А камеры есть?

Дружелюбие охранника переросло в равнодушие. Хотя бы так – он тут, видите ли, работу работает, а его отвлекают по пустякам.

– Спрошу у моих сменщиков. Завтра утром. Позвони, если хочешь.

И, не став слушать ответ, захлопнул дверь. Реклама с телефонами оказалась перед носом.

Повернув назад, в сторону машины, Сергей окинул взглядом местность. Вонь тут стояла такая, что сшибало с ног! Понятно, почему охранники были злыми: нанюхаешься за смену до сблёву – станешь бросаться на людей. Длинный забор вдоль фабрики тянулся в обе стороны, на территории – ангары и здания. Что-то тут когда-то было, в старое советское время, – другое фабричное производство, сельскохозяйственный комплекс или мелкое промышленное предприятие. Потом, с развалом Союза, забросили, а новые бизнесмены придумали, как использовать. Что ж, молодцы! Жаль только, много неясностей.

Артём вывалился из-за угла забора. И вывалился не один – двое охранников, точно в такой же форме, как у предыдущего на проходной, выкрутили ему руки. Вели, и он сопротивлялся.

– А ну, хватит! – командным голосом остановил их Сергей.

Те среагировали, встали.

– Вы его куда?

– На территорию пытался залезть, – ответил один из них. – Там брешь в сетке Рабица…

– Так заделайте брешь! – повысил начальственно голос Сергей. – Ты хоть знаешь из какой мы комиссии? Передай своему руководству, что завтра приедем с документами. И сунем нос в каждый угол. Понятно?..

Он с силой высвободил руки Артёма у оторопевших мужланов и повёл его за собой.

– Завтра!.. В 9-00!.. – крикнул через плечо для острастки.

– Давай быстрей, пока не сообразили, – тут же тихо шепнул Артёму. – Видел когда-нибудь столько охраны на заводе с удобрениями?

За забором показались ещё три-четыре фигуры в форме.

– Видел, – невозмутимо ответил униженный напарник. – Ну, мебельщик давит – опасаются рейдерского захвата. Не ново́ – 90-е тут могли не закончиться…

Охранники ещё что-то вопросительно голосили в спину. На окрики не оборачивались, свернули за деревья и уже бегом добрались до машины. Хлопнули дверцами, дали по газа́м.

– Ты чего полез-то? – спросил Сергей. Он сам сел за руль.

– Дыра ж в заборе… – ответил Артём, сетуя на то, что попался столь глупо. – С детства не прохожу мимо – тянет залезть.

Оба усмехнулись.

– Ну, и?.. Разглядел, чего не видно сквозь сетку?

Территория просматривалась хорошо. Если куда и заглядывать, то в ангары и цеха, увидеть, чем там занимаются, кроме органических удобрений. Напарник не дошёл до первого ангара, охрана выскочила словно из воздуха. Скрутили, но обошлось без побоев. Как же ревностно тут охраняли птичий помёт и коровьи лепёхи – можно подумать, все гадили золотом…

***

Железный штырь – палец от гусеничного трактора или что-то ещё – торчал у самой обочины. Не́чего было объезжать эту мелкую лужу, проехали б дальше, прямо по ней, но Артём повернул. И передним правым наехали, пропороли колесо. Машина дёрнулась и развернулась. Вовремя выкрученный руль не позволил улететь в деревья – «ниву» закрутило, сработал ручник. Остановились посередине дороги. Повезло, после поворота не успели набрать скорость.

Вышли и обнаружили причину беды. Этого ещё не хватало!

– Ставим запаску и едем, – спокойно сказал Сергей – временем они располагали.

– Это и есть запаска, – невесело произнёс Артём. – Пока добирался к тебе, спустило. Пришлось поменять.

Ну и дела!.. Встряли так встряли… В багажнике имелся клей, и сохнуть будет не десять минут – счёт пойдёт на часы. Шансов поймать на сельской дороге водителя, чтоб поделился камерой, было не так уж много. Остаётся ловить попутку, идущую на комбинат, пробовать чем-то разжиться у охраны. Само собой, охранникам придётся признаться, что никакая они не комиссия, сунуть на лапу хороших денег и выклянчить помощь. Придумать интересную историю, для чего Артём вдруг решил проникнуть на их территорию, врать правдоподобно, сулить ништяки́, глядя в глаза. И поменьше выпендриваться, больше проявлять уважения. Пешком до Архиповки не доплю́хаешь.

Впрочем, ожидание не затянулось. Вскоре послышался шум двигателя. Из-за деревьев по дороге вывернула гружёная «газель», со знаком «говносборного» комбината на двери, и за рулём сидел водитель – один из тех двух охранников, что выкручивал руки Артёму. Работала доставка. Он сразу узнал двоих заезжих, расплылся в злорадной многообещающей улыбке и даже посигналил. Ему махали руками, но он не остановился, проехал мимо, обогнув их машину. К уху поднёс мобильный телефон.

– Ну, всё, – заключил Артём, – сейчас о нас будут знать все. Этот один проехал, а «в помощь» пришлют команду. «Лещами» и «поджопниками» не отделаемся…

Сергей непроизвольно подумал о ружьях в «ниве». Да нет, не настолько ж всё плохо...

– Знать о нас и так знают – спасибо Настёне… Но только зачем им такое? Ты не успел никуда сунуть нос. У них здесь производство, деньги. С чего бы палиться из-за двоих любопытных?..

Это лишь звучало уверенно. В мыслях всё обстояло иначе. Приехали, интересовались дедом Архипом, тайно пролезли на территорию. Вынюхивали, выглядывали, выспрашивали...

С другой стороны, если действовали не вдвоём, а оставили информацию кому-то ещё, то верный способ спалиться – прижать этих двоих. Пожалуй, повременят. Сомнений не было, что на комбинате что-то происходило. Известно достоверно, Архип Иванович перед самой смертью ездил на один из двух комбинатов. И человек, подвозивший его, пропал бесследно.

Ладно. Иного выхода, как подождать, не было: спокойствие, осторожность, осмотрительность. Там будет видно. Для начала – убрать с глаз машину, что б не мешала другим. Закатить в кусты и наблюдать за дорогой.

Именно это и далось им непросто.

Дорога была засыпана гравием. Длинный участок, километра два-полтора, не был заасфальтирован. Старый асфальт фабричный меценат убрал, а новый не положил, некому тут в глубинке, кроме него, хозяйствовать и облагораживать, не сильно людное место. «Нива» врылась передком хорошо, когда её развернуло. Начали выталкивать вдвоём, и Сергея подвела рука. Не та, которую прокусил злобный волчонок, другая. Сапожник без сапог. Будучи врачом, он собирался ещё месяц назад сделать снимок, заняться своим здоровьем. Хватило только на то, что сбросил пару-тройку килограммов, а дойти до «травмы» не удосужился, надеялся, что пройдёт сама по себе, поноет и отпустит. Списывал всё на возраст. Усилия и нагрузка показали, что напрасно отказался от визита к другому специалисту: от напряжения рука быстро подламывалась, больше приходилось рассчитывать на грудь и плечо. Так и провозились с четверть часа, пока, в полтора человека, не вытолкали машину с дороги. Откатили в зелень и там развернули «мордой» к проезжей части. Заклеили камеру из багажника. В той, что была в пробитом колесе, уверены не были. Заплату на неё придётся ставить большую, сушить, стало быть, дольше.

Артём в одиночку снимал, разборто́вывал колесо, пока Сергей отдыхал. Природное настырство в нём одолело – клея хватило на обе камеры, решил заморочиться. И только он закончил возиться, как снова послышался звук двигателя за поворотом.

– Ну, это к нам! – с не менее злорадной усмешкой, как у водителя той «газели», сказал напарник.

Взяли из машины рюкзаки, ружья и лесом отошли от «нивы». Встали за деревья, наблюдая за дорогой. Те, кто ехал, должны были уже появиться: слегка настораживало их затянувшееся отсутствие.

– Остановились?.. – нехотя предположил Сергей. Всё это время он полагал, что с комбината никто не объявится. Разве что ещё провезут мимо них заказ, на другой рабочей «газели».

Бесшумными перебежками, они пересекли дорогу и исчезли в лесу напротив. Те, что приехали по их душу, шли вероятней всего стороной противоположной: «нива» засела в гравии ближе к обочине за спиной, куда и скатили машину. Правильную ли выбрали сторону, выяснят очень скоро.

От души отлегло, когда преодолели поворот и выглянули сквозь листву. Действительно – остановилась машина. Драная «бэха», видавшая времена рок-н-ролла, с заваленным мешками задним сиденьем. Передние места свободны – водитель и попутчик, если, конечно, он был, куда-то отошли. Больше двоих приехать на этой колымаге не могло, сзади не усесться.

– Да вон же он… – тихо сказал Артём, пальцем указав на парня впереди, метрах в тридцати от оставленной машины. Худенький, невысокий, отошёл далеко, вот и не увидели сразу. Похож на городского хлыща. Никак не на любителя местного говна, приехавшего за удобрением, или кого-то из службы охраны комбината.

Вышли и направились в его сторону.

Он их заметил не сразу. Был занят тем, что справлял малую нужду. Похоже, не очень-то у него это получалось. Переходил с места на место, снова тужился и пытался пустить струю.

– Песок лезет, – предположил Сергей. – Скорее всего, мочекаменная…

– Осмотрите его, доктор?.. – съязвил Артём.

Сказал он это слишком громко – и парень заметил их.

Быстро заправил ширинку. Стоял и смотрел на приближающихся людей.

– У нас есть деньги!.. – крикнул Артём. – Поможешь разобраться с машиной?.. Или подбрось.

Паренёк ещё постоял мгновение. Всматривался неуверенно «ленинским» прищуром. К мочекаменной болезни на лицо была добротная близорукость – щурился как в задымлённой бане.

А в следующий миг неудачливый «ссыкун», верно оценив расстояние до машины – и от неё до приближавшихся с другой стороны незнакомцев, – влупил от них диким козликом. Вскрикнул перед этим визгливо – ружья-то за спиной наверняка рассмотрел! И ноги его замелькали, превратившись в колесо.

– Не бойся нас, мы охотники!.. – запоздало крикнул Артём. – Нам помощь нужна!..

Как же! Знал он таких охотников, что по полуглухой местности разъезжают с огнестрелом. От окрика за спиной вжарил ещё сильнее. Свернул с обочины и словно олень поскакал кустами. Тут уж не догнать.

В погоню всё же пустились. Неслись за ним сломя голову, перепрыгивая бугорки и кочки, проламывались сквозь кусты. Преследовать по дороге с гравием – что бежать по вязкому болоту, лесом всем троим удобнее.

Где-то через пару минут разъединились. Артём держался ближе к обочине, Сергей завернул глубже в лес. Кто его знает, что там в голове у мелкого городского? Сами перепугали, надо бы загладить вину и допроситься хоть какой помощи. Заявит ещё на них, скажет, устроили разбойное нападение, пугали оружием. Доказывай потом, что не северные олени.

Берег вывернул навстречу – пересохший ручей с полоской влаги на самом дне. Сергей, не задумываясь, прыгнул. Секунда полёта – и ноги приземлились на другой стороне.

Однако в миг, когда он коснулся почвы, голову изнутри прострелило звоном и тело опрокинуло навзничь. Сильный пронзительный голос, шептавший ему до сих пор, перешёл на визг:

«Обернись!.. Обернись!.. Обернись!..»

Страх прибил его к земле. Расплющил, раскатал по траве и требовал вжиматься сильнее, забиться в маленькую норку.

«Обернись!.. Обернись!..»

Истеричные пугающие ноты наращивали децибелы, силились разорвать череп. Сергей перестал видеть реальность…

Сколько прошло в итоге времени, он не помнил. Пришёл в себя, когда рядом был Артём. Оба сидели на обочине, возле захламлённой «бэхи» времён прадеда Элвиса Пресли. Напарник брызгал ему в лицо водой и смочил из бутылки голову.

– Где… парень?

– Наверное, уже под Тверью, – невозмутимо ответил второй охотник. – Ты начал блажить: «Обернись!.. Обернись!». Я и остановился, пошёл на голос. Всё равно б его не догнал – лупил, как Конёк-Горбунок. Нашёл тебя у ручья и довёл до машины. Не скажешь, что произошло?..

Сергей потирал ладонями мокрые виски.

– Не знаю… Какое-то помутнение. Паническая атака. И голос, голос…

Артём вздохнул.

– Недалеко от Его логова, – произнёс он. – Или Её. Верное направление выбрали, и одни мы не сдюжим. Лана с Прокопием нас щадили –  только вон как получилось со Стасом. А тут – ни пощады, ни принципов… Соберём информацию и вызовем группу.

Не было нужды говорить вслух, что он прав во всём. Квадрат бедствия обнаружен. Теперь только звонить в Совет: созывать людей, выходить на ближайшие кланы лесных. Не вовремя Лана с Кристиной уединились в лесных чащобах, с их помощью, возможно, разобрались бы по-тихому, как и хотел Гоша…

Заглянули внутрь брошенной «бэхи». Парень всё же оказался «говноедом» – заднее сиденье было завалено мешками с удобрением. Один из них прорвался, и запах немилосердно выжимал слёзы из глаз. Как он вообще ехал в этой вони?

Приняли решение воспользоваться его машиной. Грабёж, угон, что ещё? Написали одинаковые записки, наскребли по карманам немного денег. Одну записку оставили в своей «ниве». Купюры приложили как за аренду транспортного средства, брошенного хозяином, и сделали снимок для себя на мобильный. Второй такой же набор будет теперь в старой «бэхе», на случай если их «примут» в ней или найдут тачку брошенной. Юристы, конечно, легко это «размотают» и смогут пустить по «тяжёлой» статье, но некоторые связи имелись и у Совета. Парня ждали долго, деньги, с обещанием вернуть его «тарантас», оставили – чего ещё надо? При определённых усилиях замнут. Выбора-то не было, раненый Прокопий оставался в Архиповке, а им ещё надо побывать на мебельной фабрике для успокоения совести. В деревне пересядут на рабочую «ниву» Сергея.

Как водится, в хорошей охоте планы пишут сами себя. В жизни часто бывает, когда судьба даёт внятные знаки, кричит что-то делать или не делать: «Вот он я, «красный флаг»!.. Заметьте меня!..» И к этому следует прислушиваться. В общем, так и вышло с добытым «трофеем», больше похожим не на машину, а на проржавленный хлам на колёсах.

До Архиповки это ведро не доехало – заглохло километрах в тридцати от деревни. И навыков автомобилистов не хватило, чтобы сдвинуть вставшую рухлядь с места. Пришлось оставить полный помёта драндулет у дороги. Сдвинули его с проезжей части, прикрыли за первыми деревьями ветками, плюнули и пошли пешком.

Голодные и усталые выбрались на закате к деревне. Стоптали ноги до кровавых мозолей.

Однако и тут невидимому перестройщику замыслов показалось мало. Были вши только на голове – вот вам в пах и в подмышки!

Кузьмич нёсся им навстречу как ветер, едва не сшиб у околицы. Пьяный в хлами́ну – клал он на все прока́пывания и трезвый образ жизни, туман в голове – лучший друг и наставник. Орал на бегу как умолишённый.

– Спасайте деревню!.. Опять лютоволки!.. Голые!..

Не остановился, увидев двоих защитников с ружьями, и улепётывал со всех ног к зелёной кромке. Лес, которого боялся теперь как огня, казался ему спасением.

Сергей и Артём переглянулись. Что-то тут началось! Взвели оружие и, собравшись с силами, перешли на осторожный бег.

Сил-то как раз не хватало. Любила судьбинушка подбрасывать охотничьим общинам «нежданчики», имела их большой запас.

Ба́ловала и милова́ла по-своему…

***

Ключи от «нивы» Сергея упали на ладонь Артёма.

– Догони его. Мало ли…

Напарник кивнул. Дед был хоть и местным, но ночь в лесу может завести далеко. Имелись тут и болотца с овражками, и всякая всячина оживилась с определёнными событиями последних дней.

А в целом тревога оказалась напрасной. Пробудился Прокопий. Не усидел, обернулся, и в волчьей личине успел куда-то сбегать. Запертую дверь ломать не стал, вылез через окно. Слишком мало времени прошло после последнего перевоплощения, да и яд сказался на состоянии организма. Потому перекинулся в оборотня как смог. Шерсть клочьями, наполовину лысый – чудище лесное, не меньше. Таким Сергей и обнаружил его в сарае, когда с ружьями зашли во двор, готовые к столкновению.

Волк рыкнул, поднявшись. Узнал их и повалился на сено без сил.

Артём отправился вылавливать Кузьмича, пока темнота не расплескалась по округе. Прокопий успел вернуть себе человеческий облик. Бледный, исхудавший, лежал на подстилке из трав, укрывшись порванным одеялом. Глаза полузакрыты, зрачки поблёскивали. Пот, струившийся по лбу, всё ещё издавал токсичный запах – чувствовался от входа в сарай.

– Не послушали?.. – спросил волк, повернув голову.

Не послушали. Съездили. Нашли себе приключений. Зато кое-что прояснили попутно – вкратце пришлось рассказать о прошедшем дне.

Лесной отвернулся с отвращением. Пробормотал под нос невнятно, тихо чертыхнулся.

– А сам где был?..

В ответ – рык, похожий больше на стон. Усмешка. Горькая отчего-то, как полынь – аж забегали по спине мурашки.

– Если б я сдох, ты бы не плакал, так?.. – не поворачивая головы, произнёс Прокопий. Свёл с хрустом лопатки, укрылся по самую шею.

– Пожалуй, что нет, – согласился Сергей, продолжая слушать тишину в сарае, пока измождённый лесной приходил в себя. Тот просто лежал и смотрел в потолок – обитую толем крышу, мелкие пылинки искрились и плавно оседали, подсвеченные лучами заходящего солнца. В оставленную открытой дверь оно заглянуло вежливо. Цвет заката говорил, что день завтра будет жарким.

– Я был на болотах, – произнёс через какое-то время волк. – Видел могилы своих детей… Ни разу не навещали остров с Ланой... Это тяжело… видеть их погребальные холмики.

Сергей встал, подошёл и молча сел рядом.

– Не понимаю, как жили раньше… рядом с их останками. Думали, так надо… Облегчение наступило, только когда уехали. Перестали видеть… Но не вспоминать…

Прервался, помолчал.

– Могилы ухоженные. Та волчья семья, что поселилась в нашем доме, присматривала за ними. У нас так принято, у лесных… Про́клятый остров… Гоша не говорил тебе, когда в последней раз видел пару лесных, живущую на болотах?..

Не говорил. Многого сообщить не успел перед смертью.

– Сказал лишь, что на них не думает. Ни к чему им такое.

Прокопий хмыкнул.

– Так вот, – сказал волк, – их там нет, той семьи.

Нехорошая напряжённая пауза.

– Что это должно означать?..

– Смерть, – произнёс Прокопий потухшим голосом. – И пока ты не начал строить гипотезы, что куда-то они по-тихому уехали, скажу тебе, что так не бывает. Их просто НЕТ. Неделю, две – не знаю. Возможно, одновременно с Архипом Ивановичем, но ни тел, ни следов расправы. Просто ничего. В нехорошее дело мы влезли, Серёжа… В очень нехорошее и неправильное. Поэтому линяйте завтра отсюда, и возвращайтесь уверенной группой. Повторять не стану, здесь стало опасно…

Новый толчок для размышлений.

– А ты?..

– Дождусь вас. Успею ещё раз поговорить с той гнилушкой в лесу… Тем, что от тебя отвёл хищника. Вздумает прикидываться поленом – возьму бензопилу. Буду от него по куску отпиливать. Вот так-то…

Он повозился, что-то пробурчал про сено.

И тише потом добавил:

– Всё, идите в дом, темнеет. Я спасть хочу. Устал…

Отвернулся, лёг на бок.

Почти что мгновенно засопел.

Снаружи послышался звук подъезжающей машины. Сергей, прежде чем выйти, хотел растолкать Прокопия. Спросить, не опасно ли оставаться практически под открытым небом – уж больно часто заходят гости, шастают по двору, дерутся, убивают. Однако решил не беспокоить: проще присмотреть за ним через окно. Подежурят с Артёмом по очереди.

Самого напарника, когда вышел наружу, Сергей не увидел. «Нива» стояла у забора, водительское и пассажирские сиденья пусты. Куда понесло на ночь глядя? Во дворе его шаги он бы услышал – в дом, получается, тот не вернулся.

Вышел тогда к машине. Закурил, постоял немного. И не успел затушить сигарету, как пропажа нашлась. Шли от дома Кузьмича, вместе с ним.

– Давай, расскажи ему, – сказал Артём, ткнув в бок соседа, когда приблизились и остановились. – И про звонок тоже…

Кузьмич пялил глаза.

– Про лютоволка в лесу что ли сказывать? – не понимал дед, чего от него хотят.

– Про это – я сам. Говори про фабрику…

Кузьмич, пришедший немного в себя после бегства, собрался. Мол, так-то он смелый – просто немного струхнул. Почесал затылок и начал рассказывать.

– Знакомый, значит, есть у меня. Дружок. В конце 90-х вместо мебельной фабрики был спирт-завод. Недолго, года два или три. Так вот мой знакомый сторожем подрабатывал. До спирта другое производство было – подвалы большие. И есть там один выход – он случайно его обнаружил. Мы спиртом тогда приторговывали: он выносил, я принимал… Звоню ему сейчас, про комбинат спросить – ну, этот, твой, мне велел, – и глазами указал на Артёма, – а трубку берёт жена. И сразу в слёзы. Пропал, говорит, больше недели. Ищут. Сел в машину, уехал без телефона, а куда – не сказал. Ни его, ни машины… В милицию заявление написали, а толку-то с хрен воробьиный. Не могут его найти…

После Артём развернул говорившего и вежливо подтолкнул в спину.

– Всё, двигай до дому. За помощь спасибо – завтра вознаградим…

Дед, оглядываясь, поковылял к себе. Явно хотел награду сегодня – не переставал бубнить недовольно.

Ну, вот и на́чало что-то проясняться. Знакомец Кузьмича был из посвящённой общины охотников. Он и возил Архипа Ивановича на комбинат, после чего обоих не стало. Что-то узнали, сунулись и погорели. Дед Архип был опытным охотником, знал большинство подвидов хорошо, потратил жизнь на их изучение. Однако чего-то недосмотрел. Может, по старости, может так звёзды светили. Заглянул в какой-то «пчелиный улей» и поплатился жизнью.

– Утром мы сворачиваемся, – сразу предупредил Сергей. – Номер мобильного записал?

Артём протянул бумажку. Вынул из пачки сигарету, внимательно посмотрел в глаза другу, напарнику и начальнику.

– Так не пойдёт, командир, – заявил он. – Ты хоть и старший в иерархии, но забывать не надо, в чём суть нашей работы. Мебельный комбинат отсмотреть н-у-ж-н-о. Приедет группа – и мы должны их сориентировать. А ты как думал, протокол можно выполнить только наполовину?..

Ой, не хотелось с ним соглашаться. Только напарник был снова прав. Опыта у него всё же больше, знал протоколы не хуже начальства.

– С рассветом выезжаем, – продолжал Артём. – Есть потайная дверца – так отчего ж не заглянуть? А по дороге назад звони в Совет. Докладывай. За нами и так разгребать придётся, наворотили дел – спасибо Гоше и Архипу Ивановичу…

Да, не поспорить. Убийство деда Архипа, участкового Гоши, волчьей семьи на болотах, нападение на них самих, на Прокопия – всё это будет рассматриваться и разбираться отдельно. Сдобрить можно лишь полноценным отчётом по предварительному расследованию.

– Давай уже в дом, – согласился на всё Сергей. – Спишь первым, на сон два часа. Пригляжу за нашим лохматым через окно…

– Пожрать сначала согрею, – устало ответил Артём. Поплёлся нога за ногу к крыльцу.

Ночь над деревней спускалась тёплая. Тихая, ласковая, обманчивая. Волк-оборотень, ведьма и какое-то существо с фиолетовой слизью – вот, что скрывалось за её глубокими складками в темноте…

Подперев дверцу сарая и постояв пару минут, Сергей неторопливо направился к избе.

На кухне, в сковородке, уже шкваркал говяжий гуляш. Сверху лежали комьями гречка, горох. Слюна заполняла рот. Как же хороша была еда в память по Архипу Ивановичу!.. Успешным бы оказалось само расследование.

Оно и подтвердит, что Старый Договор одинаково справедлив ко всем подвидам людей – обычным и лесным, как было когда-то в веках. В это покойный хозяин дома веровал свято.

Следовало верить и им…

Часть 5.