УСЛЫШЬ СВОЁ ЭХО (1/6)⁠⁠

УЗРИ СВОЮ ТЕНЬ

Киммерийская шенширра, или Триумф императора

Дым деревень

Потешная

От Автора: Данное повествование является непосредственным продолжением мини-повести УЗРИ СВОЮ ТЕНЬ (21-й век) и одного из промежуточных рассказов про ранние времена героев – Киммерийская шенширра (18-й век). Действие продолжает разворачивться в 21-м веке, спустя пару лет после основных событий в первом произведении. Кто не читал цикл, может начать. Или попробовать въехать так - вопросы приветствуются...

Это называлось «попасть впроса́к». А если уж совсем по-простому, то «влипнуть». Хорошее слово для сорокалетнего идиота, в чём-то даже прекрасное.

Последним ударом ему едва не выставили челюсть. Чувствовал, как та начала отекать. С виду напавшие оба были незрелыми: хлюпики, лет по шестнадцать-семнадцать, но сила в руках звериная. Нос, похоже, тоже сломали, шатались два верхних зуба и в пятом правом ребре появилась трещина. Последнее ощущалось при каждом вздохе.

Ещё и этот чернявенький укусил его за руку, следы от зубов отпечатались глубоко на левом предплечье. Вот, к чему приводят любопытство и торопыжничество.

– Ну, что, дядь, откроешь? – гнусавил задиристый – тот самый, что кусался и точным пинком под рёбра отправил его на землю. – Долго ж самим выкорчёвывать...

– Нет, уж, помучайтесь, – ответил сквозь дверь сарая Сергей, проверяя свой телефон. Позвонить он успел, даже отправил смс с координатами, пока они пытались стащить его с дерева. Но больше мобильник, увы, не включался. Хотел перед поездкой купить себе новый!

– А вот подожжём сарай – сам из него и выскочишь! – со смехом начал угрожать второй – тоже темноволосый, но кожей не смуглый. Братьями они, вероятно, не были, скорее просто дружки́.

– Как же, подожжёте... – бормотал Сергей вполголоса, ковыряясь в телефоне и ничуть не заботясь, слышат его или нет. – Жареного пожрёте дома. Сюда, небось, за сырым пришли… За тёпленьким, с кровью...

– Соображаешь, дядя!.. – дав понять, что слышит по-звериному хорошо, похвалил чернявенький через дверь. Пнул по ней с силой ногой, затем разбежался и ударил ещё.

Засов был толстым, крепким и пока что выдерживал. Еще и полено подпёрло изнутри. Можно было для прочности воткнуть поломанную лопату, но её Сергей придерживал как оружие. Драться с этими двумя всё равно придётся…

Они «спалили» слежку, когда он шёл тихо за ними, у мини-маркета на заправке. Всего-то хотел проверить, те ли же рожи видел на фотографиях. А у чернявенького, как назло, будто чутьё сработало. Первым заметил «хвост», чем позже бахвалился, козликом прыгая под деревом.

Парнишки дождали́сь, когда их «тень» отойдет от машины, спугнули её и погнали в ближайший лес. Грамотно подкараулили у туалета возле кабинок – отрезали путь к брошенной «ниве». Хорошо, что не прикончили сразу: видно, жрать не совсем удобно, боялись, что кто-то спугнёт – всё-таки ходят люди!

Машина Сергея осталась там, где он её и оставил – отъехал от бензоколонок к обочине перед трассой. И убегал он от своих преследователей через лес во весь человеческий дух! Пока не начал выбиваться из сил. Связь вскоре совсем пропала, пришлось ради звонка карабкаться высоко на дерево. Залез до середины, глянул оттуда вниз – а эти уже стоят, поджидают. Зовут к себе спуститься. Чернявенький так и орал, что сразу, мол, за версту охотников чует. Он-то думал, что давно оторвался, только они бежали по следу – нашли его звериным нюхом.

Слезть всё же пришлось –  иначе б сбили как яблоко палками и камнями. В короткой схватке успели немного навалять. Сергей чудом вырвался и на одном лишь везении добрался до заброшенного сарая, служившего, видимо, складом для инвентаря. Нечего было соваться без Артёма: товарищ по охотничьей общине собирался приехать завтра. Сидел пока у себя в Нижнем, за тысячу километров отсюда……

Оба молодых волка были на взводе. И по мере того, как солнце спускалось к горизонту, разъярялись всё больше и больше. Он слышал это сквозь тонкие стены сарая. Какое-то время с ним ещё разговаривали, спрашивали о не особо важном, дерзили, хохмили. Затем в их голосах стала проскальзывать злость. Особенно у одного – кусачего чернявенького. Он обещал своему дружку́ настоящий ужин. Судя по всему, второй волчонок человечины пока не пробовал.

Изменилось всё в один миг. Голоса обоих зверёнышей внезапно стихли. Затем вдруг раздался рык. Тогда Сергей понял, что разговоров больше не будет – оба обратились. Снаружи сарая темнело, стоял поздний вечер – самое время войти в силу и устроить кровавый пир.

Он даже припал глазом к щели́ – из любопытства. Думал всё, как это начнёт происходить. Двое молодых волков сначала кружили возле сарая, словно потеряли горячий след. Потом по очереди стали набрасываться на дверь лапами. Сергей был вынужден помогать ветхой двери спиной, что б не слетел сидевший засов. Лопата и полено против настоящей силы, в какую превратились два малолетних засранца после обращения, казались бесполезными.

Внезапно снаружи раздался свист.

Сергей, подпиравший дверь спиной, среагировал на звук. Снова припал глазом к щёлке: увидел, как на краю поляны, в лучах угасавшего солнца, появился человек. Невысокий, коренастый и… совершенно голый.

Этот человек медленно двинулся к ним. Затем вдруг побежал.

Волки только и успели сделать шаг к нему, когда он прыгнул стремительно навстречу. И приземлился уже… на четыре лапы.

Так начался бой…

Сергей отпрянул от зазора: сил уже не было, рука выше кисти начинала гореть. Прижался к двери лопатками. Снаружи слышалась яростная возня – рычали, грызлись, скулили, взвизгивали от боли.

А после всё стихло.

Лишь через какое-то время послышались шаги – человеческие. Близко, у самой двери.

– Открывай…

Он отполз в сторону. Откинул одним движением засов вверх.

И в сарай вошёл Прокопий.

– Чего подвываешь? – спросил волк, присаживаясь рядом на землю.

Сергей понял: скрипнула не дверь – это он сам издал сдержанный стон.

Показал Прокопию руку, стянул с неё повязку из рукава своей рубахи. Выглядело совсем плохо – рваная и зудящая рана. Однако дело было не только в этом.

– Что?.. Неужели… всё? – спросил он волка. – Есть, чем рубить? – взглянул горестно на погрызенную руку, служившую ему верой и правдой долгих тридцать девять лет.

Волк посмотрел на него чуть ли не с презрением. Может, и с жалостью – но как же Сергей не любил у него этот взгляд. Потому что знал, за ним обязательно последует нравоучение.

– Могу откусить, – с издевкой предложил Прокопий. – Или вон той лопатой оттяпаю. Грязная, правда, но если нужно, то нужно. Тебе же ведь срочно?..

Подал ему затем ладонь, помог подняться за здоровую руку.

– Дурак… Это если б я тебя укусил, ты бы начал оборачиваться, – сказал он уже без шуток. – А не всякая шваль, которую саму обратили…

Добавил потом с сожалением:

– Не стало-таки одного. Уж больно убить меня хотел. Не разошлись бы мы с ним, пришлось... Второго – возьму с собой. На перевоспитание. В Совет Хранителей доложу сам. И… спасибо, что сообщил…

Пока Сергей возился с рукой, вслушивался с недоверием в свои ощущения и рассматривал рану, Прокопий поднял с земли ту самую обломленную лопату. Посмотрел на неё скептически, поворчал себе под нос.

– Закончишь ныть – буду снаружи, – сказал он.

И вышел в поздние сумерки…

Снова вокруг только люди, и никаких волков. Оставшийся в живых юноша сидел, прислонившись спиной к сосне, обнимал руками грязные ноги. Голову с кудрями спрятал лицом вниз, на коленях. Молча сопел. Из леса с лопатой вернулся Прокопий. Тело второго молодого оборотня поблизости не было. Горел костер, разведенный до этого, потрескивали и прогорали первые сучья. Оставшийся мальчик при появлении старшего волка сжался сильнее. Заплакал.

– Воооот! – назидательно, для Сергея, поднял указательный палец вверх Прокопий. – Первый шаг к исцелению. Теперь бы найти эту гадину, что собирал себе из людей стаю. Старый лесной, вроде меня. Какой только подзе́мыш его укусил, что б творить такое…

Он остановился, бросил лопату на землю. Сел рядом с Сергеем.

– Ты ведь расскажешь мне об этом волке? – обратился уже к мальчику под деревом, заставив его сильнее согнуть плечи. – Конечно, расскажешь. Даже если не очень хочешь…

Из рубахи Прокопий вытряхнул с десяток принесённых картофелин. В полукилометре отсюда стояла деревня, слышно было, как бреха́ли тамошние псы. Успел припрятать останки погибшего, да ещё и едой разжился. Сгрёб костерок в сторону, этой же палкой подкопал ямку и сгрудил туда картошку, присыпав сверху землёй. Потом водрузил огонь на место, добавив немного дров. Одежду погибшего аккуратно свернул и связал в один тугой узел. Вещи второго швырнул шмыгавшему носом хозяину под дерево.

– Одевайся! – сказал ему строго. – Нечего бе́лок срамом пугать…

Сергей к тому времени закончил возиться с рукой. Перебинтовал укус вторым рукавом рубахи и понемногу приходил в себя.

Пока запекалась картошка, Прокопий, немного помолчав, бегло рассказал в двух словах о месяцах, что они не виделись. С той первой их встречи на болотах это была уже шестая. Так вышло, что они стали общаться и были друг другу полезны. Сергей в Совете Хранителей попал на хороший счёт, почти сразу его допустили к урегулированию отношений между обычными людьми и лесными: волками, ведьмами, прочими. На мальчика во время беседы внимания не обращали, и он, в свою очередь, тоже старался к себе его не привлекать. Оделся потихоньку, перестал всхлипывать.

В семье Прокопия за последние полгода случилось прибавление. Детей стало четверо. Под Пермью, куда волк перебрался вместе с Ланой и их близнецами, приезжие охотники по какой-то дикой случайности уничтожили целую волчью семью. Со старыми семьями лесных такого не случалось, считались, что ли, мудрее, опытнее. Убившие их оказались любителями пострелять, действовали просто так, не от общины. Узнали как-то про семью и выследили. Погибло сразу четверо взрослых волков. Осталось двое одиннадцатилеток. Прокопий и Лана сочли знаком судьбы, когда он привел в их дом двоих заблудившихся волчат. Да ещё и выяснилось, что самому Прокопию ребята приходились дальними родичами. Приютили их. Те взяли и прижили́сь. Теперь, если срастётся, возьмут и пятого. Хоть и не потомственный лесной, но куда ж его девать? Сидел, тёр растерянно под деревом ладони.

– Чего пялишься? – спросил вдруг Прокопий Сергея, заметив, как он рассматривал появившийся на груди крест – тот выбился из выреза рубахи. – Славянских идолов мы оставили на болотах. А без веры нельзя. Я ж тоже человек. Просто в волка могу, и живу чуть дольше…

– Знаю, что человек, – ответил Сергей. – Знаю…

Высвободили из земли сготовившуюся картошку. Две сгорели совсем, до угольков. По три поделили между собой. А ещё четыре, небольших, Прокопий откатил мальчишке под дерево; как клюшкой хоккейные мячи – тот вздрогнул, когда первая «цокнула» его в ботинок. Боязливо покосился.

– Жри давай! – велел ему волк.

Парень испуганно стал подтаскивать картофелины к себе. Очищал их на ладони, обжигался, дул и бросал взгляды, сверяясь, правильно ли он всё делает. Похоже, что этого можно было ещё спасти. Первого укусили раньше, давно обратился, попробовал уже человечины и разохотился. Прокопия даже хотел убить.

Но сам нарвался на смертоносный укус.

– Что думаешь? – спросил Сергей волка о случившемся на этой поляне, о тех обстоятельствах, что привели их сюда обоих.

– Хорошего вижу мало, – ответил лесной человек. – Узнать бы, зачем всё это. И лучше побыстрее, пока дел не наделали…

Если уже не наделали. Теперь они понимали друг друга без слов. Сергей сначала не признал в двух парнях волчат, обращенных недавно – сам испугался после укуса, что станет таким же. Потому и понервничал: принял их за потомственных лесных. Но последовавшие объяснения Прокопия заставили насторожиться всерьёз. Какой-то оборотень, с наследным геном, из настоящего волчьего клана, обращал людей в волков-полукровок. Создавал группировку или некую армию – пока не ясно, как следовало называть подобное объединение, ибо цели тоже оставались туманны. Сегодняшний случай с нападением показал, что молодые волки «питались».

Вообще, всё произошедшее походило на некий обряд посвящения – помазать нового волчонка человеческой кровью: так сказать, обустроить ему первый раз. Сергей должен был стать ужином для двоих. Не ясно только, для чего создавалось подобное братство или группа «помазанников». Замыслы лесного, обратившего этих ребят, вряд ли несли что хорошее. Вот и главная причина беспокойства: насколько и как далеко он успел зайти? Была ли уже готовая команда обращённых или успели к самой первой «пробе», когда ещё только всё намечалось.

Безусловно, на некоторые вопросы ответы даст мальчик. Прокопий обещал им заняться, а также доложить обо всём в Совет Хранителей, через главу одного волчьего клана. Сергей со своей стороны продублирует. Старшие Хранители учитывали мнения обеих сторон, потому оба отчёта необходимы к совместному рассмотрению.

Отдельной статьёй добавятся показания мальчика – он был единственный свидетель. Возможно, успеют к некоему началу: правда-то вскрылась. А как известно, прорвавшийся чирей на ноге вылечить легче, нежели тот, что корнями пророс до костей и вызревает невидимо. Вовремя обнаружили, теперь бы разобраться…

– Ну, что? – спросил напоследок Прокопий. – Поплачем, обнимемся? Или так разойдёмся…

Шутка, которую понимали только они.

Сергей крепко пожал в ответ волчью лапу. Вернее, лапа Прокопия сжала до хруста обычную человеческую руку. Размером их ладони не отличались, но звериною силой обладала одна.

– Спасибо.

– Да ладно… – отмахнулся волк.

И вскоре исчез с подростком в ночи́.

Такие вот они, охотничьи будни на выездах…

***

Как он ни пытался погрузиться в дрёму после ночного звонка, но, видно, было уже не заснуть – сон перебило. Зря только проворочался. Теперь ещё будильник звенел раздражающе. Они будто сговорились с солнцем – одно светило в глаза сквозь шторы, а мелкая звенящая железяка неприятно щекотала перепонки. И ведь рукой не дотянешься, грохнулся за прикроватную тумбочку ночью, пиликал там, пока не заткнулся – закончился пружинный завод.

Сергей перекатился на соседнее место. Дал себе ещё десять минут перед душем, но прошло полчаса, а двигаться не хотелось. Пора бы и встать. Носом напоследок уткнулся в подушку и глубоко вдохнул, с наслаждением. Запах Кристины из постели не выветрился. Стойкий, с послевкусием, как многие её слова, при этом очень приятный, наверное, даже родной. Прошло два месяца, как она уехала, а запах держался, словно парфюмы лучших французских домов. Что, ведьмы так «метили территорию»?

Тоненько, на кухне, запела микроволновка. Зная свою лень, так он устанавливал второй будильник. Очень практично – не заглушить рукой и не добросить сандалией. Так или иначе придётся вставать, двигаться в ванную, делать завтрак, попутно кормить терпеливого кота. Арсений был глухонемым после травмы, они подобрали его в прошлом году, на дороге за́ городом. Кристина первой его увидела в свете фар, остановились и месяц потом выхаживали. Немота сохранилась, слух не вернулся, а кот стал настоящим призраком – бесшумно бродил по квартире и не был беспокойным. Даже не требовал еды: молча сидел возле мисок и ждал – ангельское терпение, виду не свойственное. Красиво урчал, когда наедался, тёрся перед уходом о ноги и всегда провожал до выхода. Встречал не у дверей, а смирно сидел возле спальни, зорко наблюдал за порогом оттуда. Жизнь научила Арсения быть осторожным…

Совет Хранителей и Старейшин, для которых Старый Договор был главным документом, политику вёл внутри себя строгую. Жёсткая иерархия, уровни допуска к информации, ранги голосов на собраниях и прочая субординационная чушь, от которой Сергей устал ещё на военной службе. Организация сложная, на самом деле, а главное – нужная и полезная. Единственный регулятор отношений между обычными людьми и теми, кто привык называть себя людьми леса. Выяснить не удалось, когда впервые появилось в России это сообщество. Упоминания вскользь уходили глубоко в века, во времена правления Ярослава Мудрого с сыновьями и раньше. По-разному именовалось в веках. Сергей не успел понять, как настолько быстро сумел оказаться в сообществе на хорошем счету. Артём предположил, что без стараний Архипа Ивановича и Прокопия не обошлось. То старое дело на болотах показало, кто принял за ночь больше правильных решений.

Вчерашний же звонок оповестил, что по Нижегородской области Сергея назначали главным координатором. Третье лицо после Хранителя, получается. А сегодня уже просили выехать за пределы области. И принести соболезнования от имени нижегородцев соседям-северянам – ночью, к сожалению, скончался Архип Иванович. На девяносто восьмом году. Крепкий был дед.

Удивлением для Сергея его смерть не стала: следил за стариком – тот начал угасать ещё зимой. Что ж, выполнит это поручение, которое для себя считал больше долгом, и отправится получать новые полномочия. Перед каждой должностью полагалось сначала побывать на собрании, и проводил их Совет не где-то, а в одном бывшем старинном поместье, немного южнее Тобольска. В общем, предстояла неделя разъездов. Прекрасно проходил отпуск в отсутствие Кристины. Сначала укусили в руку, а теперь поездки через пол России. Ничего не поделаешь. Сам во всё и вписался, когда принял из рук Архипа Ивановича Старый Договор. Честь старику нужно было воздать.

Небольшая поломка машины в пути задержала на пару часов. И к Архиповке, где жил, родился и умер Архип Иванович, Сергей подъезжал вечером. Солнце облокотилось на сонные деревья.

За пару лет, что прошло со времени его пребывания здесь, деревня сильно обмелела. Из пятнадцати жилых домов осталось одиннадцать. За последнюю зиму лишь семь из них дымили по ночам трубами, четыре вновь заселились только весной. Кто-то переехал на работу в город, в тёплое время возвращался к жизни в лесу, когда дороги к Архиповке становились проездными. Вот так живёшь, живёшь, а однажды просыпаешься утром – и понимаешь, что уже на кладбище. Вымирала деревенька, основанная здесь в 16-м веке.

Машину он остановил возле забора. Сразу понял, что на подворье Архипа после смерти хозяина наступило некое оцепенение. В огороде, возле сараев и парников, перед фасадом дома и в стороне – ни души. Заходить потому не стал. Только посмотрел в пустые глазницы бараньей головы на шесте́. Участковый Гоша, который должен был встретить гостя из Совета, видимо, пока отсутствовал, связь тут ловила плохо, и его мобильник был отключен. Что ж, отчего не пройтись…

Сергей отошёл от машины и двинулся по наполовину заросшей улице. За растительностью давно не следили, клёны и вязы с берёзами наступали, давали ростки, никто их не выкорчёвывал. Когда-то всё снова станет лесом, много людских поселений растворилось в глухих местах, оставшись без хозяев.

Уже во дворе третьего по счёту дома показались первые признаки жизни. Там, на лавке, похожей на нелепо сколоченный удлинённый табурет, сидел мужик. Сергей открыл калитку и зашёл.

Увидев незнакомца, дед встал. Лет шестидесяти пяти, с жидкими волосёнками и, судя по смазанным движениям, пьян просто вдрызг. Сразу начал двигаться навстречу, в каком-то задоре поднял кулаки вверх.

– Мне нужен Георгий, ваш участковый! – упреждающе издалека крикнул Сергей. – Я приезжий…

«Таран» было не остановить. Дед добежал до него и начал агрессивно напрыгивать. Размахивал нелепо руками, демонстрируя нешуточный уровень боевых искусств.

«Ну, вот, началось…» – успел он подумать.

Хозяин неожиданно поскользнулся на каких-то объедках и быстро упал. Резво вскочил с земли, не сдался и перешёл к новому боевому уровню.

– Сурово… – вынужден был признать Сергей, отступая.

Дед крякнул что-то сильно воинственное и снова упал.

Сидел уже на земле, не вставал.

– Гоша, говорю, мне нужен… – заново было сказано для защитника своих пенатов.

Хозяин вроде бы понял. Всё равно пучил глаза, дышал как после хорошей драки, в которой, несомненно, одержал верх. Всем видом показал, что порох ещё есть, вот только отдохнёт немного. Жалко, сел не на трон, а в лужу.

Сергей протянул ему руку.

Дед гордо уклонился, отринув её плечом. Попытался встать, но опять хлюпнулся задом в жижу.

– Ну, как знаешь…

Кузьмич. Некому тут было, кроме него, хулиганить. Вышел на пенсию и пил после этого безбожно – Архип Иванович о нём рассказывал.

Ноги повели обратно к калитке.

– Сп… Спужался?!... – выговоривая кое-как, бросил вдогонку боец.

Выкрик остался без ответа.

Обойдя всё небольшое поселение, Сергей вернулся к машине. Постоял возле, взявшись за ручку дверцы, и всё же решился зайти во двор к Архипу Ивановичу. Осмотреться. Гроб с телом Хранителя находился в избе, без Гоши заглядывать внутрь он не решился. Начал вышагивать по дорожкам между грядками. Дед Архип до последнего занимался хозяйством: прилежно высаживал лук, кабачки, огурцы. Петрушка распушилась нечёсанными кудрями. Осиротело теперь хозяйство. И птицы во дворе не осталось – наверное, перешла вся к соседям.

Любопытство, однако, привело ближе к дому. Вернее, сразу за него. Все пару лет в голове вертелась картинка со славянскими идолами и, наконец, Сергей рассмотрел фигуры. Их было три. Ориентироваться в мифологии пращуров за это время он научился. Перун, Сварог и Велес. Вместе их редко ставили. Видимо, у Архипа Ивановича имелось уважение ко всем троим, о чём-то просил своих истуканов. Подгнившие подношения, похоже, были недельной свежести, лежали возле каждого.

Внезапно воздух раскалился.

Что такое? Сергей почувствовал, как застучало в висках. Кристина помогла бороться с лишним весом и скачков давления не наблюдалось давно. Тем не менее пульс подскочил почти что вдвое, судя по ощущениям. Два пальца к шее – 140-150. Паника, нарастающая лавиной, охватила мгновенно.

«Обернись… Обернись…» – послышался шёпот.

Он резко повернулся на месте.

Никого.

«Обернись…» – нарастал тревожный голос в голове.

Пот выступил на лбу и потёк в глаза. Что за херня? Ружьё лежало в машине, в багажнике. Пятясь, Сергей отступил к забору, но ноги возле него будто вросли в землю, претили бежать. Взмокла на спине рубаха.

«Обернись… Обернись!..»

В глазах стало мутнеть. И лишь последний луч солнца, садящегося за деревьями, как будто встряхнул его – вытянулся и ударил палочкой-выручалочкой. Паническая атака столь же внезапно закончилась. Голос исчез.

В этот миг, с другой стороны дома раздался громкий шлепок. Будто кто-то перескочил через забор; и дальше – топот бегущих лап. Потом этот некто остановился. Возня на земле. Перешёл затем на ноги и из-за угла показался человек. В этот самый момент Сергей запоздало увидел справа от дома висящую на заборе форму. Странно, что сразу её не заметил.

Мужчина был гол. Зыркнул на него, молча поприветствовал и быстрым шагом прошёл к забору, начал одеваться.

– Чего вылупился? – бросил он через плечо. – Прокопий говорил, что тебе не вперво́й голых мужиков разглядывать…

И этот язвил. Что ж они, всё волчье племя лесных было остро́ на язык?..

– Здравствуй, – одевшись и подходя к нему, сказал Гоша.

Пожали друг другу руки.

– Засветло, и в волчьей шкуре? – спросил Сергей о виде, в котором разгуливал местный участковый. Бегал при свете солнца волком.

– Так нюх острее, – ответил тот. – Ничего не пойму. Что-то тут у нас происходит…

Ещё бы. Люди умирают, и в воздухе не самое ладное.

– Я слышал какой-то шёпот…

– Много чего сейчас услышишь. Пойдём в дом, – сразу сказал Гоша, уводя его к крыльцу. – Дед Архип не вчера умер. Семь дней назад. Думал, что сам «вывезу», разберусь пока без Совета. Но как-то всё хитро́. Не вывожу…

– Что-что?.. – переспросил Сергей, с удивлением запнувшись на ступенях. – Семь дней?..

– Да заходи, говорю! – раздражённо произнёс участковый-оборотень. – Вместе и решим, насколько я накосячил…

***

Архип Иванович лежал в простеньком гробу, сколоченном наспех из дубовых досок. В новой холстяной рубахе, какие любил – широкие, не цветастые, под поясо́к. Добротные шерстяные штаны с лампасами. Руки, как полагалось, сложены на груди.

– Не гниёт, старый чёрт… – зло обронил Гоша. – Хотел сначала всё скрыть, а потом по-тихому разобраться… Не вышло. Пришлось звонить в Совет. О причинах, насколько ты понял, туда я не доложил. Думал, тело разложится – запах будет даже от закрытого гроба, никто лоб целовать не полезет. А он ни в какую…

Увечье, нанесённое старику, было слишком очевидным. Схватили за шею и разорвали горло. Зубы крупные, волчьи. На обычного серого или собаку не спишешь.

– А местные что?.. Из ваших.

– Да проверял я!.. – взвинтился Гоша. – Им-то это зачем? Жить сюда переехали.

Он говорил про две волчьи семьи лесных людей. Одни поселились далеко, в оставленном на болотах доме Ланы и Прокопия, другие – немного ближе. Немолодые, знали цену спокойствия.

– Я… должен буду доложить, – резюмировал Сергей, взглянув на тело ещё раз. Не случайный укус, сразу видно – рвали, чтобы убить.

– Дай мне два дня, – сказал на это участковый. – Есть ещё пара мест, куда я нос не сунул. Потом доложишь. Перед Советом отвечу сам.

Докладывать, чтобы всё потом обошлось без последствий, было бы правильным. И лучше сразу, сейчас. Но лесной, почитающий Договор – большая ценность, особенно сотрудничающий с Советом. К тому же Гоша работал в органах, рисковал работой, да и не только, скрывая нападение на старика. Тот, кто его убил, вроде не прятался, тело оставил прямо во дворе. С другой стороны, никаких следов. Может, спугнули, потому и бросил труп?

– Но… ты же волк… – сказал Сергей участковому. – Должен же был почувствовать чужое присутствие…

– Вот именно, что волк! – ещё раздражённей произнёс Гоша. – И я не учуял…

Щёлкнул пальцами, заходил взад-вперёд.

– Пять дней как ищейка бегаю по лесу – а ничего. Позавчера пьяного вдрызг Кузьмича напугал – за́пил ещё больше, когда в шкуре меня увидел. Всем растрынде́л, что волки вернулись. Ладно, никто не поверил. Да и народу тут десять человек, одни старики…

Хо́дики на стене зашипели, натягивая пружины. Выехала кукушка. Только сейчас Сергей оглядел стены жилища, в котором бывать не доводилось. Скромное, чистое, ничем не отличающееся от простых деревенских домов, стены до середины выкрашены в синий, до потолка и на нём самом – свежая побелка. Без люстры, с обычной лампочкой Ильича на плетёном проводе. Вход в кухню и спальную занавешены ситцевой тканью. Прошло семь дней, и нигде не пылинки. Видимо, Гоша убирался.

– Ладно, – сказал он, направляясь к выходу. – Оплачешь – буду во дворе…

Вышел.

Часы отбили десять ударов......

Бледное лицо Архипа Ивановича почти не изменилось. Как будто спал. Неужто вымолил себе нетленность у идолов во дворе? Медицина давала таким моща́м объяснение, но мысли сейчас в голове были о другом.

«Кто ж тебя так?.. Чья пасть рази́нулась?..»

В 44-м и 45-м Архип воевал. Медали были сложены в гробу, подле плеча. Несколько свитков на старославянском. «Последняя колыбель», как выражался Прокопий. Даже рука у деда была тёплой, словно не мертвец, а прикорнувший на часик путник. Спал мирно, как прожил и всю свою долгую жизнь.

Стоять долго рядом и томиться тягостными мыслями Сергей не стал. Погладил покойному руку и вышел во двор. Ни слова не сказал, хоть и был удивлён, когда увидел оборотня с сигаретой и пьющего из стакана водку.

– Лютые волки пришли… Лютые волки… – всё повторял Гоша с усмешкой про их случайную встречу с Кузьмичом возле леса. Того ведь можно было понять – запьёшь тут, когда навстречу выскочит зверь размером чуть меньше молодого бычка.

– Лютоволк, – поправил Сергей.

– А?.. – переспросил Гоша, наливая и ему. – Что за зверь?..

– Забудь…

Где-то за забором, в чьём-то курятнике провопил поздний петух. Не то проснулся и перепутал вечер с утром, не то просто такой характер – лишний раз дамам-курам напомнить, кто в их сарае хозяин. Бдит в любое время суток.

– Ты это… – сказал участковый, когда выпили и закусили свежим зелёным луком с грядки. Стемнело, под крышей дома тускло горела лампочка, сидели за столом, где когда-то с Архипом Ивановичем и Артёмом пили травяной чай. – Допьём – определись. Либо идёшь нахер и звонишь в свой Совет, докладываешь о причинах смерти, либо за пару дней всё же найдём, кто его так… Сами разберёмся и можно о проблеме не сообщать. Мне тут вместо Архипа какой-нибудь мозгоклюй, которого пришлют, не нужен – ты ж не поедешь? А у меня всё чётко. Кроме вот этого случая…

– Сложная ситуация, – неопределённо ответил Сергей.

– Конечно, бл.дь, сложная! – Гоша придвинулся к нему через стол лицом и на миг его глаза вспыхнули жёлтыми волчьими огоньками. – Он словно метёлку на хвосте таскает! Не оставляет запаха… Такое возможно в двух случаях, редкое умение. Либо рождён от лесной женщины и волка, либо… С ним ведьма. Поэтому – пока никому!..

– Что… Прокопию тоже? – спросил Сергей. – Хотел бы с ним посоветоваться.

– Никому!.. Даже ведьма не каждая сможет такое! Ну, отобьёт «по горячему» запах. Только часа через три след снова живой – а я не учуял!

Кулак с грохотом опустился на столешницу.

Что ж… Не доверял даже оставившим эти земли Прокопию и Лане. Вряд ли они тут замешаны, но сейчас в сидевшем перед Сергеем лесном говорил больше сотрудник органов. Проверять – так всех. Потом уже делать выводы.

– Мужики!.. – раздался вдруг голос из-за забора, заставив вздрогнуть.

На штакетнике повис Кузьмич. Пока они вели беседу на повышенных тонах, он подошёл бесшумно.

– Иди спать, – не повернув головы сказал ему Георгий. – А то лютые волки придут. Укусят за бочок…

Допил из своего стакана.

– Слушаюсь, товарищ начальник… – обиженно ответил пенсионер, пытавшийся недавно побить Сергея.

На этот раз забор, на котором он висел, скрипнул, когда нетрезвое тело покинуло его. Ноги неуклюже потопали в темноте, загребая носками землю и цепляясь за сорняки.

Луна показалась из-за рваного облака...

Часть 2.