Тризна. 8⁠⁠

Глава 10

Два часа с Вертяком оказались гораздо сложнее, чем Воронцов мог себе представить. Гадкий, язвительный шельмец не упускал возможности поддеть мужчину, припоминая ему ту ночь в доме Авдотьи.

- Что за мужик пошёл, - сетовал он, - сколько лет живу на свете, а таких трусливых не видал. Знаешь, как раньше про таких говорили? Молодец против овец, а против молодца и сам овца.

Громко, рассмеявшись от собственной шутки, Вертяк икнул.

— Это против каких овец я был молодец? – не понял Воронцов, - ты что вообще такое говоришь?

- Как это против каких? Мыши за печкой поскреблись, ты на душу рюмочку принял и не испугался.

- А молодец значит ты получается?

Зверёк явно зарделся, даже походка его изменилась.

- Ну, конечно, я, кто ж ещё.

- А как у такого молодца и хозяина, оставленного за домом следить, мыши за печкой появились? – попытался подловить его Воронцов.

- Ты городской житель, деревенской жизни не знаешь совсем. Как же в доме без мышей-то? Где еда, там и они. А где мыши, там и змеи – пищевая цепочка, если по-умному, а если по-простому, то закон жизни. Все мы с кем-то соседствуем.

Хитро прищурившись, зверёк глянул на Воронцова довольно.

- Что, съел?

- Ай, да ну тебя, - махнул рукой Воронцов, поняв, что спорить бесполезно.

Когда они дошли до развилки, зверёк обернулся кошкой и в деревню они вошли в приличном виде, не вызывая вопросов. Стоя у магазина, Воронцов переминался с ноги на ногу. С одной стороны нужно было пополнить запасы, с другой - ему не хотелось снова наткнуться на осуждающий взгляд продавщицы. Ему, как человеку воспитанному, было неприятно услышать обвинения в алкоголизме, да и в целом прямолинейность деревенских его немного коробила.

- Ну, что встал, как столб? – оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто их не услышит, сказал Вертяк, - давай уже, или туда или назад.

- Да там продавщица такая, - замялся Воронцов, - недолюбливает меня, похоже.

- Продавщицу беру на себя, если купишь конфет, - фыркнул зверёк потише, - пошли давай.

Неуверенно открыв дверь, мужчина сделал шаг в неизменно пустующий торговый зал, кот тут же шмыгнул у него между ног.

Продавщица сидела на том же месте, где и всегда и листала тот же журнал. Когда открылась дверь, она подняла глаза, окинула его безразличным взглядом с ног до головы и снова погрузилась в листание журнала.

Воронцов дошёл до прилавка и остановился. Она не отреагировала. Негромко покашляв в кулак, он скосил глаза на неё – никакой реакции. Кошка подняла лапу и, зацепившись когтями за штанину, подёргала.  Отодвинув её ногой, Воронцов прочистил горло:

- А можно вас?

- Замуж, что ли? – даже не подняла глаза девушка, - так я за алкаша не хочу.

- Мне бы продуктов немного.

Тяжело поднявшись, она нехотя пошла в его сторону. При первой встрече, когда она была улыбчивее и вовсю заигрывала, её даже можно было назвать если уж не симпатичной, то миловидной наверняка. Сейчас же, грузная и недовольная, она словно прибавила лет двадцать.

- Ну? – остановилась она напротив Воронцова.

В эту секунду на прилавок запрыгнула кошка. Громко, мурча, она уверенным шагом направилась к продавщице и уткнулась сначала ей в грудь, потом начала ластиться, потираясь головой.

- Ой! – всплеснула руками девушка, — это кто такой хорошенький? Кто такой миленький?

Кошка среагировала моментально, встав передними лапками на грудь, выпуская и втягивая коготки, переминая лапками и потянулась мордочкой к лицу продавщицы.

Та, растаяв за мгновение, подставила лицо кошке и принялась начёсывать ей бока, от чего животное мурчало еще громче.

- Какая ты сладкая, какая ты ласковая, - умилялась девушка, — это ваша?

Наконец-то она посмотрела на Воронцова без презрения.

- Моя, - неуверенно ответил тот.

- Хорошая она у вас.

- Кхм… Ну да, спасибо, - он сдержал улыбку, зная каким гадом бывает Вертяк, - можно мне немного продуктов?

- Конечно! – девушка сняла лапки кошки со своей груди и, не переставая почёсывать ей брюшко, - что вам?

Воронцов перечислил продукты, девушка пошла за ними. Кошка тут же запрыгнула на плечо и хриплым шёпотом сказала на ухо:

- Конфеты не забудь! Я тут для чего стараюсь!

- Ладно, - шикнул мужчина.

- Что говорите? – вернулась продавщица со взвешенными продуктами.

- Конфет, говорю, взвесьте пожалуйста. Шоколадных, грамм двести.

Кошка громко и хрипло мяукнула.

- Триста, - поправился Воронцов, - и немного леденцов.

Забрав продукты, они попрощались, и мужчина с кошкой вышел на улицу.

- Ну ты видел? Не баба, а мечта, - запрыгнув Воронцову на плечо, хрипло наговаривал на ухо Вертяк. В образе кошки он ещё больше смахивал на чертёнка.

- А ты прямо-таки спец в общении с женщинами.

- Конечно, спец! Я вон за две минуты уже у неё сиськи мял, пока ты мямлил.

Воронцов поморщился. Грубость была ему неприятна.

- Ну и хам же ты.

- Зато не нюня, - кошка спрыгнула с плеча на землю и побежала немного вперед. Воронцов обрадовался, хоть немного побудет в тишине.

Зайдя в дом, Вертяк начал сразу протопал в большую комнату, достал из рамки фото хозяйки и, разинув пасть, сложил в свой зоб. Потом деловито заправил постель, оставленную Воронцовым после побега, набросил тюль на аккуратно сложенные подушки и разгладил одеяло.

— Вот пускаешь свинью в дом, она из неё свинарник и сделает, - не удержался он от очередного укола.

Уязвленный Воронцов не сдержался:

- Да что ты прицепился ко мне? Сам напугал, вот я и бежал. Разве нормально так с гостями поступать?

- Гость в дом зайдёт, да обувь снимет. А ты своими грязными ботинками по чистым коврам ходил. Гардину вон сломал, по шкафам шарил. Какой ты гость после такого? Ты свинота обыкновенная.

- А ты кто, горничная? За чистоту меня отчитывать, как школьника. Я думал, что еду в заброшенный дом, зашёл, а тут темно, не видно ни шиша. Вот и прошёл в обуви. Откуда ж я мог знать, что тут есть ненормальный мифический уборщик с раздутым чувством собственного достоинства!

- А дома, если свет не включен, тоже в обуви прёшься?

- Да хватит уже! – взмолился Воронцов, понимая, что спорить со зверьком у него просто не хватает сил, - что ты хочешь, чтобы я извинился?

- Не помешало бы, - буркнул он.

- Хорошо. Извини меня, слышишь? Из-ви-ни! Достаточно?

Вертяк окинул его задумчивым взглядом.

- Нужно ещё кое-что сделать, - серьёзно произнёс он.

Воронцов вопросительно поднял брови.

- Под хвостом меня поцелуй, - паршивец громко расхохотался, а мужчина закатил глаза. Его нервов совершенно точно не хватало на общение с этим адским исчадием.

- Ладно, ладно, не обижайся, - вдруг сменил он тон на примирительный после того, как Воронцов театрально развернулся и вышел из комнаты, - можешь не целовать, конфеты отдай и считай мы квиты.

Достав из кармана пакетик со сладостями, мужчина положил их на стол.

Зверёк с урчанием тут же засунул морду в пакет и зашелестел обёртками.

- А для чего ты нужен? – вопрос удивил Вертяка и он, на минуту прекратив жевать, поднял на него глаза.

- Как для чего, Маришка же чётко сказала – отведи этого остолопа, а то он между двух сосен заблудится. Ну или как-то так.

Зверёк развернул очередную конфету и закинул в огромный рот. Воронцов решил пропустить мимо ушей оскорбление.

- Да я не об этом. Ну вот в сказках всегда у каждого существа есть свои обязанности. Домовой за домом следит. Или там, не знаю, - Воронцов задумался, перебирая в памяти детские сказки. Как назло, ничего не вспоминалось, - ну ты понял. Для чего ты нужен, какие твои функции?

- Функции, - фыркнул Вертяк, - слово-то какое мудрёное. Ну у меня самая ответственная работа из всех. Домовой твой, он что делает? За порядком в доме следит, за здоровьем жильцов приглядывает, с детишками повозится, если нужно. Так себе обязанности.

Неожиданно по потолку что-то глухо ударило прямо над их головами. Воронцов вздрогнул и поднял глаза на потолок.

- Да не ори ты, - громко крикнул Вертяк, подняв голову — это ж я для примера.

- Так вот, о чём я, - он вернулся взглядом на Воронцова, - а, обязанности. Меня и моих сородичей испокон привлекали в помощники ведьмы. Только это сейчас колдуньи представляются жуткими и погаными бабами, а вот во времена моего деда ведьмами называли женщин мудрых, обладающих знаниями, ведающих.  Такие женщины в хворях разбирались, травы полезные собирали, лечили. Польза была от них и им почёт. А потом поменялось всё. Наш род самый достойный и работа наша тоже самая важная. Они ж без нас, как без рук. Не справляются. И наш брат у них всегда в помощниках был – принести, подать, запомнить, подсказать. Ну и спрятать.

Вертяк раскрыл свою огромную пасть и указал пальцем внутрь.

- Так вот зачем тебе этот мешок, - понял Воронцов, - храните там необходимое?

- Ну не только, ещё и для красоты, - немного смутился Зверек, закрыв рот и для наглядности надул зоб. Зрелище было то еще и Воронцов, приложив кулак ко рту, сделал вид, что закашлялся, чтобы не рассмеяться.

- Ну, думаю вполне себе удобно, - только и смог он выдавить из себя.

- Конечно! Я гарантирую сохранность спрятанной вещи. Хочешь проверить?

- Как проверить?

- Ну вот смотри, - Вертяк взял вилку со стола и забросил себе в зоб. Потом открыл пасть шире и подполз ближе в Воронцову, подставляя её. Пасть оказалась больше самого Коловёртыша в несколько раз, внутри полностью покрытая рядами острейших, треугольных зубов до самой глотки. Превозмогая отвращение, Мужчина приблизил руку, но зубы в пасти резко сменили направление, и они уже не были расположены аккуратными рядами. Они были направлены острием наружу, угрожающе поблёскивая.

Дёрнувшись, мужчина отскочил назад и рефлекторно спрятал руку за спину.

- Страшно? – хохотнул Вертяк, — вот так вот. Никто чужой не сможет у меня отнять спрятанное. А ты помни об этом, когда в следующий раз будешь обидное говорить. А то могу и за зад укусить.

- Угу, - буркнул Воронцов, - запомнил. Ты доел? Пошли, времени уже много.

Шельмец закинул в пасть недоеденные конфеты прямо в обёртке.

- Потом доем, какие проблемы, - и, повиливая задом из-за раздавшегося брюха, заторопился к выходу.

Глава 11

- Паскудная погода, - бормотал Воронцов и, подняв ворот телогрейки, спустился с крыльца.

Мелкий, тёплый дождик моросил уже почти час. Тяжёлые тучи, заволакивающие небо, явно давали понять – сегодня он не закончится.

- Сам ты паскуда, - скакал вприпрыжку рядом Вертяк, - а погода отличная. Дождь не дубина, не убьёт дебила.

- А может доморощенный философ дома останется? – Воронцов закатил глаза, его здорово раздражали присказки шерстяного.

- Хрен тебе, велено вместе ходить, вот и хожу. Можно подумать, мне это в радость. За дитём малым и то проще смотреть, оно хоть не глупое, - вредный зверёк повернулся и показал фиолетовый в пупырышках язык Воронцову.

- А помолчать ты можешь?

- Да легко. Всё равно с тобой не о чем говорить, - зоб Вертяка поджался, и зверёк засеменил вперёд.

- Ну и чудненько, - сказал про себя Воронцов.

Шли они достаточно долго. Уже потеряв ускакавшего дальше зверька из виду, мужчина вертел головой налево и направо в поисках меток, обозначенных Маришкой. Вот впереди показался небольшой просвет, по центру которого росло единственное дерево, разделенное на два ствола. Маришки ещё не было.

Сунув руку за пазуху, чтобы достать подношение, он замер. Показалось? Постоял пару минут, вслушиваясь. Лес молчал и ему, казалось, совсем нет дела до человека.

- Показалось, – пожал он плечами и принялся складывать еловые ветки на земле.

Как наказывала Мария Павловна – на голую землю класть нельзя. Сам за столом ешь – скатерть стелешь, вот и Хозяина обижать нельзя. Еловые веточки будут в самый раз.

Снова странный звук царапнул слух. Даже в полной тишине звук был едва слышен, но то, что он был, Воронцов уже не сомневался.

- Маришка, это вы? – крикнул он в глубину леса. Тишина отвечала ему.

Дважды показаться не может. Напряжённо всматриваясь в лес, он пошарил рукой по земле в поисках любого полена, тяжёлой ветки или хотя бы камня для защиты. Ничего, кроме мелких веточек он не нащупал. Для защиты они не подходили, а отвести взгляд от леса Воронцов опасался. Если там волк или кабан – оглянуться не успеешь, как набросится. Ещё и Вертяк куда -то запропастился.

Впереди, между деревьев, что-то промелькнуло. Разглядеть, что это было он не успел, но напрягся ещё больше. Никто из местных это быть не мог.

Во-первых, слишком рано для походов в лес, да и по одному не ходят. Зверь голодный, скольких уж порвали за последние годы по рассказам Маришки. А вот если идут по двое или трое, шум создают, зверь не подходит, боится.

Во-вторых, эта часть леса непроходимая. Многолетний бурелом закрыл вход сюда, даже следов от давних тропинок не осталось. Если кто хотел в лес зайти, то заходили со стороны речки. Там деревья росли реже и тропа была шириной в два человека.

Значит зверь. Притаился там, за деревьями, наблюдает за ним. Выслеживает, как кролика и подбирает момент для прыжка. Он – добыча.

От напряжения у Воронцова проступил пот на лбу. Одна капля скатилась и упала прямо на ресницы. Подняв руку, чтобы стереть её, он снова заметил движение между стволами деревьев. Ярко красное пятно. Значит не зверь, но легче от этого не стало. Если человек, то почему прячется? Пришедшие с миром так себя не ведут.

Выпрямившись во весь рост, Воронцов прочистил горло и, понизив голос, придавая ему устрашения, крикнул в лес:

- Выходи! Кто-бы ты ни был!

Девичий смех зазвенел лёгким колокольчиком. Из-за дерева показалась девушка – толстая коса ниспадала почти до земли, старомодный сарафан красного цвета, венок из еловых веток на голове и огромное количество украшений. На руках и шее разноцветные бусы, пояс вышит блестящими камнями и огромные золотые серьги. Они казались настолько большими, что непонятно, как держались в ушах, не обрывая их.

Она обхватила руками молодое деревце.

- Ку-ку, - прокуковала она и спряталась за ствол.

-Эй, ты кто?

- Ку-ку, - девушка выглянула с другой стороны дерева и прокуковав, снова рассмеялась и спряталась.

Девушка? Здесь? Кто такая? Как пришла сюда? В таком лёгком платье по холоду и дождю. Может больная?

- Ты кто? – повторил сбитый с толку Воронцов.

Девица, раскинув руки в стороны, вышла из-за дерева и начала кружиться вокруг себя, напевая что-то незнакомое, но мелодичное.

Её поведение начинало раздражать, хотелось взять за шиворот и хорошенько встряхнуть.

- Дурочка местная, что ли? – буркнул под нос озадаченный мужчина.

- Ты за меня не переживай, - девушка остановилась, лицо её посерьезнело, и она смотрела на Воронцова в упор, - за себя бойся.

И снова принялась кружиться, напевая.

Как она услышала, до неё метров сто, не меньше. Смех становился всё ниже и грубее, танец всё резче и быстрее. Хохот превратился в нечто среднее, между карканьем ворон и кашлем курильщика.

Воронцов потихоньку отступал назад. Чем больше приближалось странное видение, тем дальше от отходил.

Неожиданно вся полянка ожила – трава заходила ходуном, как будто её трепал сильный ветер. Но ветра не было. Ног мужчины что-то коснулось и от отпрыгнул – змея проползла мимо него, направляясь прямиком к девушке. Вторая. Третья. Десятки змей торопились, проскакивая даже между стоп и совершенно не обращая на него никакого внимания.

Воронцов замер. Змеи были его страхом детства. Он приходил в первобытный ужас даже при виде ужей. Сейчас, при виде полчищ смертоносных рептилий, он забыл, как дышать.

- Вертяк. Вертяк, ну, где же ты, миленький? – одними губами шептал он, не в силах пошевелиться.

А змеиный поток, тем временем, всё не заканчивался. Те, что уже подобрались достаточно близко к странной девушке, подняли головы из травы и, не сводя с неё глаз, медленно покачивались в едином порыве. Как адские стражи, тысячи гадов окружили беснующуюся в диком танце девушку, из травы поднимались все новые и новые головы. Самой земли уже не было видно под их телами. Вдруг она резко остановилась, устремив свой взор прямо в глаза Воронцову. Все внутренности скрутило от страха. Змеиные головы, под аккомпанемент зловещего шипения, тоже повернулись на него и замерли.

Взгляд девушки пробирал до самых костей, не давая возможности ни закричать, ни пошевелиться. Он чувствовал себя как в мышеловке – спасения от этого гипнотизирующего взора не было.

Девушка, тем временем, начала уменьшаться в размерах. Она становилась всё ниже и ниже, полы сарафана собирались на земле большими складками, пока её руки свободно не коснулись травы. Опёршись на ладони всем телом, она наклонилась вперёд и из-под сарафана, в том месте, где ещё минуту назад были ноги, вывалились на свободу кольца змеиного хвоста. Хищно улыбнувшись, девушка бросилась к Воронцову и, преодолев расстояние между ними за долю секунды, навалилась на него. Он не мог сопротивляться, лишь беспомощно постанывал, не в силах оторваться от взгляда хищника, крепко сжимавшего горло руками. Подтягивая змеиным хвостом, девушка всё больше обвивала тело своей жертвы смертельной хваткой.

Зрачки её широко распахнутых глаз вытянулись и залились чёрным цветом.

- Ку-ку, - прошепелявила она грозно и приоткрыла рот. В полном онемении Воронцов наблюдал, как прежде аккуратный женский ротик открывался до огромных размеров. Когда подбородок упёрся ей в грудь, с верхней беззубой челюсти, блеснув тягучей слюной, высвободились два длинных, острых клыка.

Крепкая рука схватила один клык и с силой дёрнула на себя.

- Ах ты, чужеяд паршивый!

До парализованного сознания Воронцова слова доходили с трудом, он не сразу понял, чей голос услышал. Рука же, ещё не отпускавшая монстра, тянула за клык так сильно, что кольца, обхватывающие туловище мужчины, заметно ослабли. Кислород начал поступать в мозг, и он оглянулся. Маришка, с перекошенным от злобы лицом, с нечеловеческой силой стягивала с него мерзкую тварь.

Существо верещало от боли и билось, пытаясь освободиться. Собирая тело на подобие пружины и делая резкие выпады, оно пыталось ударом оглушить Маришку, но та ловко увиливала. Утягивая за клык морду ближе к земле, старушка подгадала момент и, резво дёрнув вверх, перевернула голову существа и наступила на глотку. Уперевшись изо всех сил, схватилась двумя руками и вырвала клык из пасти. Визг раненого чудовища разнесся на всю округу, оглушив Воронцова. Он уже полностью высвободился и отполз на безопасное расстояние, закрыв уши руками.

Не дав монстру прийти в себя, Маришка схватилась руками за второй клык. Монстр же, совершенно не желая его лишаться, извернулся и с силой хлестнул кончиком хвоста по глазам старушки. Не ожидавшая такого Маришка на секунду ослабила хватку и чудовище тут же резко отпрыгнуло в сторону, злобно шипя. Кровь текла по подбородку из огромной дыры в десне, но тварь, казалось, этого не замечала. Не сводя глаз со своего обидчика, она издала тонкий, шипяще-стрекочущий звук, и в ту же секунду змеи, недвижимо наблюдавшие из травы, бросились в атаку. Волосы зашевелились на затылке Воронцова. Сорвавшись с места, он бросился к ближайшему дереву и забрался по стволу до первых веток. Оглянувшись, он обалдел – Маришка не бросилась бежать за ним, она, наоборот, атаковала. Проворности и силе этой женщины можно было только позавидовать. Она бежала к монстру со всех ног, крича что-то нечленораздельное. Не добежав несколько метров, она, как показалось Воронцову, споткнулась, но в ту же секунду с земли поднялась уже не она. Удлинившаяся в размерах, походила на животное, по рукам и спине пробилась густая коричневая шерсть, голова уменьшилась до маленькой, узкой мордочки. Лапки, казавшиеся короткими, имели чёрные когти. Если бы руки Воронцова не помогали держаться за ствол дерева, он бы обязательно перекрестился.

Прыжком Маришка набросилась на девушку и вцепилась зубами в глотку. Та же, в свою очередь, быстро обвила её тело кольцами, и они заметались по земле в смертельной схватке. Воронцов категорически не знал, что делать. Под деревом десятки сотен змей внимательно следили за каждым его движением. Да и что он мог сделать? На его глазах развернулась картина абсолютного бреда. Задрав голову повыше, он завопил во все горло:

- Вертяк!

Огромный чёрный ворон пролетел мимо, обдав ветром. Воронцов оглянулся. Крупная птица стремительно приближалась к дерущимся существам. Громко, крича, она сложила крылья и камнем бросилась с высоты. Её крик заставил девушку поднять голову буквально на секунду, но птице этого хватило. Выставив чёрные, когтистые лапы, она вцепилась ими прямо в глаза монстру и изо всех сил била крыльями, пытаясь поднять его в воздух. И снова оглушающий крик раненого монстра заставил содрогнуться лес. Маришка, покрытая шерстью, ощутив слабость противника, выкарабкалась из колец змеиного хвоста и с новой силой вгрызалась в горло. Кровь потоком полила по груди и животу девушки, она всё слабее сопротивлялась и наконец затихла.

Ворон и странный шерстистый зверь рвали бездыханное тело на куски.

- Твою мать! – только и смог выдавить из себя порядком охреневший Воронцов.

- Ну че сидим, слезать-то собираемся? – низкий бас над головой мужчины заставил содрогнуться. Он поднял голову.

Прямо над ним, на несколько веток выше, сидел Вертяк.

- А ты что тут делаешь? – поразился мужчина.

- Как что? То же, что и ты – шкуру свою спасаю, - недовольно проворчал он сконфуженный, словно его поймали за непристойностями.

- Как? А почему ты не помог Маришке?

- Чтоб штаны не спадали, - огрызнулся Вертяк, - слазь давай! Допрос он мне устроил, эсэсовец недоделанный.

- Я не пойду, там змеи, - опустил глаза Воронцов, но увидел лишь пустую землю. Ни одного гада под деревом больше не было. Выждав пару минут для надёжности и убедившись, что никто больше там действительно не ползает, он потихоньку спустился. Когда ноги ощутили твёрдую землю, он поднял голову вверх, чтобы позвать Вертяка, но тот в это же мгновение свалился ему на руки.

- Ты что, нормально спуститься не мог?

- Если ты не заметил, - ворчал тот, - у меня короткие лапы и лазать по деревьям не самая сильная моя сторона. Живо опусти меня на землю.

Воронцов повиновался. Вертяк тут же засеменил мелкими лапками к месту сражения.

Идти туда не хотелось. И дело было даже не в страхе, хотя и сказать обратное тоже нельзя было. Пока он за этим наблюдал издалека, увиденное можно было списать на что угодно – страх, обман зрения или травму головы, когда на него напали. Но подойти туда, заговорить с ними или даже просто стоять рядом значило согласиться что такое возможно. Согласиться с увиденным, принять эту реальность со страшными и непонятными существами. Воронцов не был уверен, что он готов к этому.

Промявшись на одном месте, переминаясь с ноги на ногу, он всё же принял решение идти. Как бы то ни было, она спасла ему жизнь. Шёл как в тумане. Подойдя ближе, его затошнило. Ворон всё ещё сидел на голове уже мёртвого чудовища и выбивал кусочки мозга из черепа мощным клювом, заглатывая их, подкинув в воздух. Воронцов отвернулся и его обильно вырвало.

- Эк, слабенький ты какой, - он узнал этот смешливый тон Маришки.

Утерев рот рукавом тулупа, Воронцов обернулся. Старушка стояла перед ним в привычном глазу виде, только её платье было перепачкано кровью и разорвано в нескольких местах. На руке, по всему предплечью, расходилась рваная рана, которая сильно сочилась.

- Вам бы это, - ткнул Воронцов пальцем, - врачу показаться.

— Это потом, - отмахнулась старушка здоровой рукой, - времени мало, надо торопиться.

- Почему? – окинув взглядом растерзанный труп девушки-змеи, у него снова подкатила тошнота, за горчив в горле, - кто это?

— Это Вужалка, - с самым серьёзным видом сказала Маришка, - её сестры могут прийти сюда, нам с ними не справиться. Подсоби мне.

Она протянула ему оторванный змеиный клык. На автомате Воронцов убрал руки за спину. Он не будет прикасаться к этому.

- Малахольный, - беззлобно бросила старушка.

- Вертяк, - окликнула она Коловёртыша, с осторожностью обнюхивающего остатки змеиного хвоста.

Тот шустро подскочил, задрал голову, упёрся в землю всеми четырьмя лапками и разинул пасть. Маришка забросила один клык ему в зоб и принялась отрывать второй, согнав ворона. После вытащила из ушей соперницы золотые серьги, на которые Воронцов обратил внимание в самом начале, при встрече со странной девушкой, чуть не убившей его.

- Кажется всё, - Маришка оглядела полянку, уходим. И поторопись, - она подтолкнула ещё не пришедшего в себя мужчину.

Глава 12

Быстрым шагом, без задержки на разговоры, они пошли через густой лес. Воронцов едва поспевал за шустрой старушкой.

- Быстрее, быстрее, - периодически бросала Маришка за плечо. Она заметно нервничала и это пугало сильнее всего, заставляя быстрее переставлять ноги.

Скоро за деревьями стал виден домик Михалыча.

Ворон, всё это время летевший над их головами, неожиданно устремился вперёд. Обогнав идущих, приземлился на крышу и, громко каркнув, слетел на землю, через секунду обернувшись чёрным петухом с ярко красным гребнем.

- Так вот кто ты такой, - подумал Воронцов, - а Вертяк говорил ты бесполезный. А ты вон как умеешь. Ну ты крут, братец!

- И ничего крутого не вижу, - неожиданно сказал Вертяк обиженным тоном, - подумаешь, велико умение, летать имея крылья.

Воронцов обалдевшим взглядом уставился на зверька, уже обернувшегося кошкой.

- Что ты вылупился? Нравится он тебе, так целуйся с ним, - фыркнув, он демонстративно отвернулся и ускорил шаг, почти перейдя на бег.

- Ты как узнал, что я подумал? Ты что, мысли читаешь?

- Читаю. Могу, в отличие от пернатого. И все твои гаденькие мыслишки уже давно знаю.

Не поняв, о чём он говорит, Воронцов было открыл рот, чтобы спросить, но не успел. Прыгнув изо всех сил, Вертяк запрыгнул на плечо Маришки.

- Пришли, - перекрестившись, старушка открыла скрипучую входную дверь и вошла внутрь, Воронцов шагнул следом. Чёрная кошка, задрав высоко хвост и вальяжно ступая, направилась к петуху.

Из дальней комнаты вышел Костя.

- Здравствуйте, - кивнув головой женщине, посмотрел на Воронцова.

- Здравствуй, милок, - старушка не задержала на нём и взгляда, пройдя мимо в комнату, где на постели лежала Авдотья.

Михалыча видно не было.

— Это она? – шепотом спросил Костя, кивая в сторону комнаты.

- Ага, пойдем покурим, не будем мешать.

Живности уже не было поблизости, только за домом, в высокой траве слышалось сильное хлопанье крыльев и кудахтанье.

- Опять дерутся, - усмехнулся про себя Воронцов. Усевшись на лавочке, он откинулся назад, опершись спиной о стену дома.

Костя закурил и присел рядом.

- Ты как?

- Нормально, - сделав глубокую затяжку, он смахнул частицы пепла со штанины, - не нравится мне здесь. Когда дедушка умер, он тоже дома лежал, в соседней комнате. Прямо в гробу. Мне, мелкому пацану, тогда страшно было очень. Сейчас вроде не страшно, но всё равно не по себе.

Воронцов понимающе кивнул.

На тропинке показался Михалыч. Он шел тяжёлой поступью, нес на плечах набитый чем-то рюкзак.

Дойдя до парней, остановился и поставил ношу на землю.

- Здоров, хлопцы, - пожал он руку каждому, - пришли уже? Маришка в доме?

- В доме, - подтвердил Воронцов.

- Ну и я пойду тогда, - он потянулся за рюкзаком, но Костя его опередил.

- Давайте помогу, - попытался он подхватить рюкзак одной рукой, но даже не сдвинул его с места.

- Ну подсоби, коли жилы не порвёшь, - усмехнулся Михалыч, да только не весело у него получилось.

Костя взялся за рюкзак двумя руками и, натужно прокряхтев, смог поднять.

- Пойдем, - Михалыч прошел вперед и открыл дверь, пропуская Костю.

Тот, с красным от натуги лицом и полусогнутых ногах, прошел в сети.

Михалыч глянул на него исподлобья, покачал головой и вошел следом, закрыв за собой дверь.

Лёгкая полуулыбка коснулась губ Воронцова. Интересно, сколько Михалычу лет? На вид он кажется дряхлым стариком, но крепость в его теле удивляла. Вот она, жизнь деревенская. Это в городе за тебя все машины делают, а тут и дров наруби, воды из колодца натаскай, всюду силы прикладывать надо. Вот и живут в здоровом теле до глубокой старости.

Громкий крик Кости, полный отчаяния, раздался из дома. Воронцов подскочил.

Из распахнувшейся двери практически выпал его друг, вереща во всю глотку. Следом за ним выскочила чёрная кошка. Припав к земле, она прижала уши к голове и громко шипела, делая выпады когтистой лапой в сторону насмерть перепуганного мужчины. Пару секунд потребовалось Воронцову, чтобы понять, что происходит. Из дома выскочила Маришка. Она попыталась поднять кошку на руки, но та, извиваясь всем телом, выскальзывала и бросалась на Костю.

Наконец Костя подскочил на ноги и всё ещё крича, умчался в глубину леса. Проводив его взглядом, Воронцов не смог сдвинуться с места, чтобы догнать друга.

- Да что случилось! – обратился он к Маришке, даже слишком громко.

Та лишь развела руками.

Вертяк не переставал шипеть, выхаживал по кругу, не сводя глаз с того места леса, куда убежал Костя. Вся шерсть по его спине стояла дыбом от головы до самого хвоста.

- Эй, эй, успокойся, ты чего? – Воронцов попытался его погладить, но кошка увернулась от его рук.

- Да что случилось-то?

- Ты хоть знаешь, кто это? – злобно шипело животное, - сука это! Это ж он меня тогда в стену кинул! Падла! Это они тогда залезли в дом, все кругом побили и меня чуть не убили. Он что, думал я его не помню? А я всё помню, все!

Животное нервно забило хвостом по земле.

Маришка всплеснула руками.

- Да как же это так? Правда он?

Воронцов, хоть и не участвовал в том бесилове, почувствовал прилив стыда.

- Да, - нервно сглотнул мужчина, — он тогда был там. Он, собственно, за этим и приехал. Стыдно ему было все эти годы, переживал очень, вот и приехал прощения попросить.

Почему-то ему было очень стыдно поднять глаза и посмотреть на Маришку.

- Ну ты то тут ни при чем, - под успокоившийся зверёк сел у его ног, - а я чуть не помер тогда. Хозяйка меня только и выходила. Если бы не она, издох бы прямо там, на полу.

- Ну всё, - подняла Маришка кошку на руки, - хватит, успокаивайся. Столько воды уж утекло, чего обиду на сердце держать. Он ведь молодой был, глупый.

- Не надо меня уговаривать, имею полное право обижаться, - уже спокойнее проговорил зверёк, — вот откушу ему голову во сне, тогда и прощу.

- Имеешь, имеешь, - нежно прижав животное к груди, Маришка поглаживала его по спинке, - конечно, имеешь. Молочка налить тебе? Хочешь?

- Хочу

- Пойдем.

Как же это Воронцов сам не сложил два и два в голове? Ведь историю про покалеченную кошку знал. И про то, что Вертяк и есть та самая кошка – тоже.  А все равно не догадался.  Его голова настолько забита происходящим, что он совсем забыл поговорить с Вертяком и хоть попытаться объяснить горделивому существу, зачем приехал Костя. М-да, забыл. Забыл…

Что-то шевельнулось рябью в его голове. Что-то ещё он тоже забыл. Догадка блеснула в голове и Воронцов хлопнул себя по лбу.