Про Монголию, любовь и прочее.
Про 90-е годы не писал только ленивый. Что только не происходило в это время: бандитизм, разврат, обман... Казалось что все пороки человечества собрались на нашей земле. Да и не казалось, так всё и было.
Деньги, заработать много и сразу, оттолкнуть зазевавшегося, посмеяться над старающегося помочь неимущему и нуждающемуся. И всё-таки, всё-таки..., оставалась ли в людях что то, дающее надежду и веру в добро?
Расскажу историю, свидетелем которой я был. В 1980-199... работал за границей в Монголии. Специалистов и членов их семей в рабочем посёлке Н-ск находилось порядка 6000 человек. Была школа, магазин, из развлечений клуб и спортивный зал. Богатое сырьё отправляли на Родину железнодорожными составами. Посёлок был замечательнейшим, народ дружным. Все праздники справляли большим дружным коллективом. Большим... дружным... События на Родине, происходящие в оставленных городах, посёлках и даже деревнях, казались не реальными. Связь в то время была... впрочем, лучше сказать связи не было. Новости в основном по телевизору и через отпускников. Отпускники рассказывали кажущимися дикими истории, кто-то сам становился свидетелем, а то и участником событий. Округлив глаза и подобрав зловещую интонацию, рассказывали из уст в уста: убили, ограбили, своровали, похитили... Не верилось. Не верилось во всё это. Но, люди понемногу начали уезжать, приезжали другие... Атмосфера в посёлке начала меняться. Приходило Другое Сознание.
Постепенно в посёлке население уменьшилось, брошенные дома занимали монголы. Приезжали семьями, большими семьями. Постепенно появился монгольский квартал. С русскими жили в основном нормально. Дружбы особой не было, но и напряжения не чувствовалось. Ребятишки за кусок мыла катались на верблюдах. Торговали, покупали водку у монголов. Пили в Монголии много. Нет, не так. Пили очень много. Каждую пятницу начинали пить после работы, к утру понедельника приходили в себя. Бывало так, что остановиться кто-то не мог, пил неделями. Лишь бы здоровье позволяло, глаза на это закрывали, но тоже до поры до времени. Иногда выселяли. По-хорошему, без статьи. Но это редко.
Работал я водителем на складах. Дома бывал чаще всех, выезжал за продовольствием на Родину. Жил в Краснокаменске, квартира была. Навещал родных своих и супруги. С женой жили хорошо, хозяйственная она у меня и замечательная. Гостинцы родителям возил, перевозил продукты не только на базу, но и себе привозил из Краснокаменска регулярно. В общем, не бедствовали. Детей пока не было, родились детки уже после, когда на Родину выехали. Зарабатывали тоже не плохо. Жить можно. На карьере ребята больше зарабатывали, но и вкалывать им больше и трудней приходилось. На большегрузных БелАЗах работали.
Так вот. Везде где работали – воровали. Солярку, масло, мебель, электротовары... всё. Эта напасть пришла не только в 90-е. Воровали на всех уровнях. И как могли – списывали. Где списать не могли – химичили. Посёлок маленький, каждый знал друг друга в лицо. Особо «удачные» сделки передавали «по секрету» по пятницам, когда набирались до бровей. Но в основном помалкивали.
В один прекрасный день работу на карьере остановили. До этого момента карьер, как стратегический объект не останавливался ни на минуту. Что-то там на верху не получалось гладко, слухи разные ходили, но факт остаётся фактом – работы остановились. На большом совещании руководителями было решено народ отправить по отпускам по максимуму, остальных раскидать по другим объектам. Кого – то отправили работать на продуктовые склады, на автобазу, на склады МТС, железнодорожное хозяйство, ЖКХ, ДЭС (дизель – электростанцию). С этих объектов тоже отправляли народ по отпускам, рабочие и инженера с карьера подменяли отпускников.
На ДЭС отправили дежурных с карьера.
По соседству со мной жила семья, Володя и Ирина. Пара на загляденье. Он – высокий, широкоплечий, лицо, как в известном фильме, «...всем бабам нравится». Она – красивая, стройная, всё при ней. Волосы длинные волнистые, улыбка у неё была как у Моны Лизы, Леонардо да Винчи, когда кто понимал женщин, улыбающихся непонятно - загадочно? Володя работал на ДЭСке, Ирина в местной больнице врачом - терапевтом. Детей у них не было.
Дома были большими, 4-х комнатные коттеджи на двух хозяев, вот мы с ними и жили в одном коттедже. Напротив жил Т. Анатолий, белазист. Вместе мы не собирались даже по праздникам, каждый своим кругом. Но летними вечерами общались, когда на огороде работали.
Анатолия отправили дежурить на ДЭС. Вечерами они с Володей оживлённо разговаривали на уже общие темы. Дежурства у Толи были 12-ти часовыми, день – ночь, двое суток дома. На вопрос, чем он там занимается отвечал:
- Не работа, а мечта. Днём работу могут подкинуть, что-то типа убраться на территории, а в ночь только и делаешь что спишь – станция-то не работает. Собаки залают – выйдешь, если тихо всю ночь, то дрыхнешь.
Это было в начале сентября. Идиллия продолжалась недолго.
К 20 числу прибыла комиссия из России для проверки всех объектов площадки, ревизия. Ничего нового, каждый год проходили ревизии и всё было в порядке. Но в этот год что-то пошло не так. Далее со слов Анатолия, он был ,так сказать, в гуще событий.
« Ранее приезжали тётки на ревизии, походят, что – то посчитают, объёмы топлива оказывается никто не мерил, на поплавки глянут сколь показыват, да и ладно. А поплавки-то в тысячниках оказались просто напросто привязаны. Да чё там бабу обмануть, наверх не каждая полезет, страшно. А тут мужики приехали, всё облазили, да по повадкам видать – опытные. Вот один и увидал верёвку – то. Узелок дёрнул – поплавок бум!- вниз. Пусто. Во всех хранилищах – тысячниках замеры начали делать, везде недостача, огромная недостача...»
На площадке присутствовали представители органов общественной безопасности, особисты, целых два человека. Один начальник, второй зам. Они начали следствие. Но тут, узнав о случившемся вмешалась монгольская полиция. Так как преступные действия происходили на территории Монголии, то монгольская Фемида всё взяла в свои руки. Всех кто работал, или каким-то образом касался работы ДЭС взяли под колпак и начали вызывать на допросы. И как гром среди ясного неба арест Володи. Посёлок гудел. Новость номер один. Ждали ещё арестов, но Володя молчал. Как оказалось, на него показал кто-то из монголов, взятых с соляркой.
Автобус в Россию ходил раз в неделю. В понедельник. В этот понедельник все места были заняты работниками ДЭС. Как говорил осведомлённый Анатолий «воровали все, отвечать будет один. Вовка упёртый. Глянь, кто уезжает, у всех рыльце в пушку. Едут в отпуск, но никто не вернётся.» Он оказался прав. По выезду в Россию почти все работники написали заявления. Немного позже выехали семьи.
А Володя..., Володя остался в Монголии. Год шло следствие, потом приговор 10 лет колонии. За этот год много воды утекло. Вначале было много разговоров, затем немного поутихло. В самом начале на Ирину страшно было взглянуть. Она надеялась на лучшее, пыталась найти поддержку, ходила в консульство, там ей недвусмысленно дали понять, что из-за воровства её мужа не будут портить международные отношения. Ходила к руководству площадки, но там, выслушав, предложили выехать в Россию, так как договор был на её мужа. С большим трудом она договорилась, что уволится после суда над мужем.
Как я и говорил, вначале она даже подурнела, ходила сама не своя месяца три. Но как-то вдруг стала такой, какой была раньше. Красивой и подтянутой. К ней стали приходить и приезжать торгаши монголы. Потихоньку Ирина продавала всё имущество. Когда я выезжал в Россию, она просила завести вещи из дома. Привозил. Бывал у них дома в Краснокаменске. Вкус у хозяйки был замечательный. Квартира большая и ухоженная. Практически всю обстановку свозил в Монголию. Зачем? Кто поймёт? Часто видел Ирину, азартно торгующую с монголами. Но вещи были красивыми и практичными, и Ирина продавала всё за ту цену, которую ей было нужно. Бабы (злые языки) на площадке судачили что «всё продаёт и квартиру выставила на продажу, знать собралась куда-то, на запад, наверное. Мужика посадят, а ей что делать? Столько лет одной, чай не декабристка.»
В конце августа был суд. Как я и говорил, присудили к 10 годам колонии. На свидания Ирина ездила при каждой возможности, не всегда правда разрешали увидеться. Но вот прошел суд, Володю собирались, по слухам, куда-то этапировать. Знакомый водитель УАЗа, Д., возивший представителей площадки и свидетелей на суд рассказывал:
«Иринка держалась молодцом, услышав приговор прослезилась, но не рыдала во весь голос, так, платочком глаза промокнула. Ещё подумал: «вот девка держится». Потом куда-то делась. Часа четыре ждали, искали. Юмашев (старший особист на площадке) ругался, монголов расспрашивал, видели или нет, где Ирина? Монголы явно что-то знали, но помалкивали. Ирина появилась в восьмом часу, Юмашев было накинулся на неё, но она так глянула, что он сразу язык прикусил.»
Недели не прошло Володю привезли в посёлок. Под конвоем. Как оказалось, Ирина заплатила большую сумму денег всем кому можно, и Володе разрешили три дня провести дома, в обществе жены. Попрощаться, так сказать. Охрана, в лице двух вооруженных цириков выглядела внушительно. Когда увидел Володю, едва узнал. Выглядел он измождено и очень похудел. Изменился очень. Но всё же, был на удивление весел.
- Всё нормально. Не сахар конечно, но что делать? Придётся эту лямку тянуть.
- А как же Ира? – жалость к ним обоим стеснила грудь.
- Не знаю, - погрустнел Володя, - жизнь видишь, как складывается...
- Не знаю... – добавил, - ладно, пока, увидимся.
Ушел в дом. Всё это время рядом находился один из охранников. Молодой монгол, крепкий, с цепким внимательным взглядом.
На следующий день, на обед пришел домой и увидел много полицейских и военных монголов. Один подошёл ко мне и на хорошем, без акцента русском поинтересовался:
- Вы что-нибудь ночью или утром слышали?
- Нет. А что я должен был слышать?
- Шум какой-нибудь, или разговоры. Машина может быть подъезжала?
- Нет, не слышал.
Я действительно ничего такого не слышал, ничего лишнего или необычного.
- А что случилось?
Монгол внимательно посмотрел мне в глаза:
- Соседи ваши, осужденный и его жена сегодня ночью исчезли. Напоили, усыпили охрану и сбежали.
Сказать что я был ошарашен, значит, ничего не сказать. И тут всё встало на свои места.
Весь год Ирина готовила этот побег. Стало понятным, почему она воспряла после трёх месяцев после ареста мужа. У неё появилась цель. Она разработала план, и весь год целенаправленно следовала ему. Нужны деньги на подкуп? Продала всё что можно, привезла из дому и продала всё ценное. Заплатила знакомым монголам за коней, проводнику через границу. Всё предусмотрела и блестяще провела операцию по освобождению своего мужа. Для всех он был преступником, но он не потянул за собой никого из тех, кто вместе с ним совершал эти преступления. Общественность и государство отвернулись от него, игнорировали просьбы Ирины о помощи. Она была единственной и, в данном случае, неповторимой.
Из России в Монголию преступников не отдают. Во всяком случае Володя с Ириной живут до сих пор в Краснокаменске.
