Патоген 9⁠⁠

Ночью, выспавшись за день, он крутился в кровати, вставал, лил на себя воду в прохладной душевой и, почувствовав, что не справиться с внутренней духотой, пошёл на улицу. Проскользнул мимо спящего осла к скрипящей калитке и бесцельно бродил по-пустому Чернограду, пока не осознал, что стоит около дома Старса.

Хадис, словно вор, тихонько прокрался к окну, через которое виднелся панорамный экран с бетонной пустыней. Автомобиль исчез, как и консервные банки, только след от коврика и надпись, явственно говорили, что Хадис прошёл свой путь. Между рёбер заныло, заскребло изворотливой крысой. Она стремилась всё выше и выше, рвалась на свободу и замерла в горле. Хадис хотел вернуться в свой серенький мир, где всё ясно, скучно, спокойно и хорошо, где не терзает память и мысли о мире. Там не было будущего, как и здесь. Особенно здесь. Хадис не спаситель. Он сумасшедший, сбежавший из уютной больницы в повергнутый хаосу мир.

Скрипнула дверь, и Хадис присел. Слился с тёмной стеной.

— Заходи, — выглянул Старс. – Я тебя видел. Явно не за монетами пришёл.

Хадис поднялся и поплёлся к дверям.

— Ты, это, извини. Не спится. Думки терзают. Когтистый орёл игуан убивает, — уставился на тёмные верхушки травы Хадис. – Знаешь, о чём я жалею больше всего? Об игуане.

— Заходи, Хадис, не маячь.

Хадис послушно зашёл в дом. За три дня ничего не изменилось. Его вещи так и стояли, где Старс их оставил. Самодельный рюкзак сиротливо примостился в углу, рядом с оболочкой когда-то живого аккумулятора.

Старс, словно волшебник, вытащил из-под кровати две низкие подушки, пнул по ним, и те с шипением выросли в мягкие кресла.

— Падай, — махнул рукой Старс. – Бурды заварить?

Хадиса передёрнуло.

— Нет. За несколько лет я так и не смог привыкнуть к пицце из банки.

— А я подсел.

Старс направился к кухонному столу, и Хадис сжался, услышав знакомый звук миксера.

— Так что ты там говорил про игуану?

Хадис вновь рассказал про ящерицу, Калачина, погоню и орла, но уже спокойно, обстоятельно. Ему было неважно, что подумает Старс. Хадис раз за разом проживал моменты собственного величия, те, в которых он был спасителем мира, а не потерявшимся в чужих идеях мальчишкой.

— Я не знаю, жив ли сейчас Дэн и хлопочет ли на кухне Анна. Воспоминания могли смешаться, но игуана сидела рядом. Я хотел её съесть. Если бы не чёртова птица. Ты, там в медпункте, сказал, что я лгу, но я видел.

Старс взял стакан с мутной жидкостью и сел за пульт:

— Я следил за тобой от забора. Смотри.

Хадис увидел, как прорвал ограждение, как лежал на бетоне и смотрел в высокое небо, справлял нужду и боролся ночью с порывами ветра. Старс ускорил воспроизведение, но картинка словно застыла.

— Стоп! – закричал Хадис.

— Что? – нажал на кнопку Старс, едва не опрокинув стакан.

— Перемотай немного назад. Вот. Замедли.

Вокруг машины крутились два человека. Замотанные в тряпье, они сливались с тёмной поверхностью.

— Я видел их, — зашептал Хадис. – Видел глаза.

— Это тигры, — зевнул Старс и едва уловимо поменялся в лице. – Грешен. Проспал. Но твари двигаются так тихо, что датчик движения их не засёк.

— Тигры?

— Банда из отморозков. Рыскает в окрестных лесах. Мы стараемся первыми перехватить новичков, но не всегда успеваем. Чип, Хадис, страшная вещь, а социальный контроль придумал сам дьявол. Они забирают к себе, вербуют, и ву-а-ля, новый член банды. Неважно, кем ты был: спасал игуан или водил бабушек по супермаркету. Всё. Попал к ним, ставь на себе жирный крест. Теперь ты робот. Не такой, канеш, как Залик, — Старс поперхнулся и замолчал.

— Я видел тело Залика, — тихо произнёс Хадис.

— Гадёныш всем показывает, но просит молчать, — засмеялся Старс и продолжил. - Тигры проворны и неуязвимы. Всё это странно, Хадис. Тигры знали о тебе, но пропустили, проворонили крупную дичь.

Хадис поёжился. Холод таинственности наполнил комнату. Заполнил собой все углы небольшой комнатушки, уставился красными глазами. Хадису стало душно, тело сковало, как тогда, в автомобиле. Пришлось собраться и потрясти плечами, отчего боль, сидевшая в основании шеи, встрепенулась и взорвалась в голове. Хадис закрыл глаза и вытер выступивший на лбу пот. Старс продолжал, не замечая состояния собеседника:

— Утром Гаврик. Вскроет твой чип. Все сами увидим.

— Игуана, — напомнил Хадис.

— Дался тебе этот ящер. Не было никакой игуаны. Не веришь? Мотай дальше сам.

Старс залпом выпил мутную жидкость.

— Я спать. Дежурство на тебе.

Хадис несколько раз прокрутил запись: ни птицы, ни игуаны. Это не могло быть истинно для обеих реальностей. Хадис мотал дальше, пока вновь не увидел тигров. Ночами они толкали автомобиль, пока не спрятали последний в лесу, отрезав Хадису путь обратно.

Усталость навалилась неожиданно резко, обрушилась слабостью и новой волной разрывающей боли. Хадис добрёл до раздутого кресла и провалился внутрь упругого монстра. Сквозь сон он почувствовал солнечные лучи, щупающие закрытые веки, и услышал, как подкалывали друг друга Старс и Залик.

— Старс, тебе не говорили, что нельзя брать чужое.

— Залик, он сам пришёл.

Хадис не хотел просыпаться. Что-то уютное было в их разговоре, родное. Вспомнились умершие родители, сад, наполненный летом, ворчание бабушки.

— Вася нас точно порвёт. Вывернет наизнанку, — причитал шёпотом Залик.

— Мы ей не скажем.

— Кому и что? – зазвенела колокольчиком Вася.

Хадис окончательно проснулся.

— Как вы? – подошла к нему Василиса. – Вроде неплохо. Боли, судорога, температура?

Хадис помотал головой и взвыл. Боль накатилась на лоб, стараясь сорвать черепушку.

— Всё хорошо, — промычал Хадис.

— Я вижу.

Вася обошла Хадиса сзади и погладила по голове.

— Небольшой отёк на месте крепления. В течение часа должен уйти. Я вколю препараты. Во сколько вы приняли последнюю пилюлю?

Хадис почувствовал боль в руке, которая тут же прошла, утянув за собой давление с глаз. Он поднял тяжёлые веки и сконцентрировался на окне, в котором отразилась Василина, закрывающая череп небольшой крышкой. Провела по окружности, отошла в сторону и удовлетворённо кивнула.

Хадис поднял руки и принялся ощупывать голову.

— Отлично сделано, да? – ждала похвалы Василиса.

— Я не пил пилюль, — выдавил Хадис, пытаясь осознать, что же произошло.

— Отчего же. Все таблетки в коробке на столе, там же инструкция. Залик, ты же рассказал всё нашему гостю?

Василиса стала серьёзной и вопросительно посмотрела на Залика. Тот потупил взгляд и отвернулся к окну.

— Таблетки-шмаблетки, химия одна. Хадис крепыш.

Василиса покраснела, готовясь к перепалке.

— Отличная работа, — вмешался Старс. – Сделала из Хадиса грибочек. Срезала кости и вернула? Всё как у меня.

Старс провёл рукой по лысой голове.

— Почти. Я заменила часть лобной и теменной на костопласт с невидимым швом. Быстрый доступ без вреда для носителя. Единственная проблема – Хадис так же, как ты, останется лысым, но ему идёт.

Василиса склонила голову к правому плечу, сложила губки в утиный клювик и посмотрела на Хадиса. Залик поджал губы и засопел, только Хадис никак не мог осознать того факта, что стал обладателем съёмного черепа.

Старс оглядел Хадиса и причмокнул:

— Практично. Растёшь, скоро станешь отличным профи, и заберёт тебя центр. Пришлёт нам прыщавого практиканта, который будет лапать местных девиц и падать в обмороки от вида крови.

— Не мечтай, не заберёт. Хадис, вернитесь к себе и отдохните. После обеда займёмся чипом, — распорядилась Василиса, взяла Залика за руку. – А с вами у меня отдельный разговор. Пройдёмте.