НОЧЬ. УЛИЦА. ФОНАРЬ⁠⁠

Вспыхивает и гаснет. Вспыхивает — и в его свете выхватывает лицо.

Девушка. Глаза распахнуты, зрачки прыгают. Дыхание сбивчивое, по-звериному. Сердце в горле выпрыгивает. Она бежит, не видя дороги — ноги сами несут.

За спиной — топот, голоса. Хриплые, злые, с надрывом:

— Догоним — убью на хер. — шумный вдох.

— Живой нужна, сказано же.

— Плевать. Пусть. Ноги переломаю, но не уйдет, сучка.

Она бежит быстрее. Резко оглянулась. Балетки — тонкая подошва. Асфальт сменился ползучими камнями и песком. Ноги горят от режущей боли, но она не замечает. В голове лишь одно: «Только не к ним».

Песок забивается в обувь, врезается в ступни, тянется под ногами. Трава хлещет голени. И упирается в непроглядную темень.

Край. Обрыв. Впереди — чернота, шум воды, чего-то шелестящего. Камешки покатились вниз со звонкими щелчками.

Куда дальше? — рваный вдох. — А они где?

Она оглянулась. Силуэты. Четверо. Пятеро. Она уже не считала. Свет фонарика скользит по её телу. Песок стремительно съехал из-под ног.

Крик пронзил ночную тишь. Послышалось шуршание, глухой стук по склону. Секунда.

Тихий, неудержимый стон вырвался наружу. Резко заглох — и тут же из обрыва показались головы. Затем появились фигуры. Замерли на краю. Всмотрелись. Один достал фонарь, зашарил по склону. Пятно света скользнуло по камням, по темной воде, по кустам.

— Где она?

— Куда делась?

— Чёрт… Не могла же она испариться.

Они долго стояли.

— Найду — сначала отымею её как следует, чтобы знала, как гонять меня, как легавого! — ругнулся один. Вокруг послышались зловещие смешки.

— Лучше смотри!

Кто-то смачно плюнул вниз.

— Пошли. Тут не спрячешься. Утром пораньше вернемся.

— Ну, сука! Ещё свидимся! Мочалка…

Они развернулись.

Наступила тишина.