Murmurs of the Mist
Занятие в подготовительном классе близилось к завершению. Дети, предчувствуя скорую свободу, почти не замечали учителя: в кабинете стоял не затихающий гвалт, кто-то шумел, кто-то перебрасывался ластиками. Однако учитель и не думал пресекать этот беспорядок. Напротив, он пользовался моментом, чтобы жадно всматриваться в последнюю парту, где сидела София.
Маленькая девочка была абсолютным изгоем. В классе с ней никто не общался, а дома ситуация была еще страшнее. Мать, недавно пережившая развод, переехала к сожителю - запойному алкоголику, который прикладывался к бутылке так же часто, как и распускал руки. От его побоев страдали обе: и женщина, и ее маленькая дочь. Впрочем, ни соседям, ни коллегам матери до этого не было никакого дела - равнодушие окружающих стало для Софии привычным фоном.
Учитель продолжал "гладить" профиль девочки липким взглядом, мысленно изучая свою жертву и предвкушая грядущие "возможности". Его язык то и дело проходил по сухим, потрескавшимся губам.
Когда прозвенел звонок, класс взорвался радостным криком. Дети шумной толпой ринулись к дверям, спеша оказаться на улице. София же не торопилась, медленно складывая карандаши в пенал. Учитель бесшумно подошел к ее парте. Опустившись на одно колено, чтобы оказаться на уровне ее лица, он положил руку ей на плечо и, глядя прямо в глаза, тихо спросил:
- Все в порядке? Ты выглядишь слишком худенькой...
Его холодная ладонь с нескрываемым наслаждением медленно соскользнула с плеча девочки на грудь, затем ниже, к животу, пока окончательно не обхватила ее за талию.
- Пойдем, я угощу тебя чем-нибудь вкусным. А то ты кажешься такой... голодной.
Подняв глаза, София столкнулась с горящим взглядом хищника. Обессиленная домашним адом и не знающая защиты, она не нашла в себе сил сопротивляться и… согласилась.
На следующий день место Софии в классе пустовало. Ни одноклассники, ни родители не обратили внимания на ее исчезновение. Лишь учитель снова пристально смотрел на задние ряды. Там сидела Мариана - еще одна неприметная "замухрышка", чьего отсутствия тоже никто не заметит. На лице мужчины проступила похотливая улыбка, а язык вновь привычным, голодным движением облизнул пересохшие губы.