Куцый Бог⁠⁠

Йоха сидел с Куцым Богом на берегу реки, они играли, кто больше подкинет камешков одной рукой, пока не упадет первый подброшенный камень.

Куцый Бог выиграл. Опять выиграл. И опять.

- Хватит пока. - Куцый Бог набрал мелких камней и устроился на корточках, выбрав ровное место.

Йоха отошел к траве, улегся на нее и попытался посмотреть на Эйа. Смотрел не моргая, пока полностью не увидел лик Эйа. Уф-ф. Глаза заслезились

- Ты молодец, Ку. - сказал Йоха и повернулся к Куцему Богу. На месте, где должен быть Куцый Бог, никого не было - это Эйа смеялась высоко в небе, шутя с теми, кто на нее смотрел.

- И ты неплохо играл, безрукий, - усмехнулся Куцый Бог. Он раскладывал камни и своим расположением они завораживали Йоху, всплыла догадка. - Мне что-то знакомо в этих камнях, Ку...

- Это место, где стоит наше племя, - задумчиво произнес Куцый Бог, - Это вопрос. Его задал Голка. К вечеру я должен получить гу или черту перечеркнутую чертой.

- Шаман Голка не всем задает вопросы... Тебе задает. Мне задает. И все. Все остальные задают вопросы Голке.

- Может он не знает ответа? - Куцый Бог выпрямился, почесался в паху и опять углубился в рассматривание камней.

- Голка говорит: Оум придумал много ответов на каждый вопрос. Надо знать все. - возразил Йоха

- Голка говорит: Нельзя знать то, что знает Оум.

Эйа перекатилась на кулак.

- Смотри, - внезапно ожил Куцый Бог. Он сломал свисающую ветку и положил ее через разложенные камни.

Йоха неуклюже подполз поближе. Эйа уже не смеялась в его глазах, - И?

- Если я положу ветку так, она пройдет через Из шамана, Из Большого Бабая и Изы двух лучших Бабаев.

- И?

- Это ответ. Когда мы придем, я покажу Голке дерево. Оно упадет, как эта ветка. И нас победят. Овцелопы.. или, - Ку мотнул головой, - пескоделы. Когда захотят.

Йоха изумился.

- Почему тебя назвали Куцым Богом, Ку?

- Потому, что я не буду Шаманом Голкой. Но, когда вырасту из кривляки, буду Большим Бабаем. Над всеми. И над Голкой тоже, - Куцый Бог помолчал. - А потом над тобой, безрукий.

И Куцый Бог вновь усмехнулся, а у Йохи заныла рука.