Крокодил и обезьяна⁠⁠

Как-то раз крокодил поймал обезьянку, он был голодный и хотел пообедать.

Он уже было собрался её проглотить как она неожиданно сказала - приятного аппетита.

Но зачем ты желаешь мне приятного аппетита, ведь я же собираюсь тебя съесть!

Меня так воспитали, желать приятного аппетита когда кто-то собирается есть.

---

Крокодил на мгновение задумался, его челюсти чуть разжались.
— Странно, — прошипел он. — Ты, моя еда, учишь меня вежливости. Но разве не лицемерно желать добра тому, кто причиняет тебе зло?

Обезьянка, всё ещё дрожа, посмотрела на него не по-звериному мудрыми глазами.
— Воспитание — это не про лицемерие. Это про закон. Про закон, который вложили в мое сердце. Даже если я не понимаю его до конца, я следую ему. Я знаю: есть Тот, Кто дал этот закон. И Он видит, исполняю ли я его, даже когда мне страшно и больно.

— Какой вздор! — рассмеялся крокодил, но в его смехе была неуверенность. — Я здесь царь и закон. Я сильнее, я голоден — вот и весь мой закон. Твоего невидимого Законодателя я не вижу и не боюсь.

— Ты не видишь ветра, но он ломает деревья, — тихо сказала обезьянка. — Ты не видишь разума, но он построил ловушки, в которые попадаются даже крокодилы. Ты не видишь совести, но она гложет изнутри сильнее голода. Разве ты никогда не чувствовал в тишине реки тихий голос, который спрашивает: «Зачем?» Не просто «я голоден», а «зачем всё это? Зачем эта боль, эта красота, эта жажда чего-то большего, чем просто есть и быть съеденным?»

Крокодил замолчал. Он вспомнил странное чувство, когда смотрел на луну, отраженную в воде, — мимолетную тоску по чему-то необъяснимому. Вспомнил непонятное уважение к древним, мудрым черепахам, которых никогда не трогал. Этот внутренний голос… он глушил его рыком и охотой.

— Этот голос… — медленно начал он. — Откуда он? Если я только набор зубов и желудок, зачем мне этот голос? Зачем мне сомневаться, разговаривая с обедом?

— Потому что ты — не только желудок, — ответила обезьянка. — А я — не только мясо. Мы оба — творения. Кто-то вложил в тебя инстинкт, а поверх него — вопрос. Кто-то вложил в меня страх, а поверх него — закон вежливости, исходящий из любви. Даже к врагу. Особенно к врагу. Потому что это единственный способ разорвать цепь «съесть, чтобы не быть съеденным». Кто-то хочет, чтобы мы увидели в другом не просто ресурс или угрозу, а образ… Его образ.

Крокодил долго смотрел на обезьянку. Его голод не исчез, но он вдруг показался ему малым и примитивным на фоне огромной, страшной и прекрасной тайны, которую она обнажила. Он отпустил её.

— Иди, — сказал он хрипло. — Твой Законодатель… Он действительно существует?

Обезьянка, взобравшись на безопасную ветку, обернулась.
— Ты спрашиваешь так, будто Он — гипотеза. Но Он — основа вопроса в твоих глазах. Ты сегодня не стал есть не потому, что перестал верить в свой голод. Ты стал верить во что-то, что оказалось сильнее голода. Ты уже встретил Его — в том тихом голосе, в законе, который ты признал в моих словах, в милосердии, которого не требовала твоя природа. Он был здесь. В твоем выборе.

Крокодил скрылся в воде. Он был всё так же голоден. Но впервые в жизни он чувствовал сытость от другой пищи — пищи, о которой даже не подозревал. Пищи для того голоса внутри.

Источник - собственное творчество.