Крещение Руси: когда, где и как? Часть 2⁠⁠

Личное дело князя

И вот тут встает вопрос: а с чего это историки дружно решили, что речь должна обязательно идти о крещении Руси? Разве правила этого требуют? Там речь идет только о крещении самого жениха. Вот оно, 72-е правило Трулльского собора: «Недостойно мужу православному с женою еретическою браком совокупляться, ни православной жене с мужем еретиком сочетаться. Если же усмотрено будет нечто таковое, соделанное кем-либо: брак почитать не твердым, и незаконное сожитие расторгать. Ибо не подабает смешивать несмешаемое, ни совокуплять с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников. Если же кто постановленное нами преступит: да будет отлучен» (http://www.agioskanon.ru/vsobor/006.htm).

Конечно, религия правителя постепенно становилась и религией его подданных. Но не обязательно этот процесс происходил сразу же. Мы помним, что христианке Ольге не удалось крестить даже сына. Христианин Олав Трюггвасон долго ездил по Норвегии, крестил массу народа, но страна христианской все же при нем не стала. То же мы наблюдаем у ободритов.

В общем, речь шла все-таки именно о крещении самого русского князя, а не его земли. Что соответствует, например, описанию Абу Шуджа. Напомню: «На это он предложил им выдать за него замуж их сестру. Они оба на это согласились. Но женщина воспротивилась отдать себя тому, кто разнится с ней в вере. Начались об этом переговоры, которые закончились вступлением царя русов в христианство. Тогда брак был заключен, и женщина была подарена ему».

Вот, оно, личное крещение Владимира, и состоялось в 988 году. Как мы с вами высчитали, исходя из времени, прошедшего после вокняжения Владимира в Киеве (по хронологической части Памяти и похвалы), и даты его смерти на 28-й год после крещения, произошло это в период между 11 июня и 15 июля 988 года. Возможно, 6 июля.

Где это произошло? Как мы знаем из ПВЛ, некие люди утверждали, что в Киеве или Василеве. Тот есть, на Руси. В число тех, кто относит крещение к территории русского государства, можно зачислить Яхъю, Титмара, создателя саг об Олаве Трюггвасоне.

С другой стороны, если бы крещение произошло в Киеве, неужели не осталось бы свидетельства, в какой именно день оно произошло?! Ведь крестить должны были в какой-то уже существовавшей церкви. Например, в церкви св. Ильи, упоминаемой в описании процедуры заключения договора Игоря с Византией: «…а христьяную Русь водиша въ церковъ святаго Ильи» (Никитин 2006: 75). Я не говорю о том, что церковь эта неизбежно должна была после играть важную роль в жизни новокрещенной Руси, но уж некие записи о крещении князя в ней точно должны были остаться! Однако ничего такого нет! Русская церковь не знает даты крещения Владимира.

Это заставляет думать о том, что крестился он все же не в Киеве. Про Василев на Стугне (притоке Днепра) говорить не приходится, т.к. сам город был назван так в честь небесного покровителя Владимира. Конечно, можно предположить, что там уже было поселение, переименованное именно в честь факта крещения там князя. Но, вот, в ПВЛ, после рассказа о предоставлении десятины церкви святой Богородицы в Киеве, говорится о сражении Владимира с печенегами у Василева: «По сихъ же придоша Печенезе к Василеву, и Володимеръ с малою дружиною изыде противу имъ» (Никитин 2006: 176). Потерпев поражение, князь дает клятву: если спасется, то построит здесь церковь Преображения. И строит. И ничего не говорится, что ему помог, к примеру, святой Василий. В общем, никоим образом Василев с крещением не связывается.

Отсюда и родилась версия, что под Василевым нужно понимать не город на Стугне, а Василевополис – Царьград – Константинополь. Никитин обращает внимание исследователей, что «Цесареград… является точной калькой греческого «Βασιλίευζ πόλιζ…» (Никитин 2001: 244). При этом он ссылается на работу А. С. Львова «Лексика “Повести временных лет”».

Развивая эту идею, С. Э. Цветков пишет: «Соображения престижа, в равной степени важные для обеих сторон, требовали придать крещению русского князя и его предстоящему бракосочетанию с Анной торжественный характер. А достичь этого можно было только перенеся соответствующие церемонии в столицу Византии. Отсюда следует, что Владимир должен был креститься в Константинополе, в присутствии василевсов, их сестры, представителей знати и высшего церковного клира. Некогда так поступила княгиня Ольга, почему же ее внук, преследовавший почти те же самые цели, должен был действовать иначе? Ведь именно он был господином положения и диктовал Василию II условия соглашения. В этой связи большой интерес представляет один отрывок из “Похвалы Владимиру” митрополита Илариона… Уподобляя в этом месте Владимира императору Константину Великому, Иларион пишет: “Он [Константин] с матерью своей Еленою крест из Иерусалима принес, по всем владениям своим части его разослал, веру укрепил. Ты же с бабкою твоею Ольгою принес крест из нового Иерусалима, града Константина — по всей земле своей поставил и утвердил веру”. Воздвижение в Русской земле духовного “креста”, то есть утверждение и распространение христианской веры, уподобляется здесь рассылке частичек настоящего креста, на котором был распят Спаситель, по землям Византийской империи, но этот “духовный крест”, по убеждению Илариона, доставлен был Владимиром, как и Ольгой, из Царьграда… Да и христианское имя Василий, принятое Владимиром при крещении в честь Василия Великого, наводит на мысль, что император Василий II, нареченный в память того же святого, выступил в роли его крестного отца. Конечно, все это лишь косвенные доказательства, но серьезной альтернативы им на сегодняшний день не существует» (Цветков 2006: 122-123).

Насчет отсутствия альтернативы – это перебор. Потому что опровержение данных того же Яхъя у Цветкова построено на неточности. Историк пишет, что «такой ход событий, когда язычник Владимир сначала женится на христианке Анне, а потом крестится и заполучает жену(!), бесспорно, обусловлен тем, что Яхъя в данном случае не совладал ни с логикой, ни со стилистикой. Разумеется, логико-стилистическая погрешность не может считаться доброкачественным историческим свидетельством» (Цветков 2006: 121). Однако (не говоря уж о том, что претензии в стилистической неточности предъявлять надо было скорее переводчикам, чем самому Яхъя) мы видим, что у антиохийца ничего такого нет. Он сперва говорит, что Василий и Владимир «заключили… между собой… договор о свойстве», потом «послал к нему царь Василий… митрополитов и епископов», и только после этого «отправил к нему сестру свою». Договор об обмене военной помощи на женитьбу – это еще не сама женитьба и не церковный ритуал! Василий вполне мог его подписать, чтобы скорее получить помощь, обусловив тем, что сам брак должен состояться только после крещения князя. Так что никакой «логико-стилистическая погрешности» у Яхъя нет.

А есть ли какие-то источники, которые подтверждали бы присутствие самого Владимира в Константинополе? Есть, но только довольно поздние.

Иззуддин Абуль-Хасан Али ибн Мухаммад аль-Джазари, известный как Ибн аль-Асир, влиятельный арабский историк, большую часть жизни живший в Мосуле, в «Полном своде всеобщей истории» (до 1230 г.) рассказывает: «И женился он на ней (царь русов на сестре Василия и Константина), и пошел навстречу Вардису (Фоке), и они сражались и воевали» (Отрывки 201: 507)

Джирджис ал-Макин ибн ал-Амид, известный также как Георгий аль-Макин, сирийский монофизит, военный чиновник египетского султана, живший после отставки в Дамаске, в середине XIII в. написал «Благословенное собрание», свой вариант всеобщей истории. У него: «И отправился царь русов со всеми войсками своими к услугам царя Василия и соединился с ним. И они оба сговорились пойти навстречу Варде Фоке, и отправились на него сушей и морем, и обратили его в бегство, и завладел Василий всем своим государством и победил Варду Фоку и убил его 3-го мухаррама 379 года» (Отрывки 201: 499).

Перевод их текстов относительно интересующего нас периода приводит Васильевский, хотя делал их Розен. У самого Розена эти переводы размещены в примечаниях к «Василию Болгаробойце» (Розен 1883: 201; 199).

Наконец, тот же Васильевский приводит «Повесть о латынех»: «Владимiръ князь Роускый съ всею силою своею великою дажде и до самого Царяграда съ враждою идетъ на царство Греческое» (Отрывки 201: 513). Однако исследовавший древнерусские полемические сочинения против латинян А. Н. Попов, считает, что «повесть составлена не ранее XIV века, и вскоре после того переведена на Славянскiй язык» (Попов 1875: 176).

В общем, видно, что Васильевскому очень хочется, чтобы крещение было в Константинополе. Но, будучи добросовестным ученым старой школы, он не может проигнорировать тот факт, что «имея в виду отрицание русских источников и молчание византийских», на соответствующие тексты Ибн аль-Асира и аль-Макина можно «смотреть как на простую неточность рассказа, происшедшую… от отдаленности первоначальных свидетелей от места действия» (Отрывки 201: 510). А потому «вопрос должен пока остаться нерешенным» (Отрывки 201: 516).

Насколько я знаю, новых свидетельств за это время не появилось. Если же исходить из наших прикидок, то нахождение Владимира в Константинополе осенью 987 г. представляется, практически, невероятным. Почему-то никто не задается вопросом: если русский князь крестится в столице империи, почему тогда он не играет там же свадьбу и не забирает с собою Анну после побед над Вардой Фокой?

При этом нужно отметить, что у обоих авторов XIII в. сначала происходит крещение Владимира и свадьба, а затем уже он с войском отправляется в Константинополь. Ибн аль-Асир: « …они отправили посланцев к царю русов и просили помощи, и женили его на одной их сестре. Но она отказалась выдать себя человеку неодинаковой с ней религии. Вследствие чего он принял христианство, и было это начало христианства у русов» (Отрывки 201: 507). Аль-Макин: «И женился царь русов на сестре Василия, царя греков, после того, как он (Василий) поставил условием принятие христианства и отправил к нему митрополитов, которые обратили в христианство его и весь народ его владений» (Отрывки 201: 499). Как видим, у второго еще и крещение Руси состоялось до того, как русские войска прибыли в Константинополь.

А еще оба автора не выделяются точностью. Например, Асир заявляет, что войска Варды Фоки переправились через проливы. Что касается Макина, еще Розен констатировал, что «аль-Макинъ также и въ разсказе о взятiи крепости Ибрагима въ Ра’бане… заставляет самого императора прибыть, что не сказано у Яхъй, и что въ данномъ случае очевидная нелепость» (Розен 1883: 200, α).

Потому стоит обсудить и еще одну вероятность, о которой, кстати, Цветков тоже упоминает: крещение Владимира состоялось где-то на Дунае. Вспомним, что именно это утверждает «Иоаким».

Что получается в таком случае? Летом 987 года русские части по договору с Византией воюют с болгарами на Дунае. В отличие от Святослава, за которого в Киеве, фактически, правила мать, Владимир вряд ли надолго может покидать еще не так давно завоеванную землю. Потому логично предположить, что, даже если князь летом 987 года был на Дунае, осенью (к сбору даней) он сам (какая-то часть войска может оставаться на месте под предводительством того же Добрыни) должен был вернуться в Киев. Там его настигает новое византийское посольство, с предложением направить войска уже не на Дунай, а в сам Константинополь.

И тут «робичич» выдвигает встречное требование: женитьба на принцессе! Вполне может быть, что и под воздействием истории с болгарским сватовством.

Но такое требование послы принять не могут, и должны возвращаться в Константинополь. Зимой, по заснеженной степи? Ой, вряд ли! Скорее, посольство возвращается уже после начала навигации на Черном море, т.е. не раньше мая 988 года. И вполне возможно, что до Дуная они едут вместе с Владимиром, который решает снова вернуться на Дунай, чтобы быть ближе к месту событий. И именно там, в восточной Болгарии, он получает согласие на свадьбу при условии личного крещения. Каковое и происходит в высчитанный нами день 6 июля 988 года.

Еще немного посчитаем. От Киева до Константинополя примерно 1783 километров: 880 от Киева до устья Днепра, и 903 от устья до Цареграда. Данные по первому куску я беру из современных сведений о длине Днепра. Для второго – из античного перипла Арриана. Он достаточно точно отражает ситуацию. В античное время движение греческих судов было таким же, как и русских в период Владимира – каботажным, т.е. прибрежным. От устья Днепра (Борисфена) до Константинополя (тогда Византия) Арриан указывает 5720 стадий (Абгунов 1987: 150-151). Стадий в данном случае равен 157 метров (Абгунов 1987: 15).

Для судов античности при круглосуточном движении под парусом (т.е. при попутном ветре) дневной переход, как считается, мог составлять до 250 километров (Абгунов 1987: 57), т.е. средняя скорость – 5,6 узла. В средневековой Византии они ходили побыстрее, но ненамного. Думаю, 7 узлов будет не преуменьшением их достоинств. Стало быть, максимальный переход – триста с небольшим километров. Сильно спрямить маршрут от устья Днепра к Константинополю не удастся; в западной части моря береговая линия идет достаточно строго на юг. Стало быть, от устья Днепра до столицы империи минимум три дня. Думаю, скорее, уйдет четыре.

Ладьи Владимира ходили медленнее, потому что русы были все же народом не морским, а речным. Но даже и для морских народов Севера… В своей работе по пути из варяг в греки я приводил данные о скорости хода судов Севера Европы. Скандинавская реплика «Айфур», построенная для прохождения по легендарному пути, развивала максимальную скорость (под парусами) – 6,4 км/ч (Звягин 2010: 186). Это около 3,5 узлов. Это соответствует данным скандинавских саг, которые указывают, что обычная средняя скорость корабля викингов равнялась 4 узлам (Звягин 2010: 152). Соответственно, ходовой день составлял не более 100 миль, т.е. 180–185 км.

Прикидки по данным о времени плавания между различными местами в Северной Европе, взятым из таких источников, как «Житие святого Ансагария», «Орозий короля Альфреда» и труд Адама Бременского, показывают, что в IX веке средняя скорость плавания (под парусами!) была около 5 км/ч, т.е. составляла примерно 2,7 узла. Для XI века она возросла примерно до 7,5 км/ч, т.е. 4 узлов. Русские ладьи были, в принципе, аналогичны скандинавским, и по скорости хода не должны были особо отличаться.

Это что касается плавания по морю под парусом. Если пришлось бы перейти на весла, скорость существенно упала бы. Тот же «Айфур» шел по рекам (где передвигался на веслах) со скоростью, примерно, 3,5 км/ч, т.е. чуть менее 2 узлов (Звягин 2010: 152). П. Гончарук в статье «К вопросу об античном мореплавании» пишет: «На сегодняшний день, мы вынуждены констатировать, что скорость знаменитых афинских триер более 7 узлов остается теоретической и спорной величиной. В отношении скоростных качеств реконструкции понтийской диеры «Ивлия», должен отметить, что нам ни разу не удалось разогнать судно при движении на веслах быстрее 4,5 узлов. Теоретический предел скорости для «Ивлии» (при длине весла 6 м, передаточном отношении 3:1 и максимальном такте 30 гр./мин.) составляет 5 узлов» (http://www.xlegio.ru/navy/ancient-ships/to-the-question-of-a...).

Да и грести 24 часа невозможно. Опираясь на данные экспедиции «Нево», прошедшей по маршруту Выборг – Одесса на ялах, можно заключить, что в день гребные суда проходили на веслах только около 30 км (Звягин 2010: 183). Что, в принципе, соответствует дневному переходу современных водных походов.

Ладьи Владимира были значительно побольше ялов, экипаж побольше, весла подлиннее (а от этого существенно зависит скорость гребных судов) и скорость у них была повыше, но все же вряд ли в таких условиях они проходили бы в день по морю на веслах больше 50 километров. Так что до Константинополя не могли бы добраться ранее, чем через две с половиной недели после выходя в море. Византийские же торговые суда (вряд ли послам давали боевые) весла имели только как вспомогательный движитель.

В общем, как не крути, а на путь от устья Днепра до Цареграда нужно дней семь отводить. Ал-Идриси, кстати, на путь от Константинополя до Трепезунда клал 9 дней, а там расстояние чуть больше, чем от Днепра до Константинополя.

Сюда нужно добавить еще путь по Днепру от Киева до устья. С учетом того, что на реке (даже такой широкой, как Днепр) под парусом так уж не разгуляешься, и к тому же необходима проводка или обнесения порогов, будем иметь около трех недель. Для примера: «Айфур» 550 км. от Выборга до Новгорода прошел за 16 ходовых дней. Из них 310 шел на веслах (Звягин 2010: 186). Чистое время плавания при этом составляло 155 часов. Те самые 3,5 км/ч в среднем, к которым мы уже ни раз приходили. Если интерполировать данный результат на 880 км. Днепра, получится примерно 20 дней при 12-часовой гребле. А еще обносить пороги нужно… Хоть убейте, а менее трех недель не выйдет. Хорошо еще, если не все четыре. На карте экспедиции «Нево» от Киева до устья Днепра указано 25 ходовых дней.

Так что на поездку в Константинополь уйдет больше месяца. Поппэ, как мы видели выше, считает, что на дорогу в Константинополь требовалось тридцать-тридцать пять дней. Вернуться оттуда на Дунай – еще недели полторы, т.к. плыть придется против черноморского течения, что замедляет ход.

По словам римского военного теоретика конца IV – начала V вв. Публия Флавия Вегеция Рената, безопасный для плавания по морю (он, правда, говорил, скорее, о Средиземном море) период начинался с 25 мая (Вегеций 1940: 290). Кстати, напомним, что по Константину Багрянородному, росы в Константинополь отправлялись как раз в июне.

Так и получается, что, отправившись из Киева в самом конце мая, послы успели бы привезти ответ Владимиру на Дунай к началу июля. Понятно, что подсчеты примерные, но в свете их 6 июля, как дата крещения, становится еще более вероятной.

На мой взгляд, такая последовательность событий позволяет снять ряд противоречий. Точнее, удовлетворить требований большинства источников. Владимир крестится на 10-й год после захвата Киева (Иаков), не в Корсуне (Иларион и Иаков), на Дунае (Иоакимовская летопись), после заключения договора о женитьбе, но до приезда Анны (Яхъя). Сюда вполне ложится и сообщение Степана Таронского. Напомню, у него «рузы уверовали во Христа» не вследствие женитьбы их «царя» на сестре Василия, а только «в то же самое время». А это далеко не одно и то же.

При этом, в Киеве дата крещение вполне могла не сохраниться. Оно происходило не там, поэтому не было потребности обязательно ее где-то запечатлеть, а писать кириллицей или греческими буквами в тот момент на Руси могли только церковники, которых было очень мало.

«Духовный крест» был все равно доставлен Владимиром из Константинополя (Иларион). Он же византийскую веру принял!

Отсюда и последующая трансформация Василеополиса в Василев, которая должна была произойти тогда, когда уже никто не помнил о создании Василева после крещения.

Имя Василий Владимир принял именно потому, что Василий был в это время императором, но для этого совершенно не обязательно было креститься в его, императора, присутствии. Ведь болгарский князь Борис тоже стал Михаилом, одноименно с правившим в то время императором, хотя никто из византийцев не утверждает, что крещение он принимал в самом Константинополе!

Фактически, из ранних свидетельств вне этой канвы остаются только утверждения саги об Олаве Трюггвасоне, что Русь крестил епископ, привезенный Олавом из Греции (и то не совсем, если Олав сопровождал Анну в Херсонес, как получается по моим расчетам дат его жизни), Титмара (но он вообще-то с русскими делами познакомился уже в XI веке, да и интересовали они его в связи с польским, а не византийскими событиями) и, конечно, «Корсунской легенды».

Битва за невесту

Что мы получим, если примем, что крещение 988 года было личным? Вспоминаем, что по Памяти и похвале Владимир «на другой год после крещения к порогам ходил, на третий год Корсунь город взял». То есть, если исходить из нашего представления о счете «царским годами», первое было между началом июля 989 и началом июля 990, а второе – начиная с июля 990-го.

Продолжим рассматривать историческую канву анализируемых событий. Заключив договор с императором и крестившись, Владимир отправляет своих воинов в Константинополь. Что интересно: по моим вычислениям по внутренней хронологии саг об Олаве Трюггвасоне, именно в 988 году тот отправляется в Грецию. Похоже, именно с отрядом Владимира. Сам же князь на осень опять возвращается в Киев. В том числе, очевидно, и готовиться к свадьбе.

Русские войска помогают Василию выиграть битву при Хрисополе. Но угроза Константинополю еще не снята. Потребовалась битва с самим Фокой: «И выступил царь Василий и брат его Константин со своими войсками и с войсками руссов, и столкнулись с Вардою Фокою в Абидосе — а это близко от берега константинопольского — и победили Фоку; и был он убит в субботу 13 Нисана того же года, т. е. третьего Мухаррама 379… И была продолжительность его бунта один год и семь месяцев» (Розен 1883: 25). В 989 году 13 апреля на самом деле приходится на субботу.

Но и смерть Фоки вопрос не решила. После нее возобновилось восстание Склира. И лишь в пятницу, 11 октября (дата верная), Склир сдался под обещание прощения его и всех его сторонников.

Таким образом, до октября 989 года ситуация в Византии продолжала оставаться сложной. Чем император вполне мог оправдывать задержку с отправкой царевны в Киев. И с чем мог быть связан тот самый поход Владимира к порогам на другой год после его крещения, о котором писал Иаков, повторяя более древние сведения. Летом 989 года Владимир мог ходить к порогам, встречая невесту. Необходимость такого похода вполне закономерна, т.к. у порогов могли сторожить печенеги. Но… Анна не прибыла.

Если болгарская история, рассказанная Степаном Таронским, была правдой, у Владимира не могла не появиться мысль, что его обманывают. Но как заставить императора выполнить свои обязательства? Идти на Константинополь? Однако, сезон для плавания через море заканчивается в середине сентября. Туда успеют, а как возвращаться? Нужно ждать следующего года. А за это время много что может произойти.

Но есть более простой способ нанести урон императору. Провести, так сказать, демонстрацию силы. Сплавься вниз по Днепру, обогни косу, отделяющую Днепро-Бугский лиман от Черного моря, пересеки залив, называвшийся античными авторами Каркинитским (или Гилейским морем), – и вот он, Крым. Далее на юг, вдоль берега, и перед тобой Херсонес, центр византийских владений в Крыму! По периплу Арриана от устья Днепра до Херсонеса 1800 стадиев (282,6 км), если пересекать залив в самом узком месте от Тамирики (нынешняя Бакальская коса) до восточной оконечности Ахиллова бега (нынешний Джарылгач). Или 3300 стадий (518,1 км), если так и идти вдоль берега, огибая залив (Абгунов 1987: 118-120).

При той скорости движения ладей, о которой мы уже говорили, они под парусами и при условии безостановочного движения могли добраться до Херсонеса за полтора дня. В случае плавания сугубо вдоль берегов на это ушло бы примерно 3 дня. Правда, при условии, что ветер будет дуть как надо. На веслах потребовалась бы, примерно, дней шесть. Так что реально нужно положить дня четыре. Плюс те самые 880 километров от Киева до устья, три-четыре недели. В общем, через месяц русский флот вполне мог оказаться у Херсонеса (Корсуня).

Показаниям Иакова это не противоречит. Ведь он говорит о том, что Корсунь был взят, а не осажден на третий год после крещения.

Принято считать, что имеется свидетельство, позволяющее относить взятие русскими Херсонеса к 989 году. Речь идет о сообщении Льва Диакона: «И на другие тягчайшие беды указывал восход появившейся тогда звезды, а также напугавшие всех огненные столбы, которые показались затем поздней ночью в северной части неба; ведь они знаменовали взятие тавроскифами Херсона и завоевание мисянами Веррии» (Диакон 1988: 91).

Но звезда, о которой говорит Лев – это комета, появившаяся, по его словам, «в начале месяца августа» во время похода Иоанна Цимисхия в Финикию. И было это 3 августа 975 года (Диакон 1988: 87; 218, прим. 35)! Комета, как считает византийский историк (современник всех этих событий), предвещала «пагубные мятежи, вторжения иноплеменников и гражданские войны, бегство из городов и областей, голод, мор, страшные землетрясения и почти полное уничтожение ромейской державы – все то, что мы узнаем по дальнейшему ходу событий» (Диакон 1988: 88). Дальше Лев и рассказывает о восстании Варды Склира, поражении императорского войска в Болгарии и восстании Варды Фоки. Эти беды, стало быть, и предвещала комета. А еще – взятие Херсонеса русскими и Веррии болгарами (вторжение иноплеменников), а также землетрясение в Константинополе в 989 году.

При этом давно отмечено (Диакон 1988: 222, прим. 69), что «огненные столбы» Льва Диакона не имеют никакого отношения к тем, которые в апреле 989 года описывает Яхъя: «И случились в Каире в ночь на субботу 27-го Зу-л-Хидджы 378 гром и молния и буря сильная и не переставали они до полуночи. Потом покрылся мраком от них город, и была тьма, подобия которой не видывали, до самого утра. И вышло с неба подобие огненного столба, и покраснели от него небо и земля весьма сильно. И сыпалось из воздуха премного пыли, похожей на уголь, которая захватывала дыхание, и продолжалось это до четвертого часа дня. И взошло солнце с измененньм цветом и продолжало восходить с измененным цветом до вторника второго Мухаррема 379» (Розен 1883: 28). В первом случае описывается, очевидно, редкое в южных широтах северное сияние; во втором – последствие какого-то вулканического извержения с выпадением пепла.

Комету же, предвещавшую взятие русскими Херсонеса, отождествлять с кометой, о которой Лев говорит дальше: «И сверх того, звезда появилась на западе при заходе солнца, восходя по вечерам, она не имела какого-либо постоянного места на небе…» (Диакон 1988: 91), – не верно. Та, безусловно, соответствует описанию Яхъи: «И появилась звезда хвостатая на западе в ночь на воскресенье 19 Рабиа II 379, и стояла двадцать слишком дней и исчезла» (Розен 1883: 29). Но комета эта была именно что «сверх того» к комете 3 августа 975 года. Так же, как и та «звезда» (метеорит), которая «с восточной части неба устремилась на лагерь» императора Василия в Болгарии, и «упала на западе у самого рва… рассыпавшись множеством искр…» (Диакон 1988: 89). По Льву, именно она предвещала конкретно поражение имперских войск 17 августа 986 года от болгар. Комета 27 июля 989 года – землетрясение и разрушение части купола Святой Софии. Огненные столбы в северной части неба – падение Херсонеса и Веррии. А комета 3 августа 975 года – вообще все эти бедствия целиком. Не зря же Лев ее характеризует, как «нечто божественное, небывалое и превышающее человеческое разумение» (Диакон 1988: 87).

Так что железных оснований привязывать взятие Херсонеса к 989 году на основании данного места у Льва Диакона нет! И тем более, исходя из дат появления «огненного столба» Яхъя и кометы 989 года, объявлять, что Херсонес был взят между 7 апреля и 27 июля 989 года.

Единственное, чем могут оперировать сторонники этой гипотезы, это тем, что у Льва Диакона сообщение о взятии Херсонеса стоит раньше, чем о комете 27 июля 989 года. А последовательность прочих бед, вроде бы, сохранена. Но, опять-таки: землетрясение в самой столице – беда особая. Ее даже дополнительная комета знаменовала. Что мешало Льву сперва окончить рассказ о бедах, так сказать, «обычных», а потом перейти к неординарной?

Кстати, знаете, почему порядок тут мог быть нарушен? Потому что огненные столбы были видны на севере! Значит, и знаменовать они должны были северные события: взятие Херсонеса и Веррии! И не важно, если знамения эти были раньше, чем комета 989 года. Все равно, она оказывалась привязана к событиям в Константинополе, а они – на севере.

Так что прямого опровержения нашей гипотезы о взятии Херсонеса в 990 году я тут не вижу.

Крещение киевлян

Вопросам херсонесской осады я посвящу отдельную статью, потому что там много чего есть интересного, с крещением не связанного. Здесь отмечу только, что взятие Херсонеса происходит, по моим расчетам, в мае 990 года. Хочу отметить, что к таким же выводам пришел в свое время О. М. Рапов: «Скорее всего, что Владимир начал осаду Херсонеса в конце лета – начале осени, в то время, когда навигация на Черном море подходила к концу… Осадив Херсонес в конце августа – начале сентября, Владимир Святославич в конце апреля – начале мая следующего, 990 года, овладел городом» (Рапов 1998: 222).

После этого Владимир еще некоторое время проводит в городе, ожидая невесту, выполняет свое намерение, которое четко обозначено в Памяти и похвале (берет учителей для своей земли) и примерно в июле отправляется домой, крестить киевлян.

Когда происходит само это крещение? Как тут не вспомнить гипотезу, высказанную в свое время Б. А. Рыбаковым и поддержанную Раповым. Рыбаков считал, что «в древности ориентировка церквей производилась на реальный восход солнца» (Рапов 1988: 244). Применив азимутальный метод к киевской Десятинной церкви, он установил, что храмовый праздник этого собора приходился либо на 1 августа, либо на 2 марта. Но 2 марта с Богородицей никак не связано. Следовательно, храмовый праздник Десятинной церкви мог отмечаться только 1 августа.

Дело в том, что, как я говорил во Введении, в этот день (по старому стилю) православные отмечают праздник Происхождения честных древ животворящего Креста Господня, посвященный Иисусу Христу и Деве Марии. «В этот же день начинается Успенский пост, предшествующий одному из наиболее почитаемых верующими праздников – Успению Богородицы, который отмечается 15 августа. Таким образом, крещение киевлян, если оно имело место 1 августа, должно было проходить под покровительством Богородицы, ибо этот день посвящен ее памяти» (Рапов 1988: 244). Ну, собственно, и под покровительством самого Иисуса, как мы понимаем.

Кроме того, «в древности в Византии в первые дни августа происходило освящение воды в реках, озерах и других источниках. А только в освященной воде и можно было крестить людей» (Рапов 1988: 242).

Тот же Рапов отмечает, что «1 августа в 990 г. приходилось на пятницу... пятница с древнейших времен была торговым днем на Руси» (Рапов 1988: 242).

То есть, в пятницу запрещалась всякая работа. Такой день Рапов считает очень удобным для крещения.

При этом «в Московской синодальной библиотеке имеется рукописный сборник XVI в., в котором на листе 365 записано, что во время царствования в Византии Льва и Александра, сыновей Василия I Македонянина, "крестися князь великий Володимер Кыевский и вся Русь августа 1"» (Рапов 1988: 242).

Впрочем, с азимутами не все так гладко. Специально исследовавший этот вопрос Раппопорт указывает:

«Измерить ориентацию продольной оси церкви с точностью свыше 1-2° трудно, ибо этому обычно мешает некоторая неопределенность разбивки самих древнерусских памятников. Отклонение оси в 2° дает в итоге разницу примерно в три дня, а для летних месяцев — даже до 10 дней. Кроме того, расчеты производятся для геометрического горизонта, тогда как неровности рельефа часто делают реальный, видимый горизонт несколько суженным или расширенным. При расположении храма на возвышенности азимут сдвигается к северу, и все весенние даты следует считать более поздними, чем при нормальном горизонте, а все осенние даты, наоборот, более ранними. При пониженном расположении храма или суженном горизонте картина обратная. Поэтому определение дней закладки древнерусских храмов по ориентации их продольной оси можно совершать с точностью не большей, чем примерно в одну неделю» (Раппопорт 1994: 110).

Так что идея вычислить дату крещения киевлян, исходя из ориентировки Десятинной церкви интересная, но не бесспорная. Да, и, не стоит забывать о том, что, по хронологии Памяти и похвалы, Владимир «церковь каменную святой Богородицы заложил» на четвертый год после собственного крещения. А начинается этот четвертый год, по нашим расчетам, в июле 991-го, в котором 1 августа приходится на субботу.

Впрочем, если 1 августа – праздничный день, закладка церкви могла происходить в него независимо от дня недели. А могла – в ближайшее воскресенье от этой даты. То есть, 2 августа для 991 года.

Но прямого отношения к дате крещения киевлян это не имеет, раз само крещение было годом раньше. Что, в общем-то, логично. Трудно предположить, что у Владимира под рукой сразу же оказались мастера, которые могли бы заложить церковь. Скорее можно допустить, что ему сначала хлопот с крещением хватало, а уж церковь-то он затеял через год, вызвав для этого специалистов из Византии.

Между прочим, и в ПВЛ строительство каменной церкви святой Богородицы поставлено отдельно от сообщения о крещении киевлян. По летописям Ипатьевского и Новгородского первого семейств это происходит в 6499 году, то есть, как раз 991-м, если использовать традиционный перевод с эры от Сотворения Мира в новую эру. При этом 6497 и 6498 годы – пустые. По Радзивиловской и Академической – на следующий год после крещения, в 6497 году (Никитин 2006: 166), но здесь просто пропуск двух годов перенесен в другое место. В Лаврентьевской вообще нелепая дата – 6490.

Крещение киевлян 1 августа – вещь вполне логичная. Не только исходя из того, что 1 августа все равно нужно было освящать воду, но и потому, что к этому времени, по нашим расчетам, русские войска как раз вернулись из Херсонеса (в июле) и у князя было некоторое время все приготовить. И это был первый крупный церковный праздник с момента возвращения. А Десятинная церковь тогда была заложена к годовщине крещения.

Когда сформировалась Корсуньская легенда?

Что мы имеем в результате? В 988 г., возможно 6 июля, происходит личное крещение Владимира. О чем народ мог быть не очень-то и оповещен. В 990 г., после возвращения из Корсуня, на третий год после личного крещения (т.е. после 6 июля), Владимир крестит киевлян. И вот это-то уже знают все. Как и то, что крещение это произошло после похода в Крым и женитьбы на византийской принцессе. Причем, во время крещения все киевлян узнают и то, что их князь – христианин! Не кажется ли вам, что таким образом оказывается вполне готовой почва для того, чтобы со временем сформировалась Корсуньская легенда: князь крестится в результате женитьбы на Анне?

Прошу заметить: Иаков знает, что Владимир крестился раньше женитьбы, но знает и про саму женитьбу, и про то, что оттуда привезли учителей Русской земле. Это следует из его текста. Летописец 70-х годов XI века знает про свадьбу в Корсуне и крещение киевлян. Это следует хотя бы из того, что в рассказе о свадьбе и крещении маркер «и до сего дни», который, по моим наблюдениям, является одним из маркеров работы этого автора, встречается аж три раза! Это объяснение, где именно крестился Владимир: «Крести же ся въ церкви святого Василиска, и есть церкви та стоящи в Корсуне на месте посреде града, идеже корсуняне торгъ деют, полата Володимиря въскраи церкви стоитъ и до сего дни, а царицина за олтаремъ есть и до сего дни» (Никитин 2006: 153, НПЛ). Это указание, какую церковь он построил в Корсуне: «Постави же церковь святаго Иоанна Предтечю на горе.., яже и церкови стоитъ и до сего дни» (Никитин 2006: 159). И, наконец, докуда доплыл свергнутый идол Перуна: « …и проиде сквозе пороги, изверже и ветръна рень, яже и до сего дни словетъ Перуня рень» (Никитин 2006: 160). Подобной плотности маркера нет ни в одной другой статье! Но при этом князь у него уже крестится в Корсуне.

Стало быть, окончательное формирование Корсуньской легенды приходится на время между 1050 (после того, как был улажен конфликт Ярослава с Византией, обозначенный походом Владимира Ярославича на Константинополь и поставлением митрополита Илариона собором русских епископов) и 1070 годами. А что делает Корсуньская легенда? Она укрепляет представление о византийских корнях православия на Руси!

При этом, прошу отметить: рассказ о крещении в Корсуне, последующем возвращении в Киев и крещении киевлян в ПВЛ разорван спором с «не ведующими» относительно места крещения Владимира, символом веры, рассказом о вселенских соборах и полемическим выпадом против латинян.

Относительно первого мы уже знаем, что такой спор относится скорее к творчеству автора XII века.

Относительно второго и третьего можно сказать, что исследователи считают их изложением особого варианта «Написания о вере» Михаила Синкелла. При этом еще один древнерусский памятник – Изборник 1073 г. Святослава Ярославича – содержит более короткое изложение истории соборов и по числу (шесть, а не семь) и по содержанию (практически, только номер собора и число участников). Семь соборов есть в Троицком сборнике XII века. Специально занимавшийся летописным текстом Н. К. Никольский считал, что «текст в Повести временных лет восходит к тексту Троицкого сборника» (Щапов 1977: 232–234).  Таким образом, мы снова попадаем в XII век.

Наконец, антилатинский текст явно относится ко времени после раздела церквей в середина XI века. Спором с латинянами занимались все киевские митрополиты XI в., начиная с Ефрема. Считается, что текст в ПВЛ ближе всего к «Стязанию с латиною» митрополита Георгия (1065–1076 гг.). Но это может нам дать нижнюю, однако, не верхнюю границу написания данного опуса. Тем более, у Георгия нет никакого Петра Гугнивого, от которого, по уверению автора текста в ПВЛ, и пошло «развращение веры».

Таким образом, совокупность данных, касающихся текстов, разрывающих рассказ автора 70-х годов XI века о крещении в Корсуне, не противоречит тому, что вставлено все это было в начале XII века. Причем, автор XII века вторгался внутрь текстов своего предшественника. Еще один его след – примечание о том, что привезенные из Корсуня четыре медных коня стоят «за святою Богородицею». И при этом тут же опять опровергается мнение «не ведующих»: «...и 4 коне медяны, иже и ныне стоятъ за святою Богородицею; яко иже не ведуще мнятся мраморяны суща» (Никитин 2006: 159). 

ВЫВОД

Итак, резюмируем.

Летом 987 т., на фоне поражения от болгар и начавшегося восстания Варды Склира, византийские императоры-соправители Василий II и Константин VIII посылают к киевскому князю Владимиру посольство и приглашают русские войска на Нижний Дунай в качестве своих союзников против Комитопулов.

Осенью того же года, когда русские уже находятся на Дунае, начинается восстание Варды Фоки. Теперь эти части нужны Василию (главному в дуумвирате) в Малой Азии, чтобы спасти империю. Однако самого Владимира в это время на Дунае уже нет. На время сбора дани он возвращается в Киев. Так что византийцам приходится ждать.

Новые переговоры начинаются, когда Владимир возвращается на Дунай летом 988 года. На фоне критического положения империи русский князь выдвигает требование: отдать за него сестру императоров. Василий соглашается на брак при условии, что Владимир крестится, что и происходит 6 июля 988 года. Заключен договор, по которому Владимир отправляет в Константинополь несколько тысяч воинов. Русские помогают императору выиграть битву при Хрисополе на рубеже 988-989 годов, потом битву при Абидосе 13 апреля 989 года.  

Летом 989 г. Владимир отправляется к днепровским порогам ожидать невесту, поскольку свою часть договора он выполнил. Однако Василий, ссылаясь, возможно, на продолжающуюся войну с Вардой Склиром, тянет.

Владимир знает, что византийские императоры уже пытались обмануть болгарских Комитопулов, подсунув им вместо сестры другую женщину. Заподозрив Василия в нечестной игре, он решает провести демонстрацию силы и примерно в августе 989 г. русские войска появляются под Херсонесом. Город пал ориентировочно в мае 990 года. В июле, добившись присылки Анны и отпраздновав в Херсонесе христианскую свадьбу, захватив с собою церковные реликвии и священников, Владимир возвращается в Киев.

Вероятно, 1 августа 990 г. происходит крещение киевлян. Начинается тот процесс, который именуют крещением Руси (хотя христиане и даже церкви на ней были еще во времена Игоря).

Автор ни в коем случае не настаивает на том, что все было именно так. По его мнению, когда речь идет об истории, тем более, такой древней, от которой сохранилось явно недостаточно источников, да и те постоянно противоречат друг другу, вообще не может идти речи об «истине в последней инстанции». Все исторические построения являются в той или иной степени гипотетичными.

Так что автор прекрасно осознает: ряд положений данной статьи носят гипотетический характер. Но он также прекрасно видит, что в версии, считающейся официальной, таких положений ничуть не меньше, а даже больше.  На взгляд автора ему удалось выстроить более непротиворечивую канву событий, за которой стоят первоисточники, расчеты и элементарная человеческая логика. Ни одна из указанных дат не является невозможной с точки зрения имеющегося корпуса источников. Ни одно объяснение – логически противоречивым.

ЛИТЕРАТУРА

Абгунов 1987 – Абгунов М. В. Античная лоция Черного моря.  М.: Наука, 1987. – 156 с.

Бугославский 2007 – Бугославский С. А. Текстология Древней Руси, т. 2. Древнерусские литературные произведения о Борисе и Глебе. – М.: Языки славянской культуры, 2007. – 656 с.

Вегеций 1940 – Флавий Вегеций Ренат Краткое изложение военного дела // Вестник древней истории, №1, 1940. – С. 231–293

Восточные 2009 – Древняя Русь в свете зарубежных источников: Хрестоматия. – Т. III. Восточные источники. – М.: Фонд Содействия Образованию и Науке, 2009. – 264 с.  

Джаксон 2012 – Джаксон Т. Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе. Тексты, перевод, комментарии. – М.: Русский Фонд Содействия Образованию и Науке, 2012. – 779 с.

Диакон 1988 – Лев Диакон История. – М.: Наука, 1988. – 244 с.

Звягин 2009 – Звягин Ю. Ю. Великий путь из варяг в греки. – М.: Вече, 2009. – 240 с.

Звягин 2019 – Звягин Ю. Ю. Занимательные истории времен князя Владимира. – М.: Ломоносовъ, 2019. – 248 с.

Константин 1991 – Константин Багрянородный Об управлении империей. – М.: Наука, 1991. – 469 с.

Левченко 1953 – Левченко М. В. Взаимоотношения Византии и Руси при Владимире // Византийский временник. Т. VII (32). – М.: АН СССР, 1953. – С. 194–223

Лосева 2009 – Лосева О. В. Жития русских святых в составе древнерусских Прологов XII – первой трети XV веков. – М.: Рукописные памятники Древней Руси, 2009. – 472 с.

Лукин 2009 – Лукин П. В. Сказание о варягах-мучениках в Начальном летописании и Прологе: текстологический аспект //Древняя Русь. Вопросы медиевистики, 2009, № 4 (38). – С. 73–96

Милютенко 2008 – Милютенко Н. И. Святой равноапостольный князь Владимир и крещение Руси. – СПб.: Издательство Олега Абышко, 2008. – 573 с.

Назаренко 2001 – Назаренко А. В. Древняя Русь на международных путях: Междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX-XII вв. – М.: Языки русской культуры, 2001. – 784 с.

Никитин 2001 – Никитин А. Л. Основания русской истории: Мифологемы и факты. – М.: АГРАФ, 2001. – 768 с.

Никитин 2006 – Никитин А. Л. Текстология русских летописей (XI – начала XIV вв.), Вып.1. Киево-Печерское летописание до 1112 года. – М.: Минувшее, 2006 – 400 с.

Отрывки 2010 – Васильевский В. Г. Русско-византийские отрывки // В. Г. Васильевский Избранные труды по истории Византии. Кн 1. – М.: ДАРЪ, 2010. – С. 409-851

Память 1997 – Память и похвала князю русскому Владимиру // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 316–327

Попов 1875 – Попов А. Н. Историко-литературный обзор древнерусских полемических сочинений против латинян (XI–XV в.). – М.: Типография т. Рисъ, 1875. – 417 с.

Поппэ 1989 – Анджей Поппэ Политический фон крещения Руси (Русско-византийские отношения в 986–989 годах) // Как была крещена Русь. – М.: Политиздат, 1989. – С. 202–240

Пселл 1978 – Михаил Пселл Хронография. – М.: Наука, 1978. – 319 с.

Продолжатель 2009 – Продолжатель Феофана. Жизнеописание византийских царей. – СПб, Алтейя, 2009. – 400 с.

Рапов 1998 – Рапов О. М. Русская церковь в IX – первой трети XII в. Принятие христианства. – М.: Русская панорама, 1998. – 416 с.

Раппапорт 1994 – Раппопорт П. А. Строительное производство Древней Руси (X-XIII вв.).  – СПб.: Наука, 1994. – 140 с.

Розен 1883 – Розен В. Р. Император Василий Болгаробойца. Извлечения из летописи Яхъи Антиохийского // Записки ИРАН, Т. 44, Прил. №1. – СПб.: ИРАН, 1883. – 638 с.

Скилица 2025 – Иоанн Скилица Обозрение историй: в двух томах. Т. II: Разделы XII– XXIII – М.: Русский фонд содействия образованию и науке. Университет Дмитрия Пожарского, 2025. – 696 с.

Слово 1997 – Слово о законе и благодати // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1. XI-XII века. – СПб.: Наука, 1997. – С. 26–61

Таронский 1864 – Всеобщая история Степаноса Таронского, Асохика по прозванию. – М.: Лазаревский институт восточных языков, 1864. – 335 с.

Татищев 2005 – Татищев В. И. История российская. Т. 1. – М.: АСТ: Ермак, 2005. – 568 с.

Титмар 2005 – Титмар Мерзебургский. Хроника. В 8 кн. – М.: SPSL – Русская панорама, 2005. – 256 с.

Флоря 2004 – Флоря Б. Н. Сказания о начале славянской письменности, СПб.: Алтейя, 2004. – 384 с.

Цветков 2006 – Цветков С. Э. Русская история: Книга третья. – М.: Центрполиграф, 2006. – 455 с.

Шахматов 2002 – Шахматов А.А. История русского летописания. Т. I. Кн. 1. – СПб: Наука, 2002. – 488 с.

Шахматов 2011 – Шахматов А. А. Корсунская легенда о крещении Владимира. – М.: ЛИБРОКОМ, 2011. – 128 с.

Щапов 1977 – Щапов Я. Н. Написание о правой вере Михаила Синкелла в Изборнике 1073 г. и древнеславянской Кормчей книге Ефремовской редакции // Изборник Святослава 1073 г. – М.: Наука, 1977. – С. 332–341