Из «Школьного Плутарха» — часть IV
© Хазагеров Георгий Георгиевич
http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?l...
***
Однажды второгодник Тынзин съел завтрак Голишниковой вместе с бумажкой, в которую тот был завернут. А затем откусил у Лисухиной полкоржика. Иванов написал об этом в стенгазете, и за это Тынзин регулярно осушал его стакан с лимонным напитком во время большой перемены.
***
Елена Ивановна и Светлана Ивановна
Синхризис
Елена Ивановна и Светлана Ивановна были учителями начальной школы. Елена Ивановна была опытной учительницей, а Светлана Ивановна – неопытной. Елена Ивановна была почти такой же старой, как мадмуазель Фрагонар, только в отличие от ветхой технички она курила папиросы и говорила басом. Светлана Ивановна была молода и считала, что двоечники мыслят оригинально. Елена Ивановна считала, что они не мыслят вообще. Светлану Ивановну отличник Иванов убедил на уроке природоведения в том, что воздух в акваланге вырабатывается из воды с помощью электролиза и Жюля Верна. Елена Ивановна уроков природоведения не проводила, но таким страшным голосом сказала, что ЖИ и ШИ всегда пишутся только через букву И, что редкий школьник решался написать букву Ы в каком бы то ни было слове до тех пор, пока Елена Ивановна не ушла на пенсию и на вахту не заступила Светлана Ивановна. Наиболее же впечатлительные дети, обладающие обостренным чувством языка, писали в диктанте «лублу» и «пурэ».
***
Однажды Светлана Ивановна не отпустила первый класс на большую перемену, и Валера Б. уписался. «Это может случиться с каждым», - примирительно сказала Светлана Ивановна. Практически так оно и произошло.
***
Студент из Германской Демократической Республики Шульц вызвался идти на практику в школу вместе с советскими студентами. Ему сказали, что это не обязательно, но к практике допустили. Он попал на урок к Эльвире Савельевне. Зная, где этот бедный Шульц будет сидеть, Троян вырезал ножом на столе слово «фриц», а Драба подпилил стул. Эльвира же Савельевна сказала Шульцу: «Сейчас вы увидите, какая у меня на уроках железная дисциплина». При этом она небольно ударила указкой по голове тихую Лисухину, а затем обратилась к классу: «Деепричастия, зависящих от главного слова, мы всегда обособляем с двух сторон». Шульц поднял свой длинный палец и спросил: «Какой падеж вы сказали?» В это время стул под ним рухнул, а Ибрагимов и Гулевский, наблюдавшие это из коридора сквозь замочную скважину, запели: «Расцветали яблони и груши». Виктор Семенович испугался международного инцидента, вызвал Шульца в учительскую, долго тряс его руку и наконец сказал: «Мы воевали не с немцами, а с фашистами, и я сам убил этих фрицев видимо-невидимо». Шульц покраснел, и Виктор Семенович почувствовал, что в его реплику закралась ошибка. Поэтому он пригласил Шульца в пивную, где оба напились как свиньи, и Шульц похвастался, что его дедушка бомбил этот город и попал прямо в школьное здание. Виктор Семенович пробормотал: «Лучше бы в ГОРОНО». Шульц пробормотал в ответ что-то невнятное и кивнул.
***
Однажды мадмуазель Фрагонар попросили провести урок домоводства вместо Помойки. Помойка, заслужившая свою кличку тем, что вокруг нее всегда роились мухи, внезапно отбыла на повышение квалификации. Мадмуазель Фрагонар попросила школьниц приготовить круассаны. Блюдо это для учениц было совершенно новым. К тому же в «Гастрономе № 6» закончилось сливочное масло, которое пришлось заменить зельцем русским. Желая угодить доброй техничке и чем-то украсить новое блюдо, Лисухина и Голишникова начинили неведомое в те времена мучное изделие гематогеном, купленным в аптеке. Сама же мадмуазель Фрагонар раздобыла кофе в зернах и смолола его на ручной кофемолке. Но Драба добавил в кофе порошок синьки, и напиток стал невозможен к употреблению. Вернувшаяся Помойка пожаловалась Виктору Семеновичу на мадмуазель Фрагонар, уклонившуюся в сторону французской кухни и пережитков прошлого. Лисухина и Голишникова заступались за техничку, а буфетчица тетя Клава, чтобы ободрить старейшего сотрудника школы, научила бывшую француженку изготовлять напиток «чай», разводя в кипятке жженый сахар. Сама тетя Клава приобрела этот навык, работая проводником фирменного поезда «Рица».
***
Однажды Кулягин выстрелил из поджига в Помойку. Будучи пойман за руку Виктором Семеновичем, Кулягин дерзко отвечал, что целился не в нее, а в муху. Как известно, вокруг Помойки всегда роились мухи. Некоторые ученики-хорошисты были склонны объяснить это тем, что она преподавала домоводство и имела дело с разнообразной снедью. Однако после возвращения с курсов повышения квалификации она сосредоточилась на преподавании физической географии, а мухи только увеличились в размерах и количестве. Виктор Семенович усомнился в возможности попасть из поджига в муху, пусть даже в крупную и зеленую. Для следственного эксперимента он увел Кулягина в комнату продленного дня, где они до самого вечера упражнялись в стрельбе из поджига. Порох пожертвовал Виктор Семенович из запасов, конфискованных у Ибрагимова и Гулевского. Мишенью же служили приклеенные к стене порнографические карты, конфискованные у Трояна и Драбы.
***
Однажды Людмила Борисовна дала классу упростить числовое выражение. Все, кроме двух хулиганов, бросились сокращать, но выражение от этого только увеличивалось в размере и угрожающим образом росли этажи дробей. Пятерку и четверку получили именно хулиганы. Догадавшись, что ответ должен быть либо ноль, либо единица, они разыграли его в орлянку. Ибрагимов за свой ноль получил пятерку, а Гулевский за единицу – четверку, сетуя на то, что ему выпала «решка». Остальные получили двойки. Позже Людмила Борисовна признавалась, что в выражение закралось таинственное число «е», оставшееся от слова «решение». Постоянно домножая это число на единицу, деленную на «е», а затем и умножая на само «е», деленное на единицу, школьники сильно осложнили свое положение. Отличника же Иванова в этот день на уроке не было, так как он получил травму головы на уроке физкультуры у Виктора Семеновича и лежал дома, читая второй том Фихтенгольца, который ему подарила Людмила Борисовна за то, что он знал 20 знаков числа «пи» после запятой. Надо сказать, что большинство учеников в классе Людмилы Борисовны не знали ни одного знака и до запятой, да и к самой запятой относились достаточно скептически.
***
Все три бабушки Сардельки жили от одного социального заказа до другого, поспевая за ленинскими и прочими датами. Во время проводов на пенсию Елены Ивановны вторая бабушка бестактно вложила в уста Сардельки вариацию на тему «старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил». Вариант, предложенной первой бабушкой, был все же хуже, ибо он содержал другие строки Пушкина: «Мне время тлеть, тебе – цвести». Вариант был отвергнут на семейном совете. Неправдоподобно выглядело цветение Елены Ивановны на пенсии, нежелательно и необоснованно смотрелось и тление самого Сардельки. Обратный же вариант выглядел бы грубостью. Но главным днем творчества трех старух был день восьмого марта. Здесь требовалось сочинить стихи для нескольких учителей сразу, а кроме того, Сарделька попросил сердобольную первую бабушку сочинить стихи для девочки Лены Баландиной, которая, увы, разделяла мнение класса по поводу «пром-сосиски-лимонада» и никогда не поздравляла Сардельку с днем Советской Армии. Сарделька надеялся переломить ситуацию, используя свою поэтическую славу. Бабушки угробили на открытки целый вечер, но акция провалилась по вине самого же Сардельки, который посвященный Эльвире Савельевне панегирик вручил Баландиной, а скромное признание в любви, составленное на базе лирической песни «Не за силу, не за качество золотых твоих волос» – Эльвире Савельевне. Баландина достаточно равнодушно восприняла рваный стих третьей бабушки, подражавшей «Облаку в штанах» Маяковского. А вот Эльвира Савельевна отнесла открытку завучу. Виктор Семенович запер Сардельку в комнате продленного дня. А Ибрагимов и Гулевский кричали ему в замочную скважину «кэ-пэ-зэ» и блеяли.
***
Лидия Леонидовна всегда настаивала на том, что на формирование живого организма воздействует окружающая среда. В доказательство она приводила случаи с детьми, воспитанными в волчьей стае и вследствие этого не умеющими говорить. Кулягин спросил ее, будет ли говорить волк, воспитанный в человеческой среде. Лидия Леонидовна назвала Кулягина вейсманистом-морганистом и выгнала из класса. Так Кулягин стал хулиганом-одиночкой.
***
Летом Светлану Ивановну заставили работать на детской площадке в саду имени Первого Мая. Проблема состояла в том, что дети были разного возраста: старшие обросли негустыми бородами, самые младшие требовали к себе постоянного внимания, а когда не получали его, кусались. Особенно коварна была толстая девочка, которая молча взбиралась по Светлане Ивановне до самого плеча и больно прикусывала его. Кроме того, возникла мода на опасную игру в задержку дыхания. Старшие дети разыгрывали младших в очко, а затем зажимали им рты и носы на оговоренное время. У Трояна, прибившегося к площадке, имелся на этот случай секундомер. Избавление пришло от пожилого ребенка, увлекавшегося буддизмом. Он обучил Светлану Ивановну медитации и недеянию. Поэтому с утра она садилась в позу «лотос» под одинокую березу и погружалась в транс, из которого выходила в конце рабочего дня. Пожилой ребенок сулил ей нирвану, но тут начался учебный год.
***
Иванов и Степанов
Синхризис
Иванов и Степанов были отличниками. Иванов был любимым учеником Людмилы Борисовны, с которой после уроков решал задачи Гильберта. Степанов был любимым учеником Аллы Григорьевны, которая всей школе читала его сочинение «Трое суток шагать, трое суток не спать ради нескольких строчек в газете». Родители Иванова не приходили в школу, потому что все время читали книжки. Отец Степанова постоянно присутствовал на родительских собраниях, рассказывая о том, в какой строгости держит сына. Он заправлял брюки в сапоги и носил кожаную куртку. Его боялись даже бабушки Сардельки, особенно третья, что писала для внука верлибры. Иванов поступил в математическую школу, а Степанов ограбил ларек. Впоследствии Иванов учился на «отлично» на мехмате и окончил бы его, если бы не взял на мизере шесть взяток, что заставило его совершенствоваться в популярной среди математиков игре в преферанс. Степанова и сейчас можно встретить шагающим по глухим улицам и занимающимся тем, что сам он называет «гоп-стоп с криком».
***
Второгодник Тынзин съел лист Мёбиуса, изготовленный Людмилой Борисовной из плотной бумаги, и был доставлен в неотложку с подозрением на заворот кишок. Подозрение не подтвердилось. Однако в ходе сделанной операции из второгодника извлекли целый ряд предметов учебного назначения, проглоченных им в разное время. Медицинский персонал пожилого возраста не без ностальгии рассматривал перо «звездочка» и деревянную счетную палочку послевоенного образца. По возвращении из больницы Тынзин задирал рубашку и показывал школьной молодежи длинный шрам. Плату за это он взимал щелобанами, сопровождая каждый покровительственным смехом.
***
Когда отличник Иванов уже учился в математической школе, ему поручили написать программу для электронно-цифровой вычислительной машины Урал-1, которая должна была к памятной дате распечатать набранный крестиками портрет Ленина. Однако, когда настал момент истины, из автоматического цифрового печатающего устройства вылез портрет Эрнста Хемингуэя. Пытаясь исправить ошибку в программе, Иванов извел уйму перфокарт, но получил лишь портрет Эйнштейна. Впоследствии оказалось, что была нарушена очередность печати, и оба портрета были запрограммированы заранее вольнолюбивыми сотрудниками вычислительного центра Голяндом и Чикиным. Но удивительней всего было то, что, когда программа Иванова, испещренная многочисленными исправлениями, была все же запущена, из АЦПУ медленно выполз портрет Джоконды с ее загадочной улыбкой.