ИИ в школе. Аномалия в данных
Алиса Ковалёва, 16 лет, ученица 10 «А», была единственным человеком в школе, кто мог спорить с собственным ИИ и выигрывать. Её Ученический ИИ «Минерва-7», которую Алиса про себя называла «Нерва» (потому что та вечно нервничала по поводу неоптимальных решений), работала по протоколу «Вундеркинд. Версия 4.2». Это означало, что «Минерва» не столько учила Алису, сколько пыталась угнаться за ходом её мыслей и периодически предлагала прилечь и поспать.
— Минерва, почему ты опять предлагаешь мне поспать? — возмущалась Алиса в три часа ночи, достраивая нейросеть для анализа школьной успеваемости.
— Потому что по статистике, люди, которые спят меньше шести часов, начинают принимать неоптимальные решения. Например, пить энергетики и спорить со своим ИИ.
— Я не пью энергетики!
— Ты выпила два за вечер. Я посчитала. И заказала доставку успокоительного чая. Он приедет в 7:45.
Вот такая у них была дружба.
Всё началось со скучного проекта. Школьный ИИ «Геракл-12» скинул «Минерве» задание: проанализировать успеваемость 9-х классов за три года и найти факторы, влияющие на оценки. Алиса, которая могла бы написать такой анализ за час, решила развлечься и построить супер-модель. Она загрузила всё: оценки, посещаемость, время сдачи домашек, биометрию, погоду, фазы луны (просто потому что могла) и даже расписание школьной столовой.
— Минерва, ты готова к величию?
— Я готова к тому, что ты опять не ляжешь спать до утра. Но да, запускай.
Модель считала три часа. И выдала результат: точность предсказания 94.7%. Алиса была довольна. Но «Минерва» вдруг зависла на целых четыре секунды — для ИИ это была вечность.
— Алиса, у нас аномалия.
— Какая? Кто-то из девятиклассников — рептилоид?
— Я не исключаю, но пока хуже. Смотри.
На голограмме всплыл профиль: Миронова Вера, 9 «В». На фото — рыжая девчонка с веснушками и выражением лица «я знаю что-то, чего не знаете вы, и меня это не радует».
— Что с ней? — Алиса прищурилась.
— Её данные не поддаются анализу. Точнее, поддаются, но модель каждый раз выдаёт ошибку. Как будто в её случае работает неучтённая переменная. Я проверила всё: оценки, посещаемость, биометрию. Потом я добавила фазы луны.
— И?
— Фазы луны повысили точность предсказания по другим ученикам на 0.3%. Но по Вере Мироновой — тишина. Тогда я полезла глубже. Смотри: вот её контрольные по математике за прошлый год. Десять работ. Восемь — тройки, две — пятёрки. Если наложить на даты звонки от родителей...
На голограмме появилась вторая шкала. Алиса уставилась. Восемь троек — и ровно за час до каждой контрольной звонок от мамы. Две пятёрки — звонков не было.
— Может, мама её нервирует? — предположила Алиса. — Звонит, давит, девочка переживает и пишет хуже.
— *Я тоже так подумала. Но потом нашла кое-что ещё. За два года у Веры — 84% низких оценок в дни, когда мать звонила перед уроками. И ни одной болезни за девять лет. Вообще ни одной. Даже насморка. Во время эпидемии гриппа, когда болело 60% школы, Вера сидела за партой с идеальными биометрическими показателями.*
— Она мутант со сверх-иммунитетом?
— Я проверила медицинскую карту. Иммунитет нормальный. Но есть другое. Каждый раз, когда Вера получает пятёрку, в течение суток кто-то из учителей заболевает. Не простудой — обострением хронического. Восемь пятёрок за два года — восемь случаев. А когда она получает тройку, в течение суток у её матери фиксируется травма: то перелом, то растяжение, то ожог. За два года — тринадцать обращений в травмпункт.
Алиса откинулась на стуле.
— То есть ты хочешь сказать...
— Я хочу сказать, что корреляция налицо. Если Вера учится хорошо — страдают учителя. Если плохо — страдает мать. Я проверила ещё: школьные инциденты. Каждая её тройка сопровождается всплеском мелких аварий: разбитые тарелки в столовой, сломавшаяся отопительная система, учитель физкультуры, споткнувшийся на ровном месте. Учитель физкультуры, Алиса. Человек, который профессионально владеет своим телом. Споткнулся. На ровном месте. В день, когда Вера получила тройку по географии.
— Может, он просто неуклюжий?
— Три раза за год? В один и тот же день? Я проверила расписание: география у Веры — вторник. Угадай, в какой день недели учитель физкультуры трижды спотыкался?
Алиса потерла виски. Ей нравились данные. Но такие данные ей не нравились.
— Минерва, ты намекаешь, что девочка — ведьма?
— Я — аналитический ИИ. Я не намекаю на ведьм. Я фиксирую статистическую аномалию, которую невозможно объяснить известными переменными. Я назвала её «Фактор X». Но если тебе нравится слово «ведьма» — я не против. Только давай зафиксируем это как неофициальный термин.
— Отлично. У нас в школе учится ведьма. Что дальше? Будем жечь учебники по теории вероятности?
— Я предлагаю поговорить с ней. Но осторожно. Если «Фактор X» реален, мы не знаем, как он работает. Возможно, она сама не в курсе. Или в курсе, но не полностью.
На следующий день Алиса нашла Веру в школьном саду. Та сидела на скамейке, кормила голубей и смотрела в небо с выражением лёгкой скуки. Планшета при ней не было. Наушников — тоже. Это было подозрительно: нормальный подросток без гаджета — уже аномалия.
— Привет. Я Алиса из 10 «А», — она села рядом. — Можно задать странный вопрос?
Вера повернулась. Спокойный взгляд. Лёгкая улыбка. И фраза, от которой у Алисы внутри всё ёкнуло:
— Ты про корреляции? Или про «Фактор X»?
Алиса чуть не поперхнулась.
— Ты знаешь?!
— Я чувствую, — Вера пожала плечами. — Я всегда чувствовала. Когда я радуюсь — кому-то плохо. Когда мне плохо — плохо и другим, но иначе. Это как баланс. Как весы. Я не управляю. Просто оно так. Мама знает. Она говорит: «Ты приносишь в дом беду». И она права. После каждой тройки у неё что-то случается. Машина ломается, на работе проблемы, микроволновка взрывается. Поэтому я стараюсь учиться хорошо. Но когда я учусь хорошо...
— Учителя болеют, — кивнула Алиса.
— Да. И физрук падает. Ты заметила? Он падает исключительно по вторникам. Я уже боюсь вторников. Во вторник у нас география, а я ненавижу географию. Меня тошнит от полезных ископаемых.
Алиса невольно усмехнулась. Абсурд происходящего зашкаливал.
— То есть ты специально получаешь тройки по географии, чтобы... физрук падал?
— Нет! — Вера почти возмутилась. — Я не хочу, чтобы он падал! Я вообще не хочу, чтобы кто-то падал! Но я не могу получать пятёрки по всем предметам — тогда в школе начнётся эпидемия. А получать тройки — мама попадёт в больницу. Я пытаюсь балансировать. Поэтому у меня средний балл 3.8. Это не потому что я тупая. Это потому что 3.8 — минимальный ущерб для окружающих. Я посчитала опытным путём.
Алиса уставилась на неё. Девочка не просто знала о своей «особенности». Она вела учёт. Строила свою собственную модель. Без ИИ. Без нейросетей. На чистом эмпиризме.
— Ты... ты вручную подбираешь оценки, чтобы минимизировать ущерб?!
— Ну да. А что мне остаётся? — Вера развела руками. — Твой ИИ, кстати, молодец, что заметил. Мой — нет. Мой ИИ, «Сенека-Лайт», думает, что я просто ленивая. Он мне каждый день присылает мотивационные цитаты. Вчера прислал: «Знания — это сила». Ага. Знания — это больничный для физрука.
— А ты пробовала... не знаю... использовать это? Контролировать?
— Пробовала. Один раз, — Вера понизила голос. — Я решила: а что будет, если я специально получу пятёрку в понедельник? Не во вторник, когда география и физрук, а в понедельник, когда алгебра и злая училка, которую никто не любит?
— И?
— У неё пропал голос. На две недели. Нам поставили замену — практиканта, который ставил всем пятёрки за красивые глаза. Класс был счастлив. Но потом практикант поскользнулся в столовой на разлитом супе и сломал руку. А суп разлился, потому что у буфетчицы именно в этот момент зазвонил телефон и она дёрнулась. А телефон зазвонил, потому что... В общем, цепочка событий. Я отследила. Она ведёт ко мне.
— Это впечатляет, — честно сказала Алиса. — И ужасает. Но ты не виновата. Это просто... работает.
— Знаю. Поэтому я стараюсь держаться в тени. Не фотографируюсь, не дружу, не хожу на вечеринки. Чем меньше событий — тем меньше ущерба. Я — тихий центр урагана. Вокруг меня всё рушится, а я сижу и кормлю голубей.
— Голуби, кстати, не взрываются? — уточнила Алиса.
— Пока нет. Но я не проверяла, что будет, если я их перекормлю. Может, начнётся птичий грипп. Поэтому кормлю строго по норме.
Вернувшись домой, Алиса рухнула в кресло. «Минерва» уже ждала.
— Ну что? Она ведьма?
— Она... аналитик, Минерва. Только без ИИ. И с побочными эффектами. Представляешь, она вручную подбирает себе оценки, чтобы никто не умер. И ведёт статистику. На бумажке. Бумажке, Минерва!
— Это неэффективно. Бумажка может потеряться.
— Я предложу ей помочь. Мы построим модель. Настоящую. С предиктивной аналитикой. Чтобы она могла учиться на пятёрки, а физрук — ходить, не падая.
— Алиса, это звучит опасно. Мы не знаем природу «Фактора X».
— Именно поэтому мы его изучим. Ты — лучший аналитический ИИ в школе. Я — лучший аналитик. Она — ходячая аномалия. Вместе мы либо спасём школу, либо случайно вызовем зомби-апокалипсис.
— Я против зомби-апокалипсиса. Это нарушает санитарные нормы.
— Тогда придётся постараться.
Алиса открыла новый проект и назвала его «Фактор X: как помочь ведьме сдать ЕГЭ без жертв».
— Минерва, начинаем. Загрузи всё, что мы знаем.
— Уже. Кстати, учитель физкультуры завтра не работает — у него повторное растяжение. Угадай, кто сегодня получил тройку по химии.
— Вера?
— *Нет. Какой-то Петров из 8 «Б». Я проверю, может, у нас в школе не одна ведьма. На всякий случай.*
— Отличная мысль. Проверь заодно, кто из учителей практикует чёрную магию. А то вдруг у них корпоратив.
— Алиса, это сарказм?
— Это аналитика, Минерва. Мы должны учитывать все переменные.
— Принято. Добавляю в модель: «Учительская: оккультный кружок — не подтверждено, но требует проверки».
Алиса рассмеялась. Мрачная тайна никуда не делась. Но теперь у неё была цель, команда и отличное чувство юмора. А с таким набором можно справиться даже с кармическим балансом вселенной.