Бабушка. Ч.1⁠⁠

Пролог:

Один из моих комментаторов к посту «Про инцелов и фемцелов» написал, что хорошо бы мне написать свою личную историю, чтобы ее обдумать и что-то понять. Я долго думала и решила, а почему бы и да. В конце концов, хуже уже точно не будет. Может, я и в самом деле что-то пойму. Или хотя бы выговорюсь.

Ну и кроме того… Когда я была еще сильно моложе, а бабушка была еще жива, она как-то мне сказала: «Вот ты вырастешь, и напишешь про нас – как мы жили, и никто тебе не поверит, что такие идиоты на свете бывают.».

Думаю, сейчас самое время осуществить это предсказание)

Часть 1. Бабушка.

Надо сразу сказать, бабушка была матриархом нашей семьи, ее пунктом управления и контроля. И во многом благодаря ей, это все в конце концов превратилось в миниатюру Чернобыля, хоум эдишн.

Не всегда деструкция бывает откровенна. Пьянство, наркотики, побои, оскорбления, откровенная агрессия убивают. Но невидимая, неслышимая, не имеющая запаха радиация безумия может убивать не хуже, не менее мучительно и не менее неотвратимо – просто никто не в силах определить источник разрушения, пока не становится слишком поздно. Чтобы открыть портал в ад – не нужно копать Кольскую сверхглубокую, он с полпинка может открыться на семейной кухне, где все пьют чай под абажуром.

Бабушка была матерью моего отца. Он был ее единственным сыном, которого она, благодаря успешной карьере, крайне баловала и материально поддерживала. После армии мой отец уехал в другой город, женился и завел меня. О чем сообщил бабке сильно задним числом. По каковому поводу она была крайне расстроена. Но как женщина умная, она не стала катать истерики и что-то требовать. Она поступила куда умнее.

Когда мне исполнился год, бабушка забрала меня у родителей. Не отдали, а именно забрала. Никто с ней не спорил.

Она употребила максимум усилий на то, чтобы других детей у моих родителей не было. Прямым текстом говорила, что любить их не будет. Ей достаточно одной внучки.

Других детей соответственно, и не было.

Когда я начала говорить и оказалась способной воспринимать информацию из внешнего мира, меня немедленно начали накачивать одной простой идеей – у родителей я бы непременно умерла. Они не умели обо мне заботиться, ничего не хотели делать, заботиться обо мне может только бабушка. И только на нее надо рассчитывать.

Забегая вперед, я однажды, будучи еще ребенком, проговорилась об этом отцу. Он возмутился, позвонил своей маме (а бабушка была его мамой), но … так ничего и не предпринял. Полагаю, она просто сказала ему то, во что он хотел бы поверить – что я все неправильно поняла.

Но я поняла все абсолютно правильно.

Когда я стала еще чуть постарше и у меня появились признаки наличия своей воли (лет в шесть, наверно), и я начала выражать какие-то желания, не всегда сходящиеся с волей бабушки (не хочу сейчас мыться, не хочу одевать это платье, не хочу это есть и что еще может придумать ребенок в шесть лет), бабушка усадила меня на диван и провела со мной беседу. Беседа содержалась в том, что я ее… предала. Это было абсолютно серьезно, абсолютно спокойно и доказательно. Она вложила в меня все, она отдала мне свое сердце, она мне верила, а я ее предала, плюнула ей в самую душу и теперь с этим совершенно ничего не поделаешь. Она то думала, что я хорошая, а я вот такая паскудная дрянь, не оправдала доверия и разбила все что она строила.

Такая беседа повторялась еще несколько раз. Чтобы эта мысль мою голову не покидала.

Все это время меня красиво одевали, вкусно кормили, оплачивали репетиторов, я материально каталась как сыр в масле. Но с одним маааленьким нюансиком – я не просто должна была вести себя хорошо. Я должна была быть тем, что хочет бабушка. Всегда. У меня не может быть своих желаний, планов, вообще ничего своего. Только то, что ей нравится и то что она в меня вложила.

Я не могла осознать, что что-то не в порядке. Единственное, что наверно, тогда могло сигнализировать, что что-то не так – я не знала, что такое по кому-то скучать. Я никогда не скучала по бабушке, позже – по родителям и так далее. Что такое соскучиться по кому-то – я поняла уже ближе к сорока. Невозможно соскучиться по тому, чье присутствие обязывает тебя не быть собой. А я очень серьезно приняла на себя обязательство не быть собой. Я уже годам к восьми –девяти знала, что надо говорить бабушке, чтобы она была довольна. Как правильно и к месту переиначивать произнесенные ей фразы, чтобы она думала, что я так думаю. Мимикрировать под чужие ожидания так виртуозно, чтобы самому даже верить, что ты такой и есть.

Может быть, будь я изначально спокойной домашней девочкой по складу характера – это бы не перекосило меня так сильно. Но по иронии судьбы, бабушка получила в свое распоряжение человека, который очень мало подходил под ее планы. И ломала его максимально жестоко.

Знала ли она что делает? Да. Отец как-то проговорился, что она ему сказала: «Я видела во внучке то, что и в себе, и ломала это».

Что он сделал по этому поводу?  Конечно, ничего.

Тут нужно сделать отступление и упомянуть, что кроме бабушки в доме был еще и дедушка. Все, что я с детства помню о дедушке – он работал, приходил домой, много ел, ложился спать. Когда было свободное время – любил погулять по улице и пообщаться с соседями. Больше никакого участия в жизни семьи он не принимал. Я не помню, чтобы они с бабушкой хотя бы разговаривали. Никакой любви, симпатии и уважения между ними не было. В целом, они друг друга терпеть не могли. В отношении меня дедушка почти всегда не делал ничего. Ни хорошего, ни плохого. Я его и не боялась, и не любила. Он существовал как факт. Как диван или стол.

К несчастью бабушки, мой буйный врожденный характер к 13 годам снова дал о себе знать.

Тогда пришлось заручиться поддержкой родителей. Как сказала сама бабушка, «я перестала с тобой справляться». Перестала она со мной справляться не в том смысле, что я начала бить стекла, бухать за гаражами, драться и получать двойки в школе. У меня был очень легкий подростковый кризис. Естественный процесс, когда вчерашний ребенок становится личностью.

Бабушка считала, что у меня не должно быть личности. Личность в ее планы не входила.

Я думаю, она растила меня как идеальное пособие для своей пенсии. Я должна была принадлежать ей душой и телом. Я должна была быть хорошо одета, и хорошо образована – бабушка ценила и то и другое, за скудно одетую и тупую внучку ей бы было стыдно. Но жить я должна была при ней.

Но когда мой характер стал все таки прорываться, все пошло наперекосяк. Она решила перевезти меня к родителям в город, но при этом жить я должна была с ней. Родители использовались как рычаг давления на сильно буйную меня. Сначала все работало…

А потом бабушку ебнул инсульт. И стала она инвалидом 1 группы. Оставшись полупарализованной. Умственные способности ее были сохранны, ходить по квартире она могла, но требовала ухода.

Дед срочно сдриснул аж в подмосковье. Потом свалила мама (это отдельная серия, про папу и маму. Сюда уже не влезет).

Я осталась в однокомнатной квартире с полупарализованной бабкой и отцом, от такого счастья начавшим пить запоями.

Мне было 14 лет.