05. Навстречу⁠⁠

Удобнее: читать в PDF или ePub
Сначала прочитайте лицензионное соглашение. Всего одна страница: пост

***

Эта короткая и необычная история произошла с абсолютно обычными людьми. Настигла нежданно. Помимо их воли внезапно затянула в свои бурные потоки, смыв с берегов понятной предсказуемой жизни. Накрыла с головой. Вращала в своих водоворотах так, что они перестали понимать где верх, а где низ. Тем не менее, они хотели бы, чтобы она никогда не заканчивалась. Но всему в этом мире отведено своё время. Не меньше, но и не больше. И зачастую, особенно когда происходит что-то очень хорошее, кажется, что время пролетает за один вдох. Что судьба выделила несправедливо короткий отрезок твоей жизни, кажущейся в молодости ещё очень длинной. Но нет. На самом деле всему своё время. Своё время и как точка здесь и сейчас, и как отрезок, определяющий продолжительность.

Вообще, он собирался улететь на океан. Проваляться три месяца на пляже, не выходя из лёгкого или даже среднего опьянения. Но пандемия, закрывшая границы, спутала его планы. Впрочем, он вспомнил, как время от времени его накрывало ностальгическое желание побывать на озере, где он ещё совсем ребёнком провёл два, кажется, лета со своим отцом. Он почти ничего не помнил из своего детства, не помнил глаза своего отца, но из этого периода осталось несколько очень ярких впечатлений. Как он научился кататься на лодке. Самостоятельно грёб вёслами, размером куда больше его. Первая рыба, пойманная на самодельную бамбуковую удочку с пенопластовым поплавком. Мелкая дрянь из костей, потрохов и чешуи, едва ли годная даже кошке. Но он её помнил.

Ржавая баржа, притопленная на пологом берегу. Можно было забраться наверх в рубку, покрутить ржавый штурвал, понажимать загадочного назначения кнопки. Или спуститься в тёмный трюм, где за каждой новой переборкой таился неизведанный ужас, и в воде по щиколотку плавал странный мусор.

На самом деле это было не озеро. Судоходная река делала несколько поворотов в этом месте, и в излучинах образовалась система заливов. Первый залив, на дальнем от большой воды конце которого и располагалась деревня домов на двадцать - тридцать, был не очень велик. Один из серых от дождя и особенно от времени бревенчатых домов принадлежал матери его отца. Бабушку он видел только в этих поездках, и совсем не помнил её лица. Тогда ему было лет пять. Может шесть. Отца помнил чуть-чуть лучше, так как последний раз видел его в двенадцать.

Противоположного края залива от деревни видно не было. Но если смотреть не вдоль, а поперек воды, то деревья, церковь и рядок торчащих из земли крошечных банек на другом берегу были хорошо различимы. Посреди был узкий и очень длинный травяной остров, и он не знал, была ли там сухая земля, или трава росла прямо из-под воды.

В дальнем краю залива проходила излучина реки, по которой ходили большие сухогрузы. И там, за поворотом, открывался уже по-настоящему огромный водный простор. В свою очередь отделенный небольшим мысом, образовавшемся на следующем изгибе реки, от настоящего бескрайнего моря. Водохранилища, протянувшегося на семьдесят километров в длину и десять-пятнадцать в ширину.

И он решил, что вирус дал хорошую возможность провести лето не на традиционном курорте, а в этой деревне, куда его время от времени тянуло. Каждый раз ему было жалко тратить отпуск на место, где неизвестно кто и что его ждёт, кроме наивных детских воспоминаний, в которых, на самых глубинах души, он боялся разочароваться. В этот же год он ничего не терял и даже радовался, что смог найти новые возможности в обстоятельствах, воспринимаемых большинством людей как непреодолимые препятствия, нарушившие все планы. Он верил, что умение жить заключается не в ожидании идеальных условий, а в стремлении использовать на полную катушку и получать максимум от того, что у тебя есть здесь и сейчас. И если ты это понимаешь, понимаешь не на словах, а всем сердцем, то можешь добиться большего, чем человек, у которого, кажется, есть всё.

***

Через две недели он встал в пять утра, выпил кофе, сел в свой темно-синий Ауди Allroad и поехал вперёд. Навстречу своему прошлому.

До места добрался уже глубоким вечером. В полях по обе стороны дороги клубился туман, собиравшийся в густую субстанцию над водой и, особенно, в оврагах. Он не сразу узнал нужный дом, который не видел четверть века. Тот оказался меньше, чем он помнил. Но правильно, дом всегда был одноэтажным. Это он вырос.

В поздних сумерках дом казался чёрным. Хотя он совсем не покосился, Нику подумалось, что дом стоит перед ним очень устало и не рад его приезду. Что он угрюмо и выжидательно смотрит на него своими темными окнами, недобро нахмурив свои карнизные свесы и как бы думая: "твоё время быть здесь давным-давно прошло. Зачем ты приехал сейчас? Уезжай. Это не твоё время"

Заросший травой двор говорил, что здесь давно никто не живет. Да и во всей деревне не было видно ни огонька. И тишина. Вокруг стояла абсолютная тишина. Казалось, её можно пощупать. В его воспоминаниях в деревне постоянно скрипел сверчок, но сейчас не было слышно ни звука.

Он не решился сразу зайти в дом. Взял фонарь и, прорубая лучом света висящую над землей вязкую пелену, обошел деревню.

Очевидно, в ней уже никто не жил. Большинство домов сохранились хорошо. Были, конечно, и покосившиеся, ушедшие на половину первого этажа под землю. И амбары с провалившейся крышей. Он насчитал три дома, в которые уже не стоило заходить. Половина домов стояли заколоченными, половина были оставлены так.

Когда он вернулся и подёргал дверь, дом оказался заперт. Но скорее для порядка, чем для защиты от вторжения. Замок висел на скобах, прикрученных саморезами. Он легко выдрал их из тёмной древесины, оставив на ней светлые рваные раны.

Электричество в доме работало и даже лампочки были целые. Каким-то чудом никто не украл старые напольные часы. Они так и стояли, присматривая из угла главной комнаты за остальной обстановкой. Тёмные, массивные, антикварные. Они не ходили. Да и незачем. Некому было их слушать, некому было смотреть за временем.

Он включил желтый свет, но не почувствовал уюта. Наоборот, ощущение, что он здесь чужой только усилилось. Кровати стояли на своих местах, и матрасы на них имелись, но первую ночь он решил провести в своём спальнике, устроившись прямо на полу в большой комнате. Для этого ему пришлось пододвинуть большой лакированный стол ближе к стене.

Заснул он не ужинав и спал плохо. Ему приснилось, что он кого-то убил, какого-то известного актера. Как? Почему? По телевизору сообщили, что тело обнаружено в машине, тоже ауди и тоже синей, только не тёмной, как у него, а скорее голубой. И без крыши. Это был кабриолет. Уже старый, пятнадцатилетний, но почти без пробега. И откуда он знал эту деталь? Актёр, он всё силился вспомнить кто же это был, почти им не пользовался. Ник понимал, что он оставил слишком много следов, его точно найдут и посадят. В тюрьму не хотелось. И он очень обрадовался, когда, проснувшись под утро, понял, что это был всего лишь сон, и заснул опять. На этот раз спокойно и безмятежно.

***

Наутро всё поменялось. Да, не было такого ощущения сказки, волшебства как в детстве, но было хорошо. Неухоженная, но сочная и яркая трава радовала глаз на залитом солнцем дворе. Вразнобой пел невидимый пернатый хор. Всевозможные насекомые исполняли свою, стрекочуще-жужжащую симфонию.

Он решил сначала позавтракать прямо во дворе, а перенести вещи из машины и обустроиться в доме потом.

Закончив с этим, Ник пошёл к воде и там ему повезло: к крепким мосткам была привязана исправная лодка! Рядом на берегу, кверху килем лежала ещё одна, уже совершенно негодная. Её дно было напрочь дырявое. Вёсел не было, но он помнил, откуда их брал. Они, возможно это были те же самые вёсла, как и во время его детства, лежали на темных кованых штырях, вбитых в бревна на высоте глаз, внутри пристроенного к дому огромного амбара.

В том и прелесть такого отпуска, что можно делать что хочешь ничего не планируя. Никаких экскурсий на конкретную дату. Тебе не надо на пляж, ты не собирался провести время у бассейна, и теперь не требуется решать внести ли изменения в свои планы и какой выбор позволит отдохнуть максимально эффективно. Никаких ожиданий, а значит никакого разочарования, что бы ты ни выбрал. Всё просто. Он увидел лодку и решил прокатиться.

Он проплыл весь первый залив за полчаса. В прошлом, это было для него огромным путешествием. Пятилеткой он редко доплывал даже до старого церковного кладбища. Но сейчас и руки его стали сильнее, и все расстояния стали другими. Изменились масштабы, а с ними поменялось само пространство.

Очень странно было вот так идти на вёслах. Он одновременно смотрел и своими глазами, и глазами ребёнка, которым когда-то был. Одна реальность наслаивалась на другую. Повернув на Сухую реку, он ясно увидел сотни, пожалуй, тысячи огромных брёвен, заполонивших полноводное русло, и так поразивших мальчишку, когда отец взял его с собой, поехав на моторке в город за продуктами. Двадцать пять лет назад по Сухой сплавляли лес. Много леса.

И он тёр глаза, и закрывал их, и снова открывал. И смотрел, и смотрел, и не мог разделить переплетённые, спутавшиеся сети самого времени на тогда и сейчас.

***

На следующий день, через широкий разнотравный луг, где на каждом шагу встречались то россыпи жёлтого лютика, красоту которого он совсем позабыл в своем городе, то синяя аквилегия, то воздушные клубы пастушьей сумки и множество других розовых, фиолетовых и белых цветов, он отправился в лес за деревню. Но там ничего не казалось до боли знакомым, и воспоминания не вставали в его глазах. Все яркие впечатления были связаны с водой. Именно её спокойное, но уверенное течение делало эту деревню волшебной. Лес же был обычным. В нём магии не было.

***

— Ну здравствуй.

Она ждала его прямо на крыльце, сидя на верхней ступеньке. Полуобернулась навстречу скрипнувшей двери.

— Здравствуй. — Он всегда отвечал на приветствия ровно тем словом, которым обратились к нему. Это очень важно. Чаще всего, он использовал нейтральное «добрый день», но оно казалось слишком официальным, отстранённым. Когда следует сказать «привет», когда «здравствуйте» - для него было самой сложной задачей на свете. Ему сложно давался переход на «ты», а уж ситуация, когда с кем-то путаешься, и говоришь то «ты», то «вы», то «привет», то «здравствуйте» … брр… это же самое неловкое, что может быть. Поэтому он любил, когда обращались к нему, и он мог использовать для ответного приветствия то же слово. И боже, как же уместно было это её «здравствуй». Не «здравствуйте» и не «привет».

— Я очень хотела узнать, как мы с тобой познакомились, и собиралась вести себя так, будто ничего не было, чтобы все произошло как суждено. Но потом поняла: что бы я ни делала, я бы думала только о том, как это сможет помочь нашей встрече. И я решила: какого черта! Если сегодня правда последний день, когда я тебя вижу, то я не хочу потерять ни минуты. И вот я пришла с самого утра к твоему дому, и жду тебя.

Он смотрел в её круглые серые глаза и пока не решил, как реагировать. Она произносила странные вещи, но почему-то производила впечатление нормального человека. Более того, ему хотелось с ней говорить. Нечто в девушке притягивало его с первого взгляда.

— Ну ответь мне что-нибудь, ты же видишь я переживаю.

— Откуда ты взялась? Я не видел ни одного жилого дома здесь, хотя обошел всю деревню.

— Так же, как и ты, не смогла сидеть взаперти и приехала по зову прошлого.

— Но где ты живешь?

— В доме бабушки Нины. Это на другом краю деревни. Знаешь, я так нервничаю. Я говорю себе, что всё уже было, а значит я сегодня всё сделала правильно, но всё равно я так боюсь сделать что-то не так, и в результате всё исчезнет.

Он молчал.

— Я не знаю как, но вдруг всё пропадёт, и я забуду будто ничего и не было, а я не хочу забывать. Из-за какой-то случайной ошибки легко может быть стёрто то, чему суждено случиться в будущем, но если будущее и прошлое это одно и то же, то, наверное, из прошлого тоже что-то может пропасть.

Она тоже помолчала.

— Прости, что так вываливаю это на тебя, но я не придумала слов. Ты конечно решил, что я сумасшедшая, но я ведь не опасная, ты же видишь. — Она провела рукой по бедру, расправляя несуществующие складки на белом платье. — Дай мне шанс всё объяснить.

— Если хочешь.

— Сегодня день нашего расставания.

— Расставания?

— Да. Я больше никогда тебя не увижу.

На мгновение ему показалось, что она сдерживается, чтобы не глаза не навернулись слёзы.

— Тебе надо уезжать?

— Нет, но я... Но мы... Нет, я не могу. Правда можно не объяснять?

— Если не хочешь.

— Спасибо, — прошептала она так тихо, что он скорее прочёл по губам, чем услышал.

Он решил, что отделаться от неё всегда успеет, а пока он совсем не против пообщаться с этой аппетитной кудрявой малышкой.

— Кажется, повисла неловкая пауза? — Улыбнулся он. — Может прогуляемся, покажешь дом, в котором поселилась? Интересно, как я его пропустил.

— Пошли.

— Кстати, я Ник.

— Знаю. Ой прости, совсем забыла, что ты даже не знаешь моего имени. Я Кэт.

— Приятно познакомиться, Кэт.

И они провели этот день вместе. Гуляли вокруг деревни, болтали о всякой ерунде, просто молчали.

Он поймал странное ощущение, что его не напрягает молчание с Кэт. Ей не требовалось, чтобы он её развлекал, веселил, постоянно что-то рассказывал. Обычно, молчание между только познакомившимися людьми вызывает дискомфорт. А им было уютно.

До самого вечера они не возвращались к необычному разговору, с которого начали утром. И только совсем поздно вечером, когда он проводил её до дома, она прижалась к нему всем телом, обняла руками за шею, поцеловала в губы и сказала: "Прощай, Ник. Спасибо тебе за всё. Спасибо, что ты такой. Я видела в твоих глазах, что ты всё больше начинаешь только влюбляться в меня, но не подозревала, что у нас так мало времени. Как же быстро оно пролетело!"

— Ты снова говоришь загадками.

— Да, но не перебивай. Просто выслушай.

Она набрала воздуха и продолжила.

— Я знаю тебя гораздо больше, чем ты меня. Наше время идёт в противоположном друг другу направлении. Только дискретно. Мы так и не поняли ни почему, ни как это возможно. День мы проживаем вместе, только на утро у меня начинается то, что для тебя было вчера. Твое завтра наоборот - вчера для меня. Я знаю всё, что для тебя только будет, а ты с завтрашнего дня будешь помнить то, чего не знаю я. Например, сегодняшний день. Когда я проснусь завтра... или вчера, для меня этот день ещё не будет прожит. Я даже не буду знать, что он последний. Ты мне не веришь?

— Не знаю. — Он правда не знал.

— Хорошо. Но завтра вечером ты должен будешь сказать мне, что встретил меня только вчера. Скажешь?

— Скажу.

— Хорошо. И ещё одно. Мы договорились кроме этого ничего не рассказывать друг другу про будущее. Нам кажется, иначе мы можем что-то испортить, повредить.

Она смотрела на него. Он молчал о чём-то задумавшись, сам не зная о чём. Возможно, он просто слушал, как в ночи перед домом скрипит старая яблоня.

— Пообещай мне.

— Это странная просьба, но, если ты настаиваешь.

— Настаиваю. Мы вместе так решили.

Она сунула ему в руку помятую свернутую бумажку.

— Чтобы тебе было проще поверить. Не открывай её. Придумай завтра какую-нибудь последовательность цифр или букв. Что-то, что невозможно повторить случайно. А вечером, когда скажешь, что у нас остался последний день, покажи мне. Я её запомню, то есть запомнила и записала. Она здесь. Когда придумаешь — разверни бумажку, и увидишь, что я её уже знаю, так как в моей струе времени ты её мне уже показал. И что наше время действительно течёт в противоположных направлениях.

Она ещё раз поцеловала его в губы, ещё раз прильнула к нему.

— А теперь иди. Иди, или я заплачу.

Она отстранилась, повернулась к нему спиной, взбежала на крыльцо и скрылась за дверью.

И он как-то машинально развернулся и пошел к себе. Легкий ветерок продолжал покачивать деревья, и до самого дома его сопровождал скрип старого толстого ствола. Скрип-скрип. Скрип-скрип.

***

Ник проснулся очень рано и ноги сами пошли к её дому. Он не думал зачем. Просто сидел на крыльце, как вчера Кэт сидела у его дома. Тишина. Нежные послерассветные облака неспешно перетекали друг в друга на дальнем краю пронзительно свежего неба того неуловимого оттенка, который бывает только рано утром и только на природе. Через два часа она вышла на улицу. В полупрозрачной хлопковой маечке и коротких аппетитных шортиках. Спросила, что он тут делает. Не успел он подумать, что всё, приплыли, как она продолжила: "я замерзла в кровати без тебя. Иди обними меня". И он пошел и обнял.

Это явно был какой-то фокус, розыгрыш. Но зачем? Ник решил, что просто подыграет, примет эти правила. Пропустить этап ухаживания, и сразу заполучить красотку, уже принадлежащую тебе? А она, очевидно, ему принадлежала. Или, как минимум, делала вид. Да почему бы и нет? Это же идеальный курортный роман! Сколько раз, живя в хорошем, чаще всего четырёхзвёздном отеле рядом с пляжем, четырёхзвёздном потому, что он, хоть это было и не обязательно, считал деньги и предпочитал лучшему хорошее, он был не против закрутить с какой-нибудь легкомысленной девчонкой. Но по большому счету так ни разу и не сложилось. По крайней мере не зашло достаточно далеко. И вот, впервые за десять лет поехав не на фешенебельный курорт, а в глухую деревню, он попал на всё готовое.

И он вёл себя, будто они давно знакомы, будто они давно вместе. И она так же. Он не чувствовал, что это странно. Чувствовал, что по какой-то причине ему просто повезло. Ему нравились ямочки на её щеках, нравилось прикасаться к её мягким волосам, нравился её запах и даже голос. Ему было ком-форт-но.

И его совершенно не удивило, что на завтрак она приготовила его любимую яичницу с помидорами, посыпав её двумя щепотками сахара, ни больше и ни меньше. Ровно столько сколько нужно. Может это не самое романтичное блюдо, но он любил его. Любил с детства, когда бабушка разбивала яйца в большую сковороду из толстого железа и крупно нарезала туда же домашние, мясистые, сочные, по-настоящему вкусные помидоры, которые он так любил есть прямо с кустов в теплице, просто протерев от земли голыми руками. Бабушка готовила это блюдо сразу на обоих внуков, и всегда посыпала сахаром, и это сочетание казалось каким-то неправильным, но очень вкусным. Главный секрет был в том, чтобы сахара не было слишком много. Это очень важно. Если положить мало будет не вкусно. Много - совсем испортишь.

Подсознание сказало ему: "Ник, мне не нравится, как ты расслабился и отпустил ситуацию. Происходящее не нормально. Ты сам это знаешь. Ты должен быть начеку, неизвестно чем это обернется". Но он проигнорировал этот совет и сегодня, и потом, когда откуда-то изнутри, он однажды услышал эти слова снова.

Пока она занималась на кухне, он вернулся в свой дом, быстро перекидал неразобранные вещи обратно в машину и перегнал её за обшитый выцветшими и облупившимися зелёными досками дом бабы Нины. Кэт готовила ужин и не заметила ни этого, ни того как он перенес свои вещи внутрь. Он постарался разместить их незаметно. Почему? Поверил ли он истории Кэт, или играл в эту игру он и сам не знал.

А поздним теплым вечером, когда они сидели на раскладных деревянных стульях на лужайке перед домом, он вспомнил, что едва не забыл выполнить своё обещание. Он убежал в дом, поискал бумагу, потом достал из сумки под диваном наполовину пустую коробку макарон барилла, неаккуратно оторвал половину крышки, вместе с которой порвалась боковина и несколько спиралек звонко высыпались на пол, достал из рюкзака ручку и на обратной стороне написал «нпумвессрнпнннпгмрб», что значило "ну почему у меня всегда есть с собой ручка, но почти никогда нет никакого понятия где можно раздобыть бумагу".

Он вернулся к Кэт, положил руку ей на плечо и понял, что волнуется, что ему действительно будет тяжело сказать ей. Она сразу прижалась ухом к его руке, и он решил не оттягивать неизбежное. Протянул ей свою картонку.

— Кэт.

Она, похоже, почувствовала тяжесть его голоса.

— Вчера вечером, ты дала мне бумажку, и сказала, чтоб я её не смотрел, а сегодня дал тебе случайный текст, — его голос сбился

— То есть уже завтра?

Её голос задрожал: «теперь я понимаю, почему ты тогда сказал, что это словно узнать, что завтра умрёшь»

Как же он был благодарен, что она сразу всё поняла.

— Когда ты меня встретила я тоже давал тебе записку?

Она не ответила, и он вспомнил, что они договаривались больше ничего друг другу не рассказывать из будущего. То есть они когда-то потом договорятся, но она рассказала ему об этом вчера. Интересно, подумал он, мы действительно об этом договаривались, или я ей так же рассказал о договоренности, как о свершившемся факте? Но ведь тогда получается, что на самом деле мы не договаривались?

Он осознал, что её плечи трясутся и обнял её, и поцеловал в шею, потом в щёку, потом в губы и ещё и ещё, и увлёк её в дом, и они занялись любовью. В первый раз для него и в последний раз для неё.

Её бумажку он открыл только на следующее утро, и совсем не удивился, прочитав «нпумвессрнпнннпгмрб».

***

— Любимый, тебе не кажется, что мы живём внутри фантастического рассказа?

— Типа Нолановского Довода?

— Например. Но если говорить о фильмах, то у нас что-то между Доводом и Пятьдесят первых свиданий с Дрю Бэрримор.

— Ха! Но в Доводе есть хоть попытка натянуть какие-то законы физики, а происходящее с нами – полная ерунда.

— В фантастике часто придумывают что-то невозможное. Бывает такой бред нагородят…

— А я люблю фантастику. Сам когда-то придумывал разные сюжеты. Только никогда не записывал их.

— Круто! — Кэт ограничилась одним этим возгласом, но её восхищенные глаза сказали больше слов. — Какое твоё любимое произведение про временные парадоксы или путешествия во времени? Может ты читал что-то похожее на наш случай?

— Пожалуй это не сложно. Война времён. Джу… Джей… Джой… никогда не запоминаю автора. Не читала?

— Расскажи.

— Ох. —Ник скривил губы и сморщил нос. — Это очень непросто. Это большой роман, и повествование ведётся в обратном направлении. Поэтому я его и вспомнил. После прочтения, мне захотелось перечитать, уже понимая, что происходит.

— И ты перечитал?

— По диагонали. Да. Иначе бы пазл не сложился.

— Тогда расскажи не как в романе, а в хронологическом порядке.

— Эээ… ну только не совсем в хронологическом. Там как… первый эпизод происходит в первое время, второй во второе, которое было задолго до первого. Следующий – опять в первое, а ещё следующий опять во второе, то есть хронологически раньше предыдущего. И каждый эпизод является причиной последующего. То есть если взять хронологический порядок и рассказать последовательно все эпизоды из второго, более раннего времени, потом все из первого, из будущего, то выйдет бессмыслица.

Кэт звонко шлёпнула его по бедру.

— Зануда! Ты меня запутал. Давай уже рассказывай, что там у них было.

— Я не буду рассказывать в хронологическом порядке. Для них, как для нас, само понятие хронологического порядка абсурдно. И не буду рассказывать в обратном порядке, как в книге. Скажу лишь, что каждый эпизод — это отдельная реальность, оторванная от других эпизодов. И каждый начинается с того, что люди оказывались в некоторой ситуации, осознавали, что что-то не так, что им надо что-то исправить. А что привело к реальности, описанной в этом эпизоде раскрывается следующим эпизодом. В книге следующим, а логически, как цепочка причин и следствий, конечно предыдущим.

Так получилось, что развязка, чем всё закончилось, открывается читателю уже в первой главе.

— Сейчас стукну! — Она изобразила гримасу, задуманную очень злой, но получившеюся скорее игривой.

— Короче. Это история противостояния прошлого и будущего через путешествия во времени и модификацию реальности. В будущем заметили, что мир изменился. Один персонаж сам находился в путешествии во времени, в глубоком-глубоком прошлом. Вышло, что изменение его не затронуло и не уничтожило. Что-то совпало, что-то наложилось. И вот он возвращается в своё время и оказывается совсем в другом мире. Он долго и упорно пытается объяснить это кому-нибудь, в результате получается разыскать и достучаться до какого-то учёного, потом они вместе пытаются достучаться до правителей. В конце им всё удается, и начинается расследование. Но установить говорит этот персонаж правду или нет невозможно. Не получается. Мир, в котором он родился просто не существует. Все люди из него более не существуют. Нет объективных признаков, которые можно сравнить с их версией настоящего.

В результате они решают создать систему контроля целостности. Сохранить в прошлом слепок своего мира, и организовать периодическую сверку. Первый персонаж сильно страдает, осознавая, что никто не уничтожит свою реальность, чтобы он вернулся в свою.

Далее описывается как создаётся контроль неизменности. Это был эпизод, с которого по сути всё началось, а в книге…

— Он был последним, — радостно перебила его Кэт — верно?

— Да. Предпоследний эпизод книги начинается с того, что люди получают сообщение от неизвестной им системы контроля целостности: их мир отличается от слепка мира из последнего эпизода, но и не является миром, из которого прибыл персонаж первым заметивший модификацию.

Они понимают, что все, кто создал эту систему, всё человечество из предыдущей версии мира теперь не существует. Какая-то модификация уничтожила их всех. И им не хочется перестать существовать, не хочется, чтоб в какой-то момент действительностью стало то, что все они никогда не рождались. И они начинают своё расследование. На этот раз уже точно зная, что кто-то меняет реальность. В результате долгих поисков выясняется, что какие-то негодяи, для них негодяи, из отдалённого на тысячи лет прошлого модифицируют что-то там у себя, предотвращая войну или эпидемию и всё будущее перелопачивает.

В прошлое направляется команда с заданием выйти на контакт с модификаторами, и договориться с ними. Если не получится, то выяснить какое конкретно изменение создало их мир, и как только оно будет совершено уничтожить всех причастных. Они уверены, что с их технологиями, многократно превосходящими технологии прошлого, у них всё получится.

Далее начинается шпионский боевик. В финале они попадают в ловушку. Бежать удается только одному. Драма, сопли, — Ник усмехнулся —всё как положено. Шестеро из команды во время побега погибают, остальных ловят. Единственный сбежавший понимает, что его время в заложниках у людей прошлого. Что узнав о планах людей будущего помешать им, они могут сделать с будущим что угодно. И он отыскивает какой-то местный аппарат для перемещения во времени, прорывается туда, едва не погибает, в последний момент вскакивает в него, отправляется ещё немного в прошлое и решает пожертвовать своим миром, своей семьёй, всеми кто ему дорог и уничтожить модификаторов в зародыше, отменив и изменение, создавшее его мир. Ради того, чтобы изменения, уничтожающие версии реальности, стирающие бесконечное число человеческих судеб, никогда не происходили.

Постепенно он внедряется в группу модификаторов, собирает информацию обо всех-всех причастных к проекту. Это занимает лет 15. Собрав информацию он снова перемещается в недалёкое прошлое, сталкиваясь с кучей препятствий похищает всех, кого надо, собирает всю эту толпу в одном подвале и взрывает бомбу погибая сам.

Ты не устала? Может пройдёмся?

И они пошли вдоль залива к ближнему лиственному лесу, а встретив крупный проток из множества впадающих в озеро, через который не смогли перебраться вброд и не найдя поваленного поперёк дерева, пошли вдоль него, вглубь леса. По пути он рассказал ей всё, что помнил. Все эпизоды книги.

Эпизод, как один из модификаторов в баре пробалтывается другу, тоже учёному, над чем работает. Как на следующий день он пропадает. Как друг начинает расследовать его исчезновение, полагая, что за этим стоит правительство. Как выясняет, что другие люди, которые как ему теперь кажется тоже могли заниматься этим же, также исчезли. Сопоставляет с громкими исчезновениями сразу нескольких политиков, решает, что вероятнее за всеми исчезновениями стоит не правительство, а некие враждебные силы. Замечает за собой слежку и в страхе решает сдаться самостоятельно, рассчитывая, что власти его защитят от неизвестных убийц, или хотя бы дадут скидку за явку с повинной, если они сами стоят за исчезновениями. Как узнав о своём проекте модификации, которого у них никогда не было, власти решают его повторить, и при этом создают некую систему контроля целостности, чтобы больше никто не смог сорвать их планы.

Эпизод в будущем, где опять новые люди узнали, что их версия мира как минимум четвёртая, и как третья версия пыталась остановить людей из прошлого. Как они отправились в прошлое и убили открывателей возможности перемещаться во времени.

Эпизод, как в прошлом сработала система защиты и восстановила теорию перемещений. Как люди поняли, что помешать их открытиям и их планам могли только из будущего. Отправились в рейд в будущее, чтобы помешать тем, кто помешал им. Ведь люди везде и во все времена считают, врагами всех, кто мешает.

И так до самой первой главы книги.

Когда Ник закончил рассказывать всё, что помнил о войне времён, Кэт задумчиво протянула: «Странно, что это не экранизировали. Можно было бы снимать по эпизодам, как Звёздные войны. Было бы эпично»

—Концовка получилась немного смазанной, но так как в книге она в первой главе, это меня не разочаровало.

Домой они шли молча, лишь изредка обмениваясь фразами навроде: «смотри, какое красивое дерево» или «осторожно, колючки»

***

Продолжение в следующием посте. Или на сайте