Серия «Лица на почтовых марках»

Казалось бы, чем древнее история страны или места, тем престижнее. Вот  в следующем году случится очередная «круглая» дата рождения Москвы. Правда ли это? Почему временем «рождения» города выбран 1147 год?

Да-да, мы все помним: «приди ко мне в Москов» написал Юрий Долгорукий Святославу Северскому. Сохранилась ли эта записка? Нет. Как о ней стало известно? Карамзин нашел в Ипатьевском монастыре (Кострома) некий объемистый документ… XV века! И прочел в нем об этом.

Для последующих историков этот документ стал одним из основополагающиx.  

Я тоже не смею сомневаться: Юрий писал, Святослав приходил.

До середины ХХ века в отечественной истории фигурировала и другая дата первого упоминания о Москве. Как отмечалось, такая же предположительная, как и дата письма Долгорукова. Назывался годом основания Москвы 880 год. Когда конунг одной из шведских областей Олег, тогда еще не «вещий», двигался из Новгорода, которому он служил, завоевывать Киев.

И, руководствуясь практикой размещения крепостей в те времена, поставил  городок на месте слияния двух рек. Назвал городок по имени одной из рек – Москвой. Городок – это не обязательно жилое место. Скорее это небольшая крепость.

При чтении фразы в старинных текстах о происхождении названия городка возникает путаница. То ли Москва-река называлась в те времена Смородиной (или Самородиной), то ли все ж не она, а Неглинка так называлась. Ведь если городок назван по имени одной из рек, то почему ж не Смородинск?

Кстати, в названии Смородина присутствует древний корень «мор». Указывающий на загробный мир. Но это совсем глубинные корни значения. Пусть уж лучше Москва.

После этого 267 лет об этом месте не было никаких сведений. Почему забылась старая дата и «воцарилась» дата 1147? 

Ответ, я считаю, лежит в тех непростых послевоенных годах ХХ века, когда страна напрягала силы, восстанавливая разрушенное войной хозяйство, одновременно стараясь не отстать в развитии от более благополучных стран.

Народу нужен был праздник! Новый праздник. При этом, идеологически объединяющий и в то же время вполне мирный. Вот он: 1947 год – год 800-летия Москвы!

Можно и поощрения приурочить к этому празднику. Даже памятной медалью награждать.

Ну, а конунг Олег пусть не будет в обиде. Достаточно, что его нарекли «вещим» и песни о нём сложили.

Нет и точного объяснения действиям Долгорукого в отношении личности, известной как боярин Кучка. Прежде всего, ответьте себе: а кто такие бояре? Вот на феодальном Западе бароны, графы и т.д. А на Руси были аналоги таким званиям? Нет! Были князья, были княжьи дружинники, были бояре, были боярские дети (на службе у бояр). Если дружинников можно примерно соотнести с европейскими «шевалье» - всадниками, дворянами, то кто же такие бояре? Были московские бояре, нижегородские, рязанские и т.п. То есть, привязка к месту имела быть. Но нигде нет сведений о вассальной зависимости бояр от князей. Иван IV посягнул на имущественную и личную независимость бояр, по сю пору его ругают! Потому что отношения были иные: не вассальные, а служебные. Бояре, как кажется, это что-то вроде государственной должности. Не обязательно при князе, возможно, в старые времена, и при городском управлении.

В старых, сохранившихся новгородских документах (на них ссылаются историки прежних лет) мелькает имя Кучка (Куцка). Из этого можно предположить новгородское происхождение Кучки-москвича. Тогда возможно и предположение, что территория Москвы после Олега входила в состав новгородских земель. Был ли Кучка новгородским боярином? А был ли он вообще боярином или историки для пущей важности назвали так местного «вождя»? Достоверного ответа на этот вопрос нет. Есть только «авторитетные мнения».

Если Кучка сидел на земле, принадлежавшей Новгороду, тогда захват этой земли должен был вызвать реакцию. Точно про такое ничего не известно. Но успешным соперником Юрия в борьбе за киевский престол был Изяслав Мстиславович, новгородского происхождения. Они и владели престолом, вперемешку, отбирая его друг у друга, в течение нескольких лет.  Но нет сведений, что Новгород сопротивлялся отчуждению московской земли или впрямую поддерживал противника Юрия – Изяслава Мстиславовича. К тому же, они были близкими родственниками (впрочем, в те времена это никого не останавливало от распрей). Отцом Изяслава был старший брат Юрия - новгородский князь Мстислав Великий. Побывал этот Мстислав в свое время и князем Ростовским.

(Знаете ли вы, что братья Мстислав и Юрий наполовину англо-саксы? Их мать – принцесса Уэссекская, дочь последнего англо-саксонского короля: "Гобелен из Байё").

Тогда может быть, это уже была ростовская земля? И Кучка - ростовский боярин? Так что Долгорукий ничего не захватывал, просто пришел с визитом на окраину своего княжества и заинтересовался этим местом?

Но Кучку-то зачем было убивать? Пишут - за жену. Решил с ней сблизиться и убрал соперника. А потом с ней породнился, выдав своего сына за её и кучкину дочку. О, времена! О, нравы! Ну, пускай так. Ведь правды мы уже не узнаем.

По мотивам издания Е. Филипповский «Пантеон русских государей», 1810 г.

Больше ста лет после появления первой почтовой марки на марках помещались портреты неулыбчивых мужчин и женщин. Правителей и политиков, литераторов и военных, летчиков, моряков и национальных героев. С мужественными или глубокомысленно задумчивыми выражениями лиц. И только в 60-е годы прошлого века на марках стали появляться улыбки. Чтобы выяснить, кто первым улыбнулся нам с почтовой марки нужно провести специальное расследование. Я же, пользуясь лишь своей коллекцией, обнаружил следующее.

Самая первая улыбка на марке из моей коллекции появилась в 1964 году и принадлежит она Ильичу.

В советской филателии улыбки не часто встречаются. Наши государственные и исторические личности неулыбчивы. И только две марки выпадают из общей тенденции. Академик Ферсман и, что немного странно, трагически погибший академик Николай Вавилов выделяются из множества суровых и порой скорбных выражений лиц.

Каноническое требование к выражению лица государственного деятеля не распространилось на памятную марку, посвященную Индире Ганди. И это, кажется, единственное исключение.

Тоже не часто, всё же улыбки можно еще найти на марках, посвященных теме живописи. Что поделаешь, и в живописи радостные лица не часты. Рембрант, Мурильо и Веласкес подарили нам улыбки своих персонажей.

Последний раз улыбки на марках СССР появились в 1989 году и это улыбки артистов цирка.

В почте новой России улыбки также редки. Не трудно заметить, что улыбаются на почтовых марках России только артисты, спортсмены и герои детских книжек.

А что на зарубежных марках, много ли веселья? Самая старая марка из моих - семейный портрет королевской четы Швеции, на которой для нас сохранилась улыбка молодой Сильвии Ренаты Зоммерлат. Из рода Бернадотов.

У меня есть много марок, посвященных нобелевским лауреатам. Но только на этой норвежской марке нобелевский лауреат улыбается.

В основном, и на зарубежных марках улыбаются артисты.

Когда ко мне попали эти марки Туниса, мне захотелось посетить эту страну. Я съездил и убедился, что арабам Магриба действительно свойственны и юмор, и ирония.  

Еще один редкий сюжет на почтовых марках – шарж. Таких я обнаружил у себя всего три выпуска: смеющиеся норвежцы, комически серьезный португалец и веселая чехословацкая серия шаржей на знаменитостей .

Если задаться темой улыбок на почтовых марках, необычная получилась бы коллекция!

Биография этого человека, жившего не так давно по меркам истории, полна ошибочных и недостоверных фактов. Это тем более странно, что человек этот оставил след в истории европейской культуры, он значится среди выдающихся персон, имевших отношение к старинному Падуанскому университету (в одном списке с, например, Коперником и С. Батория). Из небольшой подборки почтовых марок, ему посвященных, видно, что и дата его рождения, и даты смерти недостоверны. Достаточно достоверны лишь даты его трудов. Поскольку книга, по традиции, содержит данные об авторе и времени издания.

Итак, Франциск Скорина – уроженец Полоцка, год рождения его достоверно не известен, выпускник Краковской академии (а не Падуанского университета, как принято считать), доктор медицины, получивший эту степень в Падуанском университете (не учившийся в нём, а сдавший там экзамены для получения степени). Один из тех людей эпохи Ренессанса, которые задумали совершить ревизию содержания христианских книг, восстановить тексты по первоисточникам.

В основном, попытки таких ревизоров сурово пресекались. Например, примерно в те же годы, в Англии сожгли на костре некоего Томаса Крамнера, сделавшего перевод первоисточников на английский язык. Предполагаю, такое отношение к возврату к первоисточникам не устраивало церковь потому, что в раннехристианские времена не предполагалось существование столь мощного сообщества посредников между паствой и богом.

Проект Скорины по переводу текстов с древнееврейского на современный ему славянский язык не вызвал протеста со стороны католической церкви. Во всяком случае, эти тексты издавались, и в Италии в том числе, и распространялись в восточной Европе. Наверное, такое лояльное отношение к ним со стороны католической церкви связано с тем, что в начале XVI века далеко не все славянские и народы прибалтийские приняли христианскую религию. А если и приняли, то лишь поверхностно, не имея возможности читать по латыни или еще как-то.

Скорина в 1517 году основал в Праге первую типографию, в которой книги печатались на кириллице. Несколькими годами позже сделал то же самое в Вильно, потом в Кенигсберге.

Попытка внедрить свои труды восточнее, в Московию, не удалась. Скорину изгнали из Москвы без права возвратиться. А то бы книгопечатание здесь возникло бы на несколько десятков лет раньше.

Став жертвой юридических правил своего времени, Скорина посидел в долговой тюрьме. Откуда был вызволен своими почитателями, которых у него было немало в разных странах. Принадлежность Скорины к какой-либо религии также вызывает споры и предположения. Например, можно предположить, что он вовсе не был крещён. Ведь христианство внедрилось на тех, полоцких землях, лишь когда Франциск был уже юношей. Есть предположение, что и с Мартином Лютером он был знаком. Якобы, в какой-то европейской библиотеке хранится одна из книг Скорины с его дарственной надписью то ли Лютеру, то ли его близкому сподвижнику.

Последние годы жизни Скорина провел при дворе чешского короля Фердинанда. На основании лишь одного частного письма короля, в котором он называет Скорину «садовником», в разных источниках утверждается, что он, дипломированный и опытный врач, служил садовником при дворце. Видимо, это не так, потому что известны имена садовников-итальянцев, ухаживавших за королевским садом. А Скорину король так обозвал, возможно, лишь за хобби – покопаться в земле.

Даже дата смерти Ф. Скорины достоверно не известна. Разные исследователи указывают от 1551 года до 1572, ничего себе разброс!