В день контрольного осмотра пойти не так могло решительно всё.

1. На смене я задумалась, забыла о технике безопасности и прищемила кончиками ножниц кожу между пальцами. Кровь из микроскопической царапины немедленно залила всё вокруг и перестала просачиваться только после нескольких пластырей, наклееных вдоль и поперёк всей кисти.

2. Масяня днём сказала, что у неё чешется пузо и отковыряла уголок своей обмотки. Который прихватили дополнительными кусочками, создав произведение художника-абстракциониста.

3. Битва за переноску поражала воображение, потому что уже ко второй поездке любая кошка умеет растопыривать лапы, громко орать и цепляться за всё, что есть вокруг. "Не поеду!" - сказала она, одновременно появляясь изо всех щелей не до конца застёгнутой дверцы - "Они мне иголкой в попу тыкали." "А куда ты денешься. Ай!" - отвечала я, пытаясь запихать внутрь несколько голов и множество лап.

"Это что?" - изумились ветеринары при виде помятой кошки, обклеенной кусками лейкопластыря поверх базового слоя. "Остальное не работает." - заверила я - "Но зато снимается замечательно легко." Во взглядах ветеринаров читалось всё их непростое отношение к людям, которые так издеваются над маленькими беззащитными кошочками и всё, что хотелось бы сказать об этом.

У кошки была драма, стресс и пластырь, который снимался дома, покрытый несколькими волосинками, в клинике приклеил на себя всё, что от ужаса облиняла Масяня. При виде снятой меховой полоски, которая могла посрамить своей волосатостью шикарную соболиную шубу, ветеринары потяжелели лицами. Они молча думали, что хотя бы не суперклей.

Я старательно изображала на лице добропорядочного гражданина, которого не нужно расстреливать прямо сейчас и готовилась выложить ещё одну кругленькую сумму поверх уже потраченного. Потому что лечение любимых кошечек сейчас обходится в бюджет небольшого государства.

- По-другому никак? - уточнили ветеринары.
- Вообще! - заверила я, взмахнув рукой с обмотанными пластырем пальцами. Пазл сложился.

Это была картина битвы века, в которой кошка раскидывала армии врагов одним ударом могучей лапы и разрывала на себе всё, что могло лишить её свободы. А потом с хохотом уносилась в пампасы.
- Лечить хоть как-то удавалось? - лица ветеринаров смягчились, но не слишком.
- Всё, что доктор прописал!

Они дали нам волшебный пластырь, который можно приклеить на нежное пузичко и он будет держаться вечность. Вечность оказалась длиной ровно в дорогу до дома и пять минут сверху.
- Позорище наше. - я снова обматывала талию безмерно страдающей Масяни проверенным способом - Даже этот рулончик стоит, как ведро таких котят в базарный день.
Позорище висело в руках мамы философским батончиком и ждало окончания процедур, приправленных миской любимого корма.

- К ветеринарам больше не поедем? - спросила Мася, на что я благоразумно промолчала - Тогда я пойду, голубям наподдам. Совсем страх потеряли.

К стерилизации мы готовились, как к спецоперации по захвату вселенной. В клинику, обозначенную кучей звёзд, была доставлена возмущённая кошка, пачка денег и пожелание сделать всё по высшему разряду. Только лапароскопия, вот бабло на анализы, вот на утешающие поцелуи в упитанную кошачью попу и осмотры, только бы всё было хорошо. Масяня, замотанная в попону, смотрела в ответ матерно и рассказывала о неблагодарных людях, которые кошек вообще не любят.

Прошёл месяц, полный покусанных ног и заявлений в пять утра о том, что кошка умирает от голода, а вы тут спите. Пока вчера вечером Масяня не упала как-то странно, просто переходя с табуретки на стол. На пузе обнаружилась свежая дырка, на месте уже давно зажившего шва, из которой что-то сочилось и выглядело это крайне нехорошо. С утра дырки не было, днём мама нашла шишечку, а вот вечером получите дырявую кошку и разбирайтесь, как знаете. Ветеринары сказали, что в субботу вечером хирурга нет и только завтра днём. Мы ответили, что если кошка и дотянет, то уже круглой сиротой, у нас уже ужас и паника. Сторговались на терапевте, но через три часа.

"Редко, но бывает." - сказал врач, обозвав дырку в кошке лигатурным свищом и нахлобучив ей на голову воронку. Масяня ломанулась по дому на полусогнутых, долбясь конусом обо все углы и замерла, прислонившись к ящику стола. Она сидела, как воплощение скрюченной скорби, получившей пару уколов и любимый градусник в попу. "Неудобно тебе?" - я с полным сочувствием слегка подвинула ящик и зацепившийся край воронки распрямился, катапультируя кошку прямо в светлое будущее. Мы слегка подофигели от открывающихся перспектив на ночь и ближайшие дни, но судьба конуса оказалась решена в сортире.

В поисках удобного места, Масяня наклонила голову, уткнулась всей воронкой в наполнитель и двинулась вперёд, изображая грейдер. Агрегат вкопался, кошка дёрнулась, пластмасса в ответ пружинисто вылетела из наполнителя. Через секунду по комнате летало содержимое лотка, кошка, мы за кошкой, гони на меня, я ловлю. Масяня из-под дивана рассказывала, что мама её предупреждала - нашли на помойке, ценить не будут. Воронка валялась отдельно, потому что к такому её жизнь не готовила.

Теперь у нас опять есть ролл из стерильной салфетки, кошки и нетканого пластыря. И взгляд, полный благодарности.