xvel95

Как оно бывает в больших компаниях запаренных баней и развязанных большим количеством хмельного - истории молниеносно меняли одна другую. Зачастую они даже умудрялись друг другу не мешать и звучали одновременно. Среди всей этой суматохи, которая подгонялась хорошей громкой музыкой, я сумел выудить пару историй, услышав которые про себя восклицал "Вот это я запомню!", и надо же было случиться - запомнил.

Приближающийся к четвертому десятку мотоциклист рассказывал, как товарищ потащил его в церковь "очиститься святой водой". К слову, до церкви рассказчику никогда не было дела, но компанию другу составил. Несмотря на жажду и полное равнодушие к священности воды, этот любитель двух колес заметил, что больно странный запашок у этой воды. Хитростью чертовской он ушел от возможности очиститься и вскоре пожинал плоды своей интуиции. Спустя около тридцати минут после волшебной процедуры, у товарища появилось горе от которого он побежал избавляться в появившемся на пути торговом центре. Когда наш рассказчик неспешно дошел по указателям до заветного WC, чтобы встретить своего товарища, он стал блюстителем занимательной картины, на которой очищённый святой водой товарищ (стоит заметить - тоже мотоциклист), угрожал не пропускающим его охранникам, что нагадит прямо на том месте, где стоит. Интрига в том, что концовку истории я не помню, хотя по мне - так даже интереснее.

Не ищите легких путей, всего наилучшего.

Я уже говорил и скажу снова: книги мертвы, пьесы мертвы, стихи мертвы – осталось только кино. Музыка еще кое-как дышит, потому что музыка – это саундтрек . Десять, пятнадцать лет назад каждый студент гуманитарий норовил стать романистом или драматургом. Я очень удивлюсь, если вам удастся теперь найти хоть одного обладателя столь бесперспективных амбиций. Теперь все они мечтают делать кино. Всем жуть до чего охота делать кино. Не писать кино. Кино не пишут. Кино делают. Вот только жить, как в кино, дело совсем не простое.
Когда вы идете по улице – вы в кино; когда ссоритесь – вы в кино; когда предаетесь любви – вы в кино. Когда пускаете камушки по воде, покупаете газету, паркуете машину, занимаете очередь в «Макдоналдсе», стоите, глядя вниз, на краю крыши, встречаетесь с другом, рассказываете анекдоты в пивной, внезапно просыпаетесь посреди ночи или засыпаете, в доску пьяным, – вы в кино.
А вот оставаясь в одиночестве, в совершенном одиночестве, без реквизита и исполнителей ролей второго плана, вы попросту валяетесь на полу монтажной. Или еще того хуже – вас заносит в роман; на сцену, где вам никак не удается выпутаться из монолога; вы попадаете в капкан поэзии. Вас ВЫРЕЗАЮТ.
Кино – это действие. В кино всегда что-нибудь да происходит. Вы то, что вы делаете. А что творится у вас в голове, пока вы это делаете, никого не интересует. Жест, выражение лица, действие. Вы не думаете. Вы действуете. Реагируете. На вещи. На события. Вы заставляете что-нибудь да происходить. Вы творите собственную историю и собственное будущее. Обрезаете идущие к бомбе провода, пришибаете негодяя, спасаете человечество, швыряете ваш полицейский жетон в грязь и уходите, обнимаете женщину и погружаетесь в затемнение. Думать вам решительно ни к чему. Ваши глаза могут перебегать с иноземного монстра на искрящие электрокабели – готово, у вас созрел план, – однако думать вам не нужно совсем. Совершенный сценический герой – это Гамлет. Совершенная киногероиня – Лэсси.
Ваша собственная история – «фоновая», как ее именуют в Голливуде, – важна лишь постольку, поскольку она формирует настоящее, «сейчас».
Действие фильма вашей жизни. Вот так мы все теперь и живем. Сценами. Бог вовсе не Сочинитель Вселенной, он сценарист вашего биографического фильма.
Фразы, которые мы неизменно слышим в кино:
«Нечего тут болтать, делай – и все».
«У меня на этот счет дурное предчувствие».
«Джентльмены, мы попали в сложную ситуацию».
«У меня нет времени на разговоры». «Действуйте, мистер».
Фразы, которые мы неизменно читаем в романах:
«Я задумался, что бы все это значило».
«В глубине души он понимал, что не прав».
«Но больше всего ей нравилось, как встают торчком, когда он возбужден или взволнован, его волосы».
«Ничто больше не имело смысла».
Вот так я и сидел, в этом самом состоянии, в романе, на кухне, ритмично подергивая себя за вихры, уставив мертвый взгляд на мертвую записку. Какие уж тут могли быть действия, одни размышления.
«На сей раз – это всерьез».