Итак, мы остановились на том, что Хаммурапи, как настоящий сын маминой подруги, сделал всё как следует: собрал вокруг Вавилона целую Месопотамию и заставил людей жить по понятиям, составив один из самых известных в мире кодексов. Казалось бы, что могло пойти не так?
Увы, мы с вами изучили уже около полутора тысяч лет истории, поэтому прекрасно знаем, что стабильность - это вещь редкая, а пойти не так может примерно всё. В очередной раз выяснилось, что объединить Месопотамию было проще, чем удержать её объединённой (Саргон не даст соврать).
Наследие Хаммурапи: потрачено
Победы Хаммурапи выглядели настолько впечатляющими, что легко забыть одну важную деталь: его держава просуществовала в полном виде всего несколько десятилетий. После смерти Хаммурапи в 1750 году до н. э. власть перешла к его сыну Самсу-Илуне (1750 - 1712 гг. до н.э). И очень быстро оказалось, что значительная часть этой конструкции держалась не на учреждённых институтах и законах, а на личности самого Хаммурапи.
Почти сразу взбрыкнула южная Месопотамия, которая и так никогда не была единым государством по собственному желанию. На протяжении тысячелетий здесь существовали самостоятельные города: Ур, Урук, Лагаш, Ниппур, Исин, Ларса, у каждого из них были свои амбиции и представления о том, как надо жить. Когда Хаммурапи подчинил их Вавилону, они смирились, но теперь решили, что настало время вернуть независимость. В 1739 г. до н.э. весь юг восстал, и, хотя первую волну Самсу-Илуна подавил, в 1722 г. до н.э. всё повторилось, и здесь было основано странное Поморское царство а ля шумерское возрождение, где цари начали вдруг опять демонстративно носить шумерские имена, хотя на шумерском они уже точно сами не говорили. Его основателем считается правитель по имени Илиман, просуществует оно здесь около трёх столетий.
К сожалению, среди этих южных городов были Ур, Ларса и Ниппур, где располагались основные клинописные школы. В связи со всеми этими событиями они были закрыты, и на некоторое время в Месопотамии наметился спад письменной традиции: стало резко меньше писцов, а у этих писцов стал резко более низкий уровень грамотности.
Тем временем, на севере местные династии постепенно восстановили самостоятельность, заложив основу будущего ассирийского возрождения.
Под всеми этими ударами, а также из-за разразившихся восстаний внутри, Вавилон уже при сыне Хаммурапи довольно сильно схлопнулся и усох до весьма скромных, дохаммурапских размеров. При следующих правителях деградация продолжилась.
Сын Самсуилуны, Аби-Ешу (1712–1684 гг. до н.э.) пытался перекрыть Тигр, чтобы вода не шла в Поморское царство, но ему не удалось навредить мятежникам. Вот что написано об этом в хронике:
«Аби-ешу, сын Самсу-илуны отправился покорять Илимана. Он решил запрудить Тигр плотиной. Он запрудил Тигр, но не захватил Илимана».
При нём же эламиты разграбили три десятка городов. В правление его сына Амми-Дитаны (1683–1647 гг. до н.э.) и внука Амми-Цадука (1646–1626 гг. до н.э.) легче не становилось. И, наконец, Самсу-Дитана (1625 – 1595 гг. до н.э.) стал последним царём аморейской династии. При нём на Вавилон напали хетты, разграбили город и вывезли из него статую Мардука. Город лишился и правителя, и божественного покровителя.
Впрочем, в этом не было большой вины наследников Хаммурапи: старый мир подходил к концу и сам по себе. Самсу- Илуна вовсе не был бездарным правителем. Он постоянно ходил в походы, разбивал мятежников и нередко побеждал. Не сидели сложа руки и его потомки. Проблема была в том, что против них работал сам ход истории.
А чтобы разобраться в причинах всего этого, сейчас мы на какое-то время покинем Вавилон и посмотрим на ситуацию в регионе с высоты птичьего полёта.
Люди, пришедшие из степей
К XVIII–XVII векам до н. э. государства-гиганты стали терять непоколебимость своих позиций. Бронза перестала быть редкостью, технологии и торговля неумолимо распространялись далеко за пределы Ближнего Востока. Если до сих пор преимуществом различных агрессивных кочевников могли быть, в основном, внезапность и количество, то теперь на их стороне появилось нечто совершенно новое.
Где-то в огромных степях к северу от Чёрного моря и Кавказа люди научились использовать лошадь не только как источник мяса, но и как средство передвижения. Это случилось когда к лошади догадались присоединить колесницу - лёгкую двухколёсную повозку, на которой мог стоять лучник. По меркам древности это было событием примерно того же уровня, что появление танка, боевого самолёта или пороха в более поздние эпохи.
Скорее всего, это начали делать лингвистические предки тех, кто сегодня говорит на индоевропейских языках - русском, английском, французском, хинди, фарси и других. Когда индоевропейские языки ещё не разошлись, а предки индоевропейцев были единой общностью и говорили на едином праязыке, который принято называть праиндоевропейским, они, скорее всего, жили в степях к северу от Чёрного и Каспийского морей.
Впрочем, самые ранние сохранившиеся колесницы относятся уже к синташтинской культуре, то есть речь идёт только о предках носителей индоиранских языков. Вероятно, именно в этой культуре начал формироваться новый тип военной элиты, который вскоре всколыхнул и Ближний Восток. Вокруг колесницы образовалась целая культура, в рамках которой требовалось выращивать и обучать лошадей, изготавливать колёса со спицами, сами колесницы и упряжь, тренировать возниц и лучников. В результате колесница быстро стала символом высокого статуса, а колесничий - чем-то вроде средневекового рыцаря в его лучшие годы (эффективно, престижно, дорого). И вот эти товарищи пошли в Иран и в Индию, но, как оказалось, дошли не все. Следы очень похожей культуры появляются далеко на западе - в Северной Сирии и Верхней Месопотамии.
Хурриты и государство Митанни
Ещё во второй половине III тыс. до н.э. по всей северной Месопотамии стал расселяться такой народ как хурриты. Кто они такие - сказать сложно. Хурритский язык не был ни индоевропейским, ни семитским, по основной гипотезе его ближайший родственник - урартский, поэтому иногда говорят о хуррито-урартской языковой семье. Впрочем, это не помогает понять, откуда вдруг пришли хурриты. Может быть, с Армянского нагорья, то есть из тех мест, где в будущем возникнет Урарту, однако уверенности нет. К тому же, первое время они появлялись незаметно - вероятно, небольшими группами иммигрантов, потом небольшими поселениями и колониями.
Однако к XVII–XVI векам до н. э. хурритское влияние чувствовалось уже практически по всей северной части Плодородного Полумесяца: хурритские имена обнаруживаются в текстах, а хурритская керамика в земле. Появляются небольшие хурритские государства, которые ещё не были единой системой, но люди в них уже поклонялись общему богу грозы Тешубу и его супруге Хебат, говорили на одном языке, то есть стояли на пороге политического объединения. А последней каплей, видимо, стала как раз колесница и те, кто на ней приехал.
Конечно, боевые колесницы использовали ещё шумеры. Революционность нового изобретения заключалась в колёсах: они теперь были лёгкими и маневренными, со спицами. Колёса шумерских колесниц были сплошными, поэтому колесницы были тяжёлыми. И запрягали в них тогда ослов, а не лошадей.
В отличие от жителей южной Месопотамии, хурриты жили ближе к горным плато и степям, где было больше возможностей заниматься коневодством, чем в песках и болотах юга. Кроме того, именно через северные территории распространялись эти новые технологии. Как бы то ни было, когда колесничная война начала менять Ближний Восток, хурриты оказались среди первых народов, которые сумели использовать её преимущества. Последствия оказались колоссальными: пока сильнейшие государства могли рассчитывать лишь на медлительную пехоту, доселе мало чем выдающиеся хурриты начали гонять по равнинам целыми отрядами, внезапно появляющимися и исчезающими, наводя ужас на местное население.
К 1650-м гг. до н.э. хурриты из отдельных княжеств слепили единое государство - Митанни. Оно на некоторое время станет хозяином северной Месопотамии, подчинив даже ту страну, которой позже суждено будет стать самым грозным государством региона — Ассирию. Армия Митанни контролировала огромную территорию, а правители на равных переписывались с египетскими фараонами, которые охотно брали в жёны хурритских царевен.
В это же время в Египте появляются гиксосы, и, по некоторым гипотезам, хурриты, слившиеся с амореями и другими жителями региона, также составляли некоторую часть гиксосов.
Хотя государство Митанни определённо было хурритским, имена некоторых царей происходили совсем из другого языка. Например, Тушратта, Артатама или Шуттарна. В дипломатических документах появлялись такие боги как Митра, Варуна, Индра, Насатья. Наличие индийских богов в Северной Сирии намекает на кого-то, кто с индийцами как-то связан, поэтому исследователи пришли к выводу, что среди правящей верхушки Митанни присутствовал небольшой индоарийский слой, некая группа знати, которая и стала военной элитой нового государства (что-то вроде норманнов в Англии, варягов на Руси или маньчжуров в Китае). Такая аристократия может оказать огромное влияние на государство, даже если составляет ничтожную долю населения. Вероятно, у них даже было название, как и у наших варягов: представителей колесничной знати называли "марьянну".
Точное происхождение слова обсуждается до сих пор, но многие исследователи связывают его как раз с индоарийскими языками. Например, в санскрите есть слово मर्य॑ \márya\, что значит "юноша" или "жеребец". Оно также родственно латинскому "marītus" ("муж").
Эти марьянну были элитой государства: составляли основу армии, получали землю, служили напрямую царю и пользовались особыми привилегиями, одновременно с исполнением особых обязанностей. И получалось так, что большинство населения Митанни говорило на хурритском языке и поклонялось хурритским богам, но элитная колесничная аристократия частично сохраняла память о своём индоарийском происхождении.
Однако Митанни было не единственным государством, которое выросло на колесничной революции. На западе, в Малой Азии, поднималась ещё одна сила — хетты.
Хетты
Хетты были одной из не сохранившихся до наших дней индоевропейских волн. Сами себя они называли "несили", а название "хетты" досталось им от более древней страны Хатти, чьё население они ассимилировали (в результате получилось государство, которое говорило на индоевропейском языке, но унаследовало множество местных традиций).
Покончив с хаттами, хетты организовали здесь своё государство и начали активно расширяться на юг - к богатым сирийским городам и важным торговым путям, связывавшим Египет, Месопотамию и Средиземное море. Опять же, в этом им помогла боевая колесница.
Очевидно, что хетты весьма поверили в себя, потому что в один прекрасный день хеттский царь по имени Мурсили I повёл армию вдоль Евфрата к самому сердцу Месопотамии - к Вавилону. Вместе с ними возвращаемся туда и мы.
В 1595 году до н.э. хеттам удалось захватить величайший город той эпохи, ещё недавно столицу державы Хаммурапи. Впрочем, как мы уже знаем, от былой славы там на тот момент уже мало что осталось. Хетты разграбили город, захватили огромную добычу, увезли статуи богов и, тем самым, поставили окончательную точку в истории аморейской династии.
После их ухода в Месопотамии образовался вакуум власти, которым воспользовались ещё одни пришельцы. Это был народ, который до этого долго жил в горах Загроса, со времён сына Хаммурапи начал проникать внутрь Месопотамии, и тоже постепенно учился новому искусству войны, то есть управлению колесницами - касситы. Сначала, правда, Вавилон попытались захватить псевдошумеры из Поморского царства, но касситы быстро выбили их оттуда и положили начало длительному касситскому периоду в Вавилоне.
Касситы и новый Вавилон
Касситы правили Вавилоном дольше, чем династия Хаммурапи. Более того, именно при них Вавилон окончательно превратился из столицы одного государства в культурный центр всего Ближнего Востока.
Происхождение касситов до сих пор остаётся предметом споров. Известно, что они жили в горных районах Загроса к востоку от Месопотамии (примерно там, где сегодня проходят границы Ирака и Ирана). Но в виду того, что от касситов сохранилось крайне мало текстов, их язык изучен очень плохо, и его до сих пор нельзя отнести ни к одной известной языковой семье.
Как и гутии за несколько веков до этого, касситы для жителей Месопотамии были варварами, живущими где-то в горах, не умеющими строить города, периодически совершающими набеги и мешающими нормальным цивилизованным людям заниматься делами. К сожалению для "нормальных цивилизованных людей", у варваров появились колесницы, а в родном государстве давно стояли разброд и шатание. И до хеттского разграбления в Месопотамии одно за другим вспыхивали восстания, а после него страна и вовсе потеряла все ориентиры. В итоге касситы основали здесь государство, которое сами называли Кардуниаш.
При этом касситы не сделали Вавилон касситским, они сами стали вавилонянами (как мы помним, это самая перспективная стратегия в подобных случаях). Касситы восстанавливали храмы и покровительствовали жрецам, поддерживали ирригацию, перешли на аккадский язык. Они даже вернули статуи богов, вывезенные хеттами.
В касситском Вавилоне лошади уже больше не были редкостью, теперь их разводили на государственном уровне, а обучением занимались профессиональные специалисты. Колесница из чуда превратилась в нормальную и неотъемлемую часть любой армии.
Ещё одной важной особенностью касситского периода стал небывалый размах писцового дела. Целые отряды денно и нощно копировали древние тексты, так что, во многом, именно благодаря касситам вообще сохранилась шумерская литература. Кроме того, как прилежные ученики, они составляли словари, каталоги клинописных знаков, списки богов, хроники астрономических наблюдений и медицинские трактаты.
И, хотя вокруг находилось множество сильных государств (Египет, Хеттское царство, Митанни, Ассирия), культурно Вавилон оставил всех позади. Именно вавилонский вариант аккадского языка стал международным языком дипломатии, и даже египетские фараоны, переписываясь с хеттскими царями и сирийскими князьями, составляли письма по-аккадски. Аккадский стал первой лингва франка в истории.
Продолжение следует, далее в очереди этой серии: 1) что было дальше в Вавилоне, 2) хурриты и государство Митанни, 3) Хеттское Царство, 4) Ассирия.
Сайрус Гордон "До Библии"
Александр Немировский "История древнего мира"
Айзек Азимов "Ближний Восток: история десяти тысячелетий"
Жорж Ру "Великие цивилизации Междуречья"
