Zmr13

Было это лет тринадцать назад. Я тогда был беззаботным десятилетним мальчишкой, который обожал проводить лето у бабушки. Кроме ежедневных Бабулиных угощений, огромных просторов двора, красивой природы и речки, этому также способствовала большая концентрация бабушек моих друзей на одной улице. Жаркие дни мы проводили на речке, а не жаркие за многочисленными играми и исследованиями близлежащих земель.

В тот июльский день солнце щедро одарило всех своим теплом, и уже с утра принимало в свой адрес слова  благодарности  обреченного согласия. Когда градусник показал +25 я, братишка Саша и наша собака, не произнося ни слова, единогласно решили, что пора бы освежиться. Путь до речки занимал не более 15 минут и проходил через небольшой лес. Метров за сто до поворота реки, кой являлся нашим любимым местом, начинались слышаться детские голоса и звуки воды. Но в этот день, несмотря на жару, место было пустым, если не считать компанию гусей, что плавали ниже по течению. Вероятно все дети в радиусе километра  жопой почувствовали, что сегодня что-то случится и решили напрасно не подвергать молодой организм стрессу.

В общем, на месте нас встретил только звук мирно текущей реки. Тогда мы даже обрадовались, ведь как говориться «меньше народа, больше кислорода». Перебравшись на другой берег, первым делом я повис на тарзанке, а братишка меня раскачивал. Потом мы поменялись. Вот тут-то и случилось.

Когда тарзанка оказалась на самой удаленной точке от берега, руки Саши скользнули и он с брызгами погрузился в мутную воду.

Здесь следует сделать отступление. Несмотря на те долгие часы проводимые в на речке, умением плавать обзавелся пока только я, и то лишь  топориком  под водой.

Между тем, как он скрылся под водой и тем, как он вынырнул вдохнуть воздух прошла самая долгая секунда в моей жизни. Все, что я помню из этой секунды, что несмотря на жару, мне стало холодно. В голове пронеслись самые худшие варианты развития событий, в числе которых особенно запомнились те пиздюлины, которые, как тогда думал детский мозг, ожидали меня дома.

Когда Саша вынырнул из воды, успел вдохнуть воздух и снова пропал под коричневой рябью воды, пришло осознание того, что самые страшные пиздюлины являются одним из лучших вариантов окончания сегодняшнего дня. Я понял, что братишка тонет. Прошла вторая секунда.

В течении третей секунды мозг лихорадочно продумывал план действий. В голове замелькали наверное все сцены спасения утопающих, какие только я видел за всю свою жизнь. Вероятно лучшим из них мозг посчитал тот, где персонаж фильма не раздумывая ныряет, подплывает к утопающему, хватает его и спиной плывет к берегу, потом делает ему искусственное дыхание и наслаждается всеми лаврами, положенными герою.

Не знаю, когда я понял, что из всех этих действий я умею только нырять и наслаждаться лаврами: то ли когда летел в воду, то ли когда уже оказался под водой и вспомнил, что не умею плавать...

Динга. Так звали ту самую собаку, мою ровесницу, которая пошла в этот день с нами на речку. Вода была второй ее любимой стихией, после земли. А может и первой. Она с радостью прыгала в воду за палками, которые ей туда кидали. И при этом приносить палку, брошенную на землю, мы ее так и не научили. И Динга вероятно считала, что кроме собак плавать на этой планете не умеет никто. Особенно люди. Когда она видела, как люди заходят в воду, ныряют или плавают, она всегда порывалась нырнуть, схватить человека зубами на ближайшую конечность и вытащить на берег. Мы научились предотвращать это, останавливая ее порывы к спасению в самом начале, убеждая, что мы не тонем словами «Динга, фу!» или «Динга, место!». После этого она не трогала людей, но никогда не переставала наблюдать.

Поняла ли она, что это та самая ситуация, которую она так боялась или же просто не последовала останавливающая команда - это я никогда не узнаю, но свято верю в первый вариант. Мы с ней нырнули в воду одновременно. Под водой я видел, как Динга подплыла к Рафу, он взял ее за ошейник и оба они двинулись в сторону берега. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними, ибо дальше метра - двух в мутной воде ничего не было видно. Используя все свои навыки подводного плавания, я добрался до мелководья, по пути получив царапины от когтей плывущей выше Динги.

В итоге мы условились с Сашей не говорить об этом инциденте взрослым, дабы нам не запретили ходить на речку или вообще выходить из дома. Больше людей на тарзанке я не раскачивал. А Динге я еще долго тайком таскал все самое вкусное из дома в знак моей безграничной благодарности.