Zateikina

Забавно, когда делишься секретом на "Подслушано", а потом находишь свой секрет скопипащенным на Пикабу с кучей комментариев. Так вот, каминг-аут: соседи мои, собака - соседская, волчий вой на ютьюбе собачке ставила я.
По прошествии нескольких месяцев могу сказать - волчий вой пугал собаку несколько дней, а потом она привыкла. Типа страшный волк воет, но не появляется? - значит, можно не обращать внимания. Ну я что, перестала включать запись, раз бесполезно.
При случае спросила у соседей, откуда у собаки травма, и рассказали мне историю. Взяли они щенка в приюте. А щенка этого с другими его братьями-сестрами нашли в лесу возле мамаши, которую какая-то скотина привязала к дереву. Собачья мамаша померла от голода, щенков спасли. И теперь пёс не может оставаться в одиночестве. Как я уже писала, водили лохматого пациента к зоопсихологу, специалист сказал, что детская травма может пройти, но на это нужно время и любовь.
Когда хозяева дома, пёс ведет себя достойно, да и вообще, мы с ним познакомились во дворе - вполне милый. Но когда остается один (а работать соседям таки надо) - воет, скулит, царапает линолеум и страдает всячески. И вот что тут сделаешь? (Совет "Пристрелить" не рассматриваем). Так что терплю вместе с соседями - пёс взрослеет и вроде бы выть стал пореже. Надеюсь, что со временем убедится, что его никто не бросит и успокоится.
И да, я предложила соседям кое-что из советов, что пикабушники дали под тем постом. Говорят, телевизор оставляли включенным, бесполезно. А электрошокер антилай, наверное, боятся - собака совсем несчастная будет. Представьте, у вас паническая атака, а вас электрошокером!

Французская кухня должна быть изысканной и тонкой? По большей части да, но есть нюансы. Вспомним тот же камамбер, или еще более вонючий маруаль, да и те же трюфеля не розами пахнут. Но наиболее омерзительная еда из того, что мне довелось попробовать во Франции — колбаски под названием «андуйет» (Andouillette). Это лионский специалитет, а моя живущая в Провансе знакомая родом как раз из Лиона. Вот однажды она и решила меня порадовать любимым блюдом родной кухни.

В Лионе, как известно, когда-то делали самые известные в Европе многоцветные шелка. Шелка были баснословно дорогими, но сами ткачи, которые выделывали эти шелка по 18 часов в сутки, денег получали мало. И купить нормального мяса на нищенскую зарплату, видимо, не могли. Беднякам доставалось вместо мяса то, чем другие брезговали: свиные кишки. И эти кишки промывали, потом набивали мелкопорезанными кишками же, жарили и ели. От большого горя и бедности. Как часто бывает, еда бедняков — вспомним тот же буйабес в Марселе — впоследствии стала деликатесом. И теперь андуйетом лионцы гордятся.

Хотя было бы чем. Потому что как кишки не промывай, а попахивают они своим бывшим содержимым. Что дало повод одному из лионских мэров щегольнуть острым словцом: «Политика, как андуйет — должна попахивать дерьмом, но не слишком сильно». Не сильно? Когда на кухне у моей знакомой жарились эти колбаски, в воздухе ощущался такой отчетливый запах, будто кого-то пронесло, а смыть и закрыть дверь в туалет забыли.

Фото из интернета, но ровно так они и выглядели:

В общем, этого испытания местной кухней я не выдержала, сбежала под надуманным предлогом, спасибо, хоть не блеванула в тарелку. А другой знакомый француз потом мне объяснил, что запах, конечно, намекает на содержимое горшка, но разница всё же есть, хотя понять её может лишь истинный гурман. На что пришлось признать, что в сортах французского merde я пока разбираюсь недостаточно. Не доросла до высот местной гастрономии...

У меня есть старая история, которую я рассказываю, чтобы объяснить, почему я не курю.

Когда мне было пятнадцать лет, я, конечно, пробовала дымить сигареткой (BT или что там было доступно в восьмидесятые) — больше не для удовольствия, а чтобы почувствовать себя взрослой, одинокой и непризнанной. Ну, вы знаете, почти у всех так.

И вот однажды пришел к мне после уроков друг Колька, и сделав круглые глаза, зашептал, что он достал косячок и нам непременно нужно его попробовать. Вынул из кармана беломорину с каким-то сеном внутри, подпалил, вдохнул дым и мне передал. Мол, давай, кури, но обязательно затянись. Я-то до этого только в рот дым набирала. Ну а тут, раз надо — постаралась и вдохнула дым поглубже.

Не знаю я, что было в этой беломорине (подозреваю что вообще полынь или иван-чай), но такой раздирающей боли за грудиной я не чувствовала до того ни разу. Да и потом в своей жизни только однажды при жутком бронхите. Я еле продышалась — а друг мой Колька докурил эту пакость, а потом говорил, что вот теперь ему хорошо, прям так хорошо, что вот вообще хорошо. Видимо, слышал про приход, но как он должен приходить и куда, не знал. Ну ему тоже пятнадцать, чо, мы ещё дети совсем.

Только с тех пор сигареты-папиросы я на дух не переношу, даже кальян — запах дыма снаружи иногда нравится, но внутрь его запустить ни-ни.

Школа закончилась, все разъехались, с Колькой мы друг друга из виду потеряли, а через тридцать лет появились соцсети, и мы снова нашлись. Приехал друг детства из страны, где нынче живёт, мы встретились поболтать и вспомнили, конечно, тот случай. И он мне говорит: «А помнишь, Zateikina, как ты меня косячком угостила?» «Погоди, — говорю, — это ты его принёс, я точно помню, мне его и взять-то неоткуда было, да я и про траву тогда не знала ничего». А он на голубом глазу твердит, что это я его отравой соблазнила, потому как мои родители в богемной среде крутились, а это самый рассадник соблазна и был. Причём видно, что не разыгрывает меня, а искренне верит.

Вот и получилось, что у нас с ним две разные истории. У меня — как Колька предложил мне косяк, и с тех пор я не курю. А у Кольки — как Zateikina соблазнила его косяком, и тех пор он травку полюбил и балуется временами (в стране, где он живёт, это легально). Кто прав, выяснить не удалось, каждый остался при своём. Привет Акутагаве...