ThankYouLord

За дверью оказалась лестница, уходящая вниз почти вертикально. Света не было, и мужчины двигались медленно и исключительно на ощупь. Первый спускался уверенно и быстро, второй же отстал. Через минуту Цикламен ступил на пол. Яркий свет резко ослепил его, и он увидел, что находится в большом подвале. В подвале, за столом, сидели трое мужчин, бармен стоял у стены с выключателем. Все они направили на Цикламена пистолеты.

- Так, сказал бедняк, - отозвался один из сидящих за столом хомбре, - и кого же нам привел Делиранте.

- Это, комрады, выдающейся спиртоглот какого я видел за всю свою жизнь, - отозвался бармен-старик. Залил в себя бутыль в полгаллона моей гондурасовки, и заметьте, самостоятельно передвигается, - добавил он.

- Ты кто такой, - четко и сурово проговорил почти по слогам самый свирепый из всех в ковбойской шляпе хомбре.

- Зильберштейн, Цикламен Экзальтович, - весело проговорил Цикламен. Ты, что вонючка Алисадор, не узнаешь меня, - обратился он к ковбою.

- Тегусигальпа, тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год! – заорал ковбой Алисадор, и бросился обниматься. Я сразу догадался, что это ты, просто решил прикольнуться! Только вы – люди из союза можете так заливать, и оставаться на ногах! Компаньерос, это же сам Цикламен «хрен до колен», - радостно крича, обратился Алисадор к своим.

- Ну, ты загнул, - зарделся Цикламен, - у меня обычный хрен. А союза больше нет… И тут он, минуя все положенные стадии опьянения, сразу перешел к предпоследней – зарыдал. И рыдал он так, что до всех присутствующих дошло горе хоть они и плохо знали язык.

- Как нет?! – опешил ковбой, - что, все-таки торкнуло?

- Вы совсем не выходите из подвала, или что? Его уже много лет нет, - всхлипнув последний раз, Цикламен резко стал таким суровым с виду, что анус стоящего рядом бармена стал узким как игольное ушко, а лица ковбоя и его друзей побледнели, как первый снег в далекой тайге. Всякие сопли залезли обратно в ноздри, а мужчины стали мужчинами. Воцарилась такая тишина, что было слышно биение сердец.

- Не, ну мы слышали конечно, но мы думали, что это деза…

- Это правда. Лучше бы я не вспоминал этого... Сразу захотелось выпить! – воскликнул Цикламен.

- Выпить? - бармен, было расслабившейся со всеми, просто присел от просьбы, - ты же выдул полгаллона моей фирменной гондурасовки!? Там пятьдесят четыре градуса веселого рома!

- Да, ладно тебе, Делиранте, - игриво подмигнув Цикламену, сказал Алисадор, - тащи харчи и выпивку, мы должны посидеть со старым другом!

- Меня преследуют, - нахмурившись начал было Цикламен, - мне бы уйти за границу, и лучше в штаты. Могут перекрыть мне доступ во всех точках пропуска, а мне так неохота снова шагать по вашим джунглям, они такие сырые и душные.

- Не заморачивайся, у нас на границе есть вертушка, отсюда есть ход прям к ней, так что ты с нами посидишь и баста!!!

...в подвале оказалось не так темно, как могло показаться после дневного света. В нем даже имелось небольшое вентиляционное отверстие в дальнем углу под потолком; стены были уставлены разными шкафами и полками, набитыми оружием советского и американского производства; помещение было добротным и ухоженным – с дорогой кедровой обивкой по стенам. На стене возле входа была размещена дорогостоящая климат-система.

- Как видишь, друг, у нас здесь всего достаточно, чтобы не чувствовать себя обделенными.

- Делиранте, - окликнул бармена Алисадор, - только гондурасовку не надо, у меня здесь водка припрятана…

«Помнит чертяка» - подумал Цикламен, и прослезился.

Не успел Алисадор разлить водку по стопкам, а старик бармен уже спускался к ним с закуской.

- Угощайтесь, - приговаривал он, расставляя снедь на столе, - вот это тушенка с госрезерва, мне ее близкий друг прислал с самого русского Дальнего Востока. Бобы в собственном соку и конечно же маца, куда без нее.

- Спасибо, Делиранте, - поблагодарил Алисадор, - посиди с нами.

- Ты шутишь? И оставить мою внучку одну в баре с этими антабусами? Нет уж бухайте сами с волосами, может как-нибудь потом, когда все мы будем отдыхать в оздоровительных лагерях Воркуты и Магадана, и наш друг Цикламен придет нас навестить вот тогда и бухнем, - задорно проговорил бармен.

- Твою шуточки такие же древние, как и ты, - в ответ сострил Алисадор, - ладно, если надумаешь – ты знаешь, где нас искать.

- Найду, не сомневайся.

- Ну, что дружище, рассказывай, кто тебя преследует? – обратился ковбой к Цикламену.

- Да этот… - начал было Цикламен, и икнул, - Хуай Ло. Я думаю, его на меня навел «стукочурка».

- Морозов Иуда Мазепович, старый подлый предатель…

- Да, именно, я думал, что этот старый пес весь издох, но сейчас подозреваю, что он засел в Пиндостане. Всегда удивлялся, как таких земля носит.

Приятели сидели так долго, что двое друзей Алисадора идеально выучили русский язык. Один из них оказался партизаном латинских революций, другом всех пролетариев и врагом всех капиталистов Эрнесто Рафаэль Петрович Гевара де ла Серна. Второй, не такой словоохотливый как первый, но не уступающий в серьезности Фидель Алехандро Иванович Кастро Рус. Оба коменданте оказались компанейскими ребятами, много шутили и сразу же расположили к себе нашего героя. По их словам, выходило, что попасть в Америку, было парой пустяков. Вертолёт, который стоял где-то недалеко в джунглях мог летать чуть ли не на пиве, а управлять им смог бы даже ребенок. Но только вот никто особо желание не высказывал лететь вместе с ним.

- Так что же вы не хотите лететь, - спрашивал окосевший Цикламен революционеров, - там же ваши враги, которых надо уконтропупить! А вы тут, понимаешь, сидите в лесу, как партизаны.

- Так мы и есть партизаны, - восторженно орали ему в ответ, - самые, что ни не есть крутые в округе. Ты не переживай, мы посадим тебя на вертушку, и полетишь куда хочешь. А еще дадим тебе наган и патронов…

…двигатель шумел, машина с натугой набирала высоту, штурвал плавно перекатывался между ловкими пальцами Цикламена. Кузов был покрыт какой-то невообразимой краской оттенка старых портянок. Стекол не было, поэтому после каждого порыва ветра глаза заслоняла слезная завеса. Птицы, испуганные ревом двигателя, срывались спросонья ввысь, но наткнувшись на такое чудовище, юркали обратно в чащу, громко ругаясь на своем каркающем наречии.

Сзади, сначала черной точкой, потом, все больше набухая, нарисовался преследователь. Это был Хуай Ло. Изо всех сил налегая своими жилистыми ногами на педали, он крутил педавертолет. Зильберштейн обернулся, увидев его в зеркалах заднего вида: «Эй, Ло, зачем же ты ко мне привязался? Я тебе ничего не должен!» - кричал он через плечо. Но Ло, его не слышал, шелест лопастей его педавертолета глушил остальные звуки. «Что же надо этому приставаке?» - вопрошал себя наш герой. Яркий солнечный зайчик ослепил левый глаз Цикламена. На приборной панели ярко обозначилась зеленая кнопка. Крупная и вселяющая чувство, что её непременно нужно нажать. Жесткий пролетарский палец даже не думал сомневаться – жать! И тут же из сопел чудо-агрегата рванул сноп черного едкого дыма. Дым, как тягучая едкая смола поглотил атмосферу сзади вертолета. Птицы, Хуай-Ло, и даже микробы попадали вниз, как мешки.

- Эй, - кричал Цикламен, - Хуай, как склеишь кости, ищи меня в кабаке «3D торч», буду ждать привета, как космонавта ракета, - вспомнив Ваську Куролесова, сострил он.

Приблизительное начало:

Серьёзный мужчина среднего роста подошел к стойке бара. Его легкая поступь заставила обратить на себя внимание сидящих посетителей.

- Стакан молока, кусочек селедки и огурец, взболтать, но не смешивать, - сделал заказ человек.

- «Дристоссо», - отличный выбор, - похвалил заказ бармен.

Цикламен улыбнулся, да, черт возьми, годы, проведенные в скитании, кое-чему его научили – хочешь хорошо чувствовать себя по утрам, пей «дристоссо»! После он обычно заказывал борщ, но здесь на Гондурасе никто не мог готовить, как на родине.

- Любезный, скажите, а кто может мне помочь в поисках хорошего недорого отеля?

- А, что его искать, если у нас на втором этаже есть комнаты, - подмигнул бармен своим единственным глазом, на втором была черная повязка.

Если учитывать, что основным контингентом в этой дыре были полубандиты, бармен с зубами, как шашечки у такси, мухи под потолком стаями, оставаться не хотелось. Но только здесь, и Цикламен это знал, лучше всех готовят «дристоссо», а это самый большой плюс.

- Сколько стоит ваш номер, уважаемый?

- Восемьсот лемпир сутки, - улыбнулся бармен своей частокольной улыбкой, - меня, кстати, зовут Хулио ла Педро ван Гомес де Родригесс фон Коньэстебальдо, но друзья называют меня просто Хули, и еще, коктейль за счет заведения!

- Ептыть, и это главное, - решил продемонстрировать Цикламен свой лексикон, и сойти за своего.

- Вот и хорошо, - заулыбался бармен так, что Цикламену показалось, будто он увидел его внутренности.

Цикламен выпил залпом коктейль, заказал еще, и только после этого ему полегчало. Поднявшись наверх, и открыв дверь в свой номер, он к своему удивлению, обнаружил довольно чистый и уютный номер. Конечно, тут давно не убирали, как следует, но зато была огромная кровать и белый унитаз. Он решил сегодня выспаться, и завтра с новыми силами отправится дальше. Ему очень не терпелось оказаться дома, но он понимал, если начнет суетиться, на него выйдет Хуай Ло, и тогда всей операции конец. Он разделся, и пошел в душ. Помывшись, тело сразу запросилось в постель. Поставив будильник на шесть утра, Цикламен провалился в глубокий сон.

…солнце пробивалось сквозь жалюзи в номер. «Что... неужели я проспал» - удивился Цикламен, отрывая голову от подушки. Часы показывали восемь утра. Поднявшись в кровати, он увидел сидящего в кресле напротив Хуай Ло.

- Здластвуй мой далагой длуг, - поприветствовал его Хуай, - сегодня будет холосый день, … но не для тебя. Мы исем тебе уже тлетью неделю, нехолосо бегать от своих длузей.

- Ты… - Цикламен резко снял трусы встал в коленно-локтевую позу и… - Дристоссо!

Крик, вырвавшийся уже было из глотки Ло, и разлетевшийся по коридору, нырнул обратно в легкие, Хуай икнул, и в этот момент на него обрушился поток. Цикламен, в течении трех секунд одевшийся в свой костюм, выбил прикроватной тумбочкой окно и прыгнул со второго этажа на мопед, который еще вчера вечером предусмотрительно поставил около бара под окнами. Заведя его и выкрутив ручку газа до отказа, он с пробуксом рванул в сторону реки, оставляя за собой облака черной гондурасской пыли.

«Что же делать, - думал Цикламен, виртуозно маневрируя между ямами на дороге, - этот гад Ло от меня не отстанет, он больше всех хотел получить мою разработку…». Цикламен водил так, что Джеймс Бонд как-то сказал ему, что когда едет с ним в машине, то чувствует себя как старый инвалид колясочник больной Паркинсоном. «Видел бы ты, как я вожу мопед ноль седьмой» - улыбался Цикламен. «Почему все думают, что у меня на Родине дороги плохие? Здесь, на Гондурасе, их вообще нет, тапир прошел – вот тебе и дорога» - прикалывался Цикламен. Выехав к реке, он увидел паромщика.

- Эй, командир, сколько на тот берег? – спросил Цикламен с такой интонацией, чтобы было понятно, что он сейчас будет торговаться, как будто живет последний день, и деньги, которые он сэкономит, пойдут на оплату его поминок.

- Зачем торгуешься, начальник, все не дорого, - расплылся в улыбке паромщик.

- Я еще не торговался, - сказал Цикламен, - а вот сейчас начну, сколько стоит?

- Я вот тебе как скажу, дорогой, если ты пойдешь вдоль реки от границы до границы нашего любимого Гондураса, то тебе каждый встречный будет рассказывать, что у Умберто паромщика, а это я, кстати, самый дешевый и качественный проезд на пароме в стране.

- Не сомневаюсь, уважаемый Умберто, сколько? – вспотел Цикламен.

- Да! – улыбается Умберто.

- Что? – потеет Цикламен.

- И таки я бы не хотел, чтобы меня сравнивали с каким-то там Титаником, у меня за много лет ни одной аварии, ни один паром не затонул, - затараторил Умберто.

- Слушай, мать твою, ты мне скажешь или нет, - заорал Цикламен.

- Я вам и говорю, господин, что лучше вы и не найдете. Это вам любой скажет. Хоть даже у Герасима спросите. Уж кто-кто, а Герасим врать не будет, это вам не Чубайс, я, если хотите и документы все могу показать, и спасательные жилеты у меня есть, за отдельную плату предоставляется минеральная вода, - Умберто достал ящик с минеральной водой, - вот смотрите, только сегодня подвезли.

- Так, ладно, сколько стоит с минеральной водой? – начал сдаваться Цикламен.

- Что вы так сразу, вы еще не видели каюты, а уже отказываетесь от поездки. Вы не думайте, у меня все по высшему разряду. У меня и диваны есть, и телевизор. Я если хотите, могу и права показать, - начал обижаться Умберто.

- Да я не отказываюсь, вы мне просто цену назовите, сколько стоит доехать от этого берега на другой, и воды попить, - умоляюще спросил Цикламен.

- Вы не подумайте ничего плохого, я ведь не для себя стараюсь, у меня трое детей, а сейчас очень высокие налоги, да и топливо дорогое, вы проходите не бойтесь.

Цикламену это надоело, он сунул паромщику мятые купюры и, ловко запрыгнув на палубу, уверенной походкой пошел в каюту. Ему вспомнилась вдруг жена Мураль. Она была такая же, как этот паромщик: никогда ничего толком не могла объяснить, была к тому же с противным характером. Он уселся на диван, запрокинул голову на спинку, закрыл глаза. «Ловко все же я ушел от Ло, - усмехнулся он в свои огромные, словно непроходимая тайга усы, - мопед тема лютая». Давным-давно, в детстве он очень хотел иметь мопед, но родители у него были небогатые, и о мопеде можно было только мечтать. Как часто мечталось ему, как он едет на своем собственном мопеде по дорогам города. Солнечные лучи переливаются на полированных плавных линиях кузова. Ярко блестят хромированные детали руля. Он едет почти бесшумно, и создается впечатление, что он летит над дорогой. Да, этой мечте не суждено было сбыться, и только в своих детских мечтах Цикламен мог насладиться железным «пони». Что бы совсем не загрустить Цикламен включил радио. По радио шли новости:

«Посол Гондураса в Колумбии Карлос Умберто Родригес Андино лишился своего поста после скандальной вечеринки с проститутками, передает Ассошиэйтед Пресс, - Торжество проходило 20 декабря прямо в здании дипмиссии в Боготе, откуда приглашенные на вечеринку женщины с пониженным социальным статусом похитили два компьютера. Специальная комиссия, созданная в Гондурасе, расследует данный инцидент. Колумбийская полиция, в свою очередь, занимается розыском двух девушек, присутствовавших на вечеринке в посольстве. Как отмечает МИД Гондураса, после сообщения о происшедшем министерство потребовало немедленной отставки посла, и н-го января н-го года вопрос был решен положительно. При этом отмечается, что сам посол на вечеринке не присутствовал, а проходил санаторное лечение в Магадане, однако это обстоятельство не спасло его от увольнения».

«Вот это номер!» - подумал Цикламен, - уже послу и с девушками нельзя побыть, везде эти журналюги суются.

- Умберто, - крикнул он, - Умберто, ты слышал новость? Твоего тезку с должности посла поперли, как тебе такое?

- Слышал, слышал, еще бы не слышать, - отозвался паромщик, - Карлос Умберто Родригес Андино мой родной брат, - и зашелся в таком гомерическом смехе, что и Цикламен не сдержался, и тоже засмеялся.

- А, что же он так облажался? - сквозь смех спросил Цикламен.

- Его подсидели, - очень серьезно сказал родной брат посла, - у нас, да и у вас, я думаю тоже, должность посла в почете. Это тебе не мелочь по карманам тырить…

«Да…, - подумал Цикламен, - должность ниче такая». Так с головой полной дум про должность посла он добрался до другого берега.

- Мучас грасиас, - крикнул он на прощанье паромщику.

- Адьес амиго! – заулыбался Умберто, - если, что можешь приходить сюда в любое время, привезу-отвезу, я тут круглые сутки.

Цикламен решил взять такси, и ехать в аэропорт. Он размышлял просто: если сейчас же не скрыться подальше от китайцев, они смогут перекрыть все пути отступления из страны. Выйдя на набережную, поднялся до Эль Флоридо. Думая сколько с него возьмет таможенник на границе в Гватемале, Цикламен размышлял, какой взять самолет из страны: сразу в Америку или в Мексику.

«Возьму сразу в Америку. Ведь сто процентов мне придется раскошелиться еще и у мексикосских поборщиков». Так, потихоньку размышляя, он пришел к таможенной управе. Здесь была приличная с виду столовая. Пройдя мимо уличных столиков, Цикламен сразу направился к стойке.

- Есть пиво и чего-нибудь закусить путнику перед дорогой?

За стойкой был мужчина лет семидесяти. Седой и жилистый. Складывалось впечатление, что под стариковской внешностью были еще очень даже полные пороховницы.

- Пива нет, - отрезал старик, - есть гондурасовка. Если хочешь закусить, могу приготовить бобы с чили.

- Хорошо, давай гондурасовку и бобы.

Бармен налил на два пальца жидкости цвета крепкого чая, открыл банку фасоли, и вытряхнул сверху соус из бутылки с чили. Все посетители: два подвыпивших местных забулдыги, водила-дальнобойщик, официантка молодая совсем девчонка, и четверо местных бандитос, сидящих за уличным столиком, одновременно, как по команде бармена усмехнулись. Слышно было, как бандитос делано тихо заговорили меж собой: «гринго… сервеза… не ументос выпивантос… сосунтитос…». Цикламен, закаленный еще на армейской секретной точке чистым спиртом, отодвинул стакан с пойлом, взял из руки бармена бутылку, и, не моргнув, на одном дыхании, опорожнил в свою бездонную прорву ее всю. Так же резко закинул в рот содержимое банки с фасолью, острой как вилы самого черта, и выдал такую мощную отрыжку, что стулья, которые стояли не занятые повалились на бок. Девчонка-официантка с явно окосевшими глазами от вдохнутого спиртовыхлопа с Цикломенского дупла, криво шатаясь, убралась в подсобку. Двое выпивох развезлись на старые дрожжи, а бандитос на улице встали, и бурно захлопали в ладоши, и начали стрелять в небо из револьверов.

- Ты не гринго, – уверенно сказал бармен.

- А ты не бармен, - заметил Цикламен.

Старик долго и пристально вглядывался в глаза Цикламену. Это была настоящая мужская дуэль в гляделки. Наконец он отвел глаза:

- Пойдем в мой кабинет, там поговорим, здесь рядом с таможней всегда найдутся лишние уши.

Бармен повернул рычаг пивного крана, но вместо струи пива открылась дверь, замаскированная под витрину с алкоголем.

За дверью оказалась лестница, уходящая вниз почти вертикально. Света не было, и мужчины двигались медленно и исключительно на ощупь. Первый спускался уверенно и быстро, второй же отстал. Через минуту Цикламен ступил на пол. Яркий свет резко ослепил его, и он увидел, что находится в большом подвале. В подвале, за столом, сидели трое мужчин, бармен стоял у стены с выключателем. Все они направили на Цикламена пистолеты.