Sheeeff

- Слушай, Макс, у меня к тебе есть разговор… - ко мне робко обратлся новенький сотрудник нашей фирмы. Кажется, его звали Андрей, и он проходил стажировку на какого-то мелкого менеджера. Парень нервно теребил край своей белесой рубашки, и тупил взгляд в пол.
- Может, закуришь? – предложил я, затягиваясь.
- Нет, я не курю, - ответил Андрей.
- Ну, тогда не томи.

- Короче, я сегодня видел твою Аню.
Мне сразу стало ясно, о чем будет разговор, но я не подал виду.
- Она… В общем, она уезжала в неизвестном направлении на дорогом мерсе с каким-то молодым парнем, - выпулил Андрей.
- Так может, это был ее коллега, или просто друг? – спросил я.
- Они… они поцеловались при встрече! В губы!
- Это серьезно. Спасибо, Андрюха, я разберусь. Реально спасибо. Вот же сука! – стараясь не переигрывать, сказал я. Андрей чуть ли не откланялся мне, и молча удалился, оставив меня обдумывать сказанное. Я беззвучно рассмеялся, как только новенький скрылся за углом здания. Подумать только! Моя девушка мне изменяет! Катастрофа, ужас!

На улице царствовала весна. Юный месяц апрель украшал всё вокруг, заставляя цвести и благоухать, что не могло меня не радовать. Мой путь домой проходил сквозь аллею молодых абрикос. И пока они еще не чавкали под ногами, я мог в полной мере наслаждаться дорогой.

Подходя к подъезду, я увидел Аню, которую загружала каким-то важным разговором наша бабулька с дома. Я никак не мог запомнить ее имя. У меня вообще на имена память плохая, а запомнить какую-то Клавдию Иннокентиевну было для меня невыполнимой задачей. Когда я подошел ближе, старушка замолкла, а Аня наигранно сердито на меня посмотрела.
- Ну, привет, Максим, - поздоровалась со мной девушка. - У меня к тебе есть серьезный разговор. Марш домой! – чуть ли не вскрикнула Аня. Я еле удержался, чтобы не засмеяться в голос.

Уже в лифте мы смогли наконец-то отдаться приступу безудержного смеха.
- Тётя Маша рассказывала, как видела тебя с другой девушкой, с которой ты, не стесняясь, целовался, прям на улице! – сказала мне Анька.
- Да? А что ты мне хочешь рассказать про парня, который недавно увозил тебя на мерсе непонятно куда? – парировал я.

Под бурное обсуждение наших обоюдных похождений «налево», мы зашли домой. Квартира встретила нас тишиной, умиротворением, и спокойствием. Дом всегда служил незримым барьером между суетой городской жизни, ее вечным бурлением, и обыкновенным отдыхом дома на диване.

- Что будем на ужин? – как всегда, для приличия, спросила Аня. Она всегда задавала этот вопрос, и, вне зависимости от ответа, готовила на свой вкус.
- Давай мне утку по-пекински и картофель в мундирах! – ответил я, пытаясь найти сигареты в столе.
- Будет сделано, сэр! – уже с кухни прокричала девушка.

Спустя час мы ужинали обычными макаронами и куриными котлетами. За столом мы, по обыкновению, обсуждали, как прошел день, и что нового на местах работы. Чаще всего что-то интересное происходило у Ани, потому что какие-то необычные явления были редкостью в моих бесконечно длинных потоках проводов, компьютеров, и «светящихся штучках» (так Аня называла модемы и роутеры). А вот у нее – что не день, так новая история. Аня работала в частной школе, учителем языков. Она всегда мне рассказывала, как ее ученики «прекрасно» знают английский, французский или немецкий: Аня всё время на уроках держала при себе небольшой блокнотик, куда записывала «перлы» произношения некоторых иностранных слов. Сегодня слово «seascapes» один из учеников прочитал как «сиськинс». Практически всегда я ума не могу приложить, как ученикам удается так прочитать слова. Однако, я знаю, что Аня – отличный учитель, и к концу года каждый ее ученик будет свободно читать и переводить тексты целевого языка.

Когда Аня мыла посуду (сегодня была ее очередь), а я открывал банку пива, зазвонил телефон. Мы оба ринулись к нему, но Анька оказалась быстрее.
- Привет, мам. Да, всё хорошо… - дальше я не слушал, потому что зазвонил мой мобильный. Вызывала моя мама.
- Да, мам. Привет. Да, всё хорошо…
После непродолжительного разговора, мама попросила к телефону Аню. Девушка уже стояла и протягивала домашний телефон мне, чтобы я поговорил с ее мамой. Мы обменялись телефонами.
- Здравствуйте, Теть Наташ! – с улыбкой сказала в телефон Аня, - нет, что вы! Он не пьет, нет. И курит меньше, я слежу. Да, честно-честно, он под контролем… - это были последние слова, что я услышал. Аня зашла в гостиную и закрыла дверь.
- Здравствуйте, Теть Наташ, - поздоровался я с мамой Ани. Ее тоже звали Наташа.
- Здравствуй, Максим. Как вы там? – сказал голос в трубке.
- Всё хорошо. В подробности вдаваться не буду.
- Вот и отлично. Тогда, всего хорошего.
- До свиданья.

И так было каждую неделю. Я не знаю, что думали наши родители про нас. Но мне неимоверно доставляло то, что думают окружающие нас люди: «Молодожены! Какая хорошая пара! Они такие умнички!». Хотя нас с Аней объединяло очень многое, но мы не были парой. Мы были лучшими друзьями, с самого далекого детства, и мы смогли пронести нашу дружбу до сегодняшнего времени.

Я уже и не помню, как нас посетила мысль жить вместе, делить быт и проблемы, но с тех пор прошло уже два года, и мы, как ни странно, довольны своей жизнью. Нас не объединяют романтические отношения, но если кому-то из нас нужна романтика – пожалуйста, любой персонаж из жизни в твоем распоряжении. Аня тесно «общается» с коллегами из журналистской среды (она, кроме преподавания, еще и пишет статьи для какого-то крутого журнала), а я, в свою очередь – с бывшими, или знакомыми по работе, универу. В общем, на своих личных фронтах мы с Аней не скучаем.

Меня иногда посещала мысль, что это как-то неправильно. Я живу в одной квартире с привлекательной, чертовски красивой, умной девушкой, и даже не подумывал ее «закадрить». Да, я об этом даже не подумал, потому что Анька – моя сестра по духу. Нас уже объединяет слишком многое, и если добавить еще хоть каплю – наши отношения пойдут по швам и просто-напросто треснут. А нынешняя ситуация всех устраивает, все довольны.

Так мы проживали день за днем, неделя за неделей, и вот – наступил июнь. У Ани сегодня был последний звонок – знаменательное событие для любого учителя, с чем я и решил ее поздравить, купив по дороге ее любимых цветов. Для этого мне пришлось обойти весь рынок, потому что не каждая бабулька на базаре продает букеты красивых ромашек.

Домой я немного опоздал, так как задержался на рынке.
- Ань! Я дома, привет! – прокричал я из коридора.
- Привет-привет! Что на ужин? – ответила мне из кухни девушка.
- Давай мне жареную картошку и сосиски! – сегодня я решил не включать «гурмана», и сделал вполне выполнимый заказ. Однако, Аня все равно должна была сделать то, что захочет сама.
Я зашел на кухню и вручил букет девушке, поцеловав ее в щеку и поздравив с окончанием учебного года. Аня в ответ только улыбнулась. Ну, да мне большего и не нужно.

Я вышел на балкон, где сразу закурил. Солнце уже катилось спать, скрываясь за горизонтом и уступая место летнему месяцу. На небе кляксами были разбросаны небольшие облачка, которые в одиночестве плыли в неизвестном направлении. Легкий ветерок подхватывал мною выдыхаемый дым и уносил вместе с облаками.

Аня позвала за стол. Зайдя на кухню, я был приятно удивлен: на столе стояла сковородка с жареной картошкой, а на тарелках лежали сосиски.
- Сегодня какой-то особенный день? – с улыбкой спросил я.
- Да вроде бы нет, - слегка отрешенно ответила Аня.
Мы принялись за ужин. Я ожидал радостного рассказа о том, какие ее ученики молодцы, о выпускном вальсе и многих других мелочах жизни, но на кухне повисла угнетающая атмосфера тишины. У меня екнуло сердце.
- Ань, что-то случилось? Не томи, – сказал я.
- Макс, я выхожу замуж, - тихо произнесла Аня.
- А я приглашен на свадьбу? – не подавая виду, что девушка только что разбила мое сердце, спросил я.
- Конечно.

Аня всё знала. Она знала, как мне было невыносимо больно. Я не мог объяснить причину этой боли. А ведь так и должно было случиться. И я это знал, и желал, конечно, Ане только всего хорошего, но…
Но я не мог терпеть эту боль.
Спустя три месяца моя квартира опустела. Больше никто меня не спрашивал, что готовить на ужин, не было постоянных упреков в курении и выпивке.
Дом перестал улыбаться мне по вечерам. А я перестал улыбаться этому миру. Но главное то, что Анька была счастлива. И я был безумно за нее рад.