«Алло, доктор Геббельс? Вас беспокоит русский офицер»
Главный пранк Великой Отечественной. Многие слышали историю о том, как наши воины во время штурма Берлина ради шутки смогли дозвониться по прямой линии лично до министра пропаганды Третьего рейха. В интернете до сих пор спорят: правда это или вымысел, и не расстреляли ли дерзких шутников за использование незащищенной связи? Эта история - чистая правда, зафиксированная в документальных источниках. Никого в итоге не наказали, а сама операция «Телефонный розыгрыш» развернулась в самый разгар боев за немецкую столицу. 22 апреля 1945 года передовые части 11-го гвардейского танкового корпуса ворвались в берлинский пригород Нойкельн.
Вместе с танкистами в полуразрушенное здание местной телефонной станции заскочил знаменитый советский фронтовой кинооператор и корреспондент Роман Кармен. Рассматривая уцелевшее оборудование, связисты ради интереса вставили штекеры в одно из гнезд коммутатора и обнаружили невероятное: линия работала. Штурмовые группы продвигались так быстро, что немцы в центре Берлина просто не успели перерезать провода, связывающие окраины с правительственным кварталом. В трубке отчетливо гудел зуммер. Именно Роману пришла в голову эта безумная идея. У Кармена тут же загорелись глаза: «Ребята, а давайте позвоним в министерство пропаганды? Геббельсу!». Идея показалась всем дикой, но безумно заманчивой.
Для такого дела нужен был человек с идеальным немецким языком, который не выдал бы себя славянским акцентом с первой секунды. Выбор пал на 22-летнего лейтенанта Виктора Боева, который служил переводчиком штаба корпуса. Боев взял трубку, набрал номер центральной берлинской станции и строгим, уверенным языком заговорил с немецкой телефонисткой. Он представился важным чиновником и потребовал срочно соединить его с имперским министерством пропаганды, лично с доктором Геббельсом, по делу государственной важности. Немецкая телефонистка, оглушенная грохотом канонады, ничего не заподозрила. Раздались щелчки переключений, и через минуту в трубке раздался хриплый, истеричный, но абсолютно узнаваемый голос Йозефа Геббельса. Вокруг лейтенанта Боева, затаив дыхание, сгрудились офицеры штаба и Роман Кармен. Никакой громкой связи у аппаратов тех лет, конечно, не было, поэтому мужчины буквально облепили переводчика, прижимаясь ушами к одной трубке. Вот как этот диалог зафиксировал в своих мемуарах «Но пасаран!» сам Роман Кармен: Геббельс: Слушаю. Доктор Геббельс у аппарата. Лейтенант Боев (спокойно, на чистейшем немецком): Господин министр, вас беспокоит русский офицер. Я звоню вам из Нойкельна. В трубке повисла тяжелая, мертвая тишина. Главный пропагандист Рейха явно не ожидал услышать такое из пригорода собственной столицы. Геббельс (после паузы, пытаясь вернуть самообладание): Я вас слушаю. Что вам угодно? Лейтенант Боев: Я хотел бы узнать, сколько еще времени вы намерены сопротивляться? Наши танкисты уже на окраинах Берлина. Стоит ли множить бессмысленные жертвы? Геббельс (включая привычный пафос): Советская армия будет полностью разгромлена у стен нашей столицы! Мы будем драться до последнего человека!Лейтенант Боев (с иронией): Ну ладно. Мы скоро будем в самом центре Берлина и найдем вас. Вот тогда мы зададим вам эти вопросы лично. До скорой встречи, доктор. После этих слов на том конце провода раздались короткие гудки — Геббельс в ярости швырнул трубку.
Роман Кармен. Знаменитый фронтовой кинооператор.
Кого в итоге наказали? Веселье утихло, когда в комнату зашел дежурный капитан из штаба корпуса. Узнав, что лейтенант только что без санкции сверху болтал с главным пропагандистом врага по незащищенному проводу, капитан юмора не оценил и пошел докладывать руководству. Использование связи с противником в военное время — дело серьезное, и офицеры приуныли, ожидая как минимум жесткого выговора за самодеятельность. Однако доклад пошел выше и в итоге докатился до самого маршала Георгия Жукова. Ознакомившись со стенограммой разговора 22-летнего лейтенанта и министра пропаганды Рейха, Жуков... просто громко и весело рассмеялся. Маршал оценил дерзость своих бойцов, и вместо взысканий история мгновенно превратилась во фронтовую легенду, поднимавшую дух солдатам перед финальным штурмом. До капитуляции Берлина оставалось чуть больше недели.
