ЮЛЯ: ПЕТРУШИН
Когда я была школьницей, в пятом классе к нам пришел второгодник-двоечник Петрушин. Он был высокий, толстый и пахло от него так, будто он жил в подушке дивана, которую никогда не чистили. Сейчас я понимаю, что его полнота и запах, скорее всего, были следствием заболевания, какого-то гормонального сбоя. Но тогда мне казалось, что Петрушин просто жирный, страшный и злой.
С ним никто не хотел сидеть. И Мира Ивановна (наша классная руководительница) придумала гениальное решение — очередь. Каждый должен быть сидеть с Петрушиным ровно одну неделю.
И вот настала моя очередь: я с большой неохотой села за парту, буквально сжавшись в комок. Напомню, Петрушин был очень толстый и занимал две трети стола. На мою долю оставалась полоска шириной с тетрадь. Мне было очень некомфортно, но "всего лишь одна неделя!"- успокаивала я себя.
Однако неделя прошла, а Мира Ивановна меня не пересадила. Прошла еще одна неделя - я все также продолжила мучиться с Петрушиным.
Я подошла к Мире Ивановне.
- Моя очередь кончилась!
- Посиди ещё, — ответила она.
Третья неделя... Четвёртая...
Я перестала дышать носом. Научилась писать, держа тетрадь на весу.
Я терпела. Ведь мама с детства учила меня: «Будь вежливой. Не жалуйся. Взрослые сами все поймут».
Я почему-то ждала, что Мира Ивановна догадается сама. Увидит, как мне плохо, и поймёт без слов.
Но она не догадалась. Ни тогда. Ни через месяц.
А потом Петрушин чихнул на меня. Зловонный бактериальный дождь. Я поняла: ждать больше нечего. Встала, решительно подошла к Мире Ивановне.
- Я больше не сижу с Петрушиным. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Свою норму я выполнила.
Она открыла рот. Потом закрыла. Потом посадила Петрушина к Нохриной.
И всё.
Никто меня не наказал. Никто не вызвал маму. Никто не сказал: «Какая ты неудобная!»
Та ситуация научила меня одной простой вещи: если тебе что-то не нравится — говори об этом твердо и прямо.
Не жди, пока кто-то догадается.
