Тризна 2⁠⁠

Глава 3

-Ваш билет, мужчина!

Кто-то, не особо церемонясь, толкнул Воронцова в плечо. Тяжело разлепив заспанные глаза, он увидел висевшую над собой форменную куртку контролёра.

-Да, да, сейчас, - он водил руками по одежде, силясь вспомнить, в какой карман сунул его.

Поиски затягивались, девушка-контролёр смотрела в упор и ждала. Наверное, подумала, что это забулдыга, пробравшийся в электричку выспаться. Билет никак не находился, неловкость нарастала, а взгляд девушки становился суровее. За её спиной появился худощавый мужик в серой куртке с надписью «охрана» на рукаве.

- Ир, всё нормально?

Да, куда запропастился, этот чёртов билет? И тут, вдруг вспомнил! Воронцов даже прихлопнул себя по лбу – прямо у кассы он вложил его в паспорт!

Сунул руку во внутренний карман куртки, выудил оттуда красную книжечку и раскрыл. Действительно, билет лежал там, сложенный пополам.

- Пожалуйста, – протянул его контролёрше.

Худой охранник, тут же потеряв интерес, обошёл Ирину и неторопливым шагом направился в конец вагона.

Поставив отметку, контролёрша отдала билет назад. Лицо её смягчилось, отчего показалось даже милым.

- Анфимово, прибытие через 20 минут, не проспите, – улыбнувшись, она направилась к следующему ряду сидений.

За окном монотонно бежал один и тот же скучный пейзаж – деревья, поля, кусты. Изредка в поле можно было видеть маленькие домики, но в основном это были зелёные поля и редкие перелески.

Воронцов протёр глаза и вытянул затекшие ноги. Правильно говорят, что язык мой – враг мой. Вот какой чёрт дернул его спорить с Мишкой? И ведь не отвертишься от него. Теперь, вместо уютной кроватки дома Воронцов вынужден три с половиной часа трястись в электричке, в Богом забытую деревню и жить там три дня без удобств. Хорошо хоть портативное радио взял с собой, хоть какой-то островок цивилизации. Не будет чувствовать себя так одиноко.

Насмотревшись в окно, Воронцов принялся разглядывать других пассажиров электрички.

Их оказалось немного. Более всего выделялись толстая женщина, державшая на коленях сумку-переноску с таким же упитанным котом.  Рядом худой мужчина и девочка в пёстрой курточке, с бантиками на шапке, видимо, их дочь. Сидели они через два ряда от него. Мужчина увлечённо читал газету, женщина смотрела в окно и изредка поглядывала за девчушкой, которая в свою очередь никак не хотела сидеть спокойно и сыпала вопросами. А почему? А как? А скоро мы приедем?  Мать изредка шикала на неё, но безрезультатно.

На противоположном ряду сидела пожилая женщина, держа кого-то за пазухой.

- Кота, наверное, везёт. Вон как бережно придерживает, как дитя.  Воронцов умилился этой картине.

Старуха что-то говорила себе за пазуху, поглаживая шевелящуюся выпуклость тёплой куртки. Вот она залезла в карман, что-то вытащила оттуда и просунула за пазуху.

-Кушай, кушай, мой хороший, - улыбнулась она.

-КУ-КА-РЕ-КУ! – хриплый выкрик заставил вздрогнуть пассажиров и Воронцова в том числе. Все повернулись в её сторону. Девочка, елозившая рядом с родителями, замерла.

- Митька, не горлопань! – сказала старуха в сторону пазухи и оттуда показалась совершенно чёрная голова петуха с ярко красным гребнем.

-КУ-КА-РЕ-КУ!

Митька, похоже, был не очень воспитанным, и второй его выкрик получился гораздо громче первого.

Девочка восторженно разглядывала неожиданного пассажира. Не сводя глаз с яркого гребня, она осторожно приблизилась.

— Это ваш петух?

- Мой, дочка, мой, - улыбнулась старуха.

- Можно погладить?

Старуха хлопнула рукой по соседнему сидению, приглашая девочку сесть рядом.  Недолго думая, та сразу взобралась на сидение с ногами и немного наклонилась, чтобы лучше видеть петуха.

- А знаете, - затараторила она, - меня Аней зовут. Мы к бабушке едем. У неё тоже есть петух, только я его боюсь, он злой. А ваш злой?

- Митька-то? – наигранно удивилась старуха, - нет, совсем не злой.

Аня опасливо потянула пухлую детскую ладошку к голове петуха. На лице девочки застыл восторг, кажется, она даже не дышала в эту минуту.

Воронцов наблюдал и улыбался. Как же мало нужно, чтобы порадовать детей. Взрослым надо учиться радоваться жизни у них. То ли дети искреннее нас, то ли мы требовательнее к чудесам.

-Анфимово, - прохрипел динамик под потолком, - осторожно, двери открываются!

Воронцов встал, подхватил рюкзак и направился к двери. Краем глаза заметил, что старушка тоже засобиралась – сунула голову петуха поглубже за пазуху и начала складывать котомки. Значит, она тоже приехала в Анфимово. Отлично, будет у кого дорогу спросить.

Выйдя на перрон, он остановился, ожидая старуху.

Наконец та появилась в дверях.

- Давайте помогу, - протянул руки Воронцов. В одну взял её котомки, другой подхватил под локоть.

- Спасибо, сынок, - крепче придерживая петуха под курткой, она ступила на перрон.

Двери с шумом закрылись, электричка, свистнув на прощание двум одиноким пассажирам, умчалась дальше.

- Скажите пожалуйста, бабуль, а вы случайно не из Анфимово?

- Оттуда, сынок.

- Можно я вас провожу? Первый раз приехал, дороги не знаю.

- Проводи, милый. Только я туда сейчас не пойду. До развилки доведу тебя, а оттуда уже близко будет, сам дойдешь.

- Хоть так, - мысленно согласился Воронцов.

Они двинулись по перрону в сторону касс, где находились выходные ворота. Бабулька, несмотря на возраст, двигалась достаточно шустро. Да так, что Воронцову приходилось нехило ускорять шаг, чтобы оставаться с ней наравне.

-Сынок, ты к кому приехал-то? -  Бабуля резво перепрыгнула огромную выбоину в неровно уложенном асфальте.

Так. Сказать ей, что приехал погостить к родственникам? Бред. Она спросит к кому, а тут уже врать бессмысленно. В деревнях люди друг друга знают в лицо. Сказать, что приехал ночевать в доме ведьмы потому, что проспорил по пьяной лавочке? Тоже не вариант - либо дурку вызовет, либо милицию.

- А я студент бабуль, на филологическом учусь. Вот приехал дипломную работу писать, про деревенский фольклор, - ложь была достаточно правдоподобной. Я действительно студент, хоть и не имел никакого отношения к филологическому, но не будет же она требовать мой студенческий билет.

- Фольклор, говоришь, - бабка улыбнулась, хитро взглянув на меня из-под ресниц, — это про какой именно фольклор ты собрался писать?

- Ну, разный. Сказки там какие, байки деревенские.

- Байки, - эхом повторила она, больше для себя, а не для продолжения диалога и на пару минут задумалась.

Это хорошо, значит моя небольшая ложь прошла и приставать с расспросами она не будет.

- Меня Маришкой зовут, - подняла она голову, - вообще я Мария Павловна по батюшке, но все зовут меня Маришкой. И ты так зови.

- Очень приятно, - растянулся в улыбке Воронцов, - Сергей.

- Надолго к нам?

- Дня на три, не больше.

- Если захочешь, приходи ко мне. Мы с петушком моим Митькой одни живем, одиноко иногда бывает, хочется поговорить с живым человеком. Я и вареньица из подпола достану, сама закрывала.

- Спасибо, - немного замялся Воронцов. Отказывать приветливой старушке не хотелось.

- Ты как в деревню войдешь, магазин продуктовый увидишь, мимо не пройдешь. Спроси Катьку продавщицу, она тебе покажет мой дом. А сейчас тебе туда – махнула она рукой вперёд.

Воронцов повернулся. Ну, надо же, как быстро они дошли до развилки. Одна дорога, на которую указала Маришка, уходила прямо и очень скоро уткнулась в первые домики. Вторая уходила в лес.

- Давай, - ещё раз махнула рукой. Это был прощальный жест.

- Вечером заходи, - и, развернувшись, направилась в лес.

Приятная женщина.  Немного странная и смелая – приглашает в дом совершенно незнакомого человека.  Может и зайду к ней как-нибудь, чаю попить. Всё лучше, чем сидеть одному в заброшенном доме. Бросив последний взгляд на быстро удаляющуюся фигуру, Воронцов поправил рюкзак на плечах и двинулся в сторону домов.

Войдя в деревню, мужчина словно ощутил прозрачность и свежесть воздуха. Небо нежно-голубое – бездонная синяя глубина. Поднимешь голову, а по нему, словно кудрявые барашки, плывут пушистые белоснежные облака. Зелёные поля, раскинувшиеся по обе стороны деревни, радовали глаз. Воронцову хотелось сбросить рюкзак с плеч и побежать изо всех сил. Бежать, насколько хватит дыхания, а когда лёгкие «закончатся», упасть в траву и кожей почувствовать прохладу росы. Пришлось подавить в себе этот мальчишеский порыв и Воронцов бодро зашагал вперёд.

Деревня оказалась маленькой, всего одна улица - широкая дорога между домами.

Если верить Косте, стоит она минимум сто лет, но выглядит вполне сносно. Дома деревянные, ухоженные, с раскрашенными ставнями – приятно посмотреть. Позабавило, что все заборы выкрашены одинаковой голубой краской.

В памяти Воронцова всплыл деревенский дом почившей бабушки, который всегда пах уютом и пирогами. К сожалению, это единственное оставшееся воспоминание, остальное с годами стёрлось из памяти. Он уже не вспомнит расположение комнат и что росло в огороде, но аромат свежих пирогов и сена неизменно возвращали его мысли туда, где было так счастливо и беззаботно в детстве.

Воронцов крутил головой налево и направо, восхищённо оглядываясь вокруг. После городского, серо-грязного пейзажа, здесь были сочные краски зелени и цветов за заборами.

Из-за немного покосившейся калитки, с веселым лаем, выскочил щенок – рыжая дворняжка с хвостом-бубликом. Сделав несколько кругов вокруг нежданного гостя, он улёгся у его ног.

- Какой хороший! – умилился Воронцов, почесывая теплое пузико, подставленное собачьим ребенком, - Ладно, рыжая, пора мне, - ласково потрепав собаку по холке на прощание, он двинулся дальше.

Скоро он уперся в выцветшее здание с небольшим крыльцом в 3 ступеньки и с косо висящей над входом облупленной вывеской «Продукты». На фоне ухоженных домов и чистой улицы, магазин смотрелся небрежно, как кусочек пазла из другой картинки.

Поднявшись по выщербленным ступенькам, Воронцов вошел в душное помещение. В магазине не было ни одного покупателя. Только продавщица за дальним прилавком листала газету. Увидев Воронцова, она оживилась, отложила чтиво и пошла навстречу со своей стороны прилавка. Воронцов застыл – прямо на него шла огромная грудь, размера, наверное, двадцатого. Если такой существует. Колыхаясь в такт шагов хозяйки, она гипнотизировала, не давая возможности оторвать глаз. Нет, Воронцов не был любителем больших размеров, наоборот, ему нравилась маленькая, аккуратная грудь. Сейчас же он так завис только потому, что ничего подобного ещё не видел.

Продавщица заметила его взгляд и тут же кокетливо взмахнула густо накрашенными ресницами.

- Добрый день, что вам продать?

Воронцову пришлось приложить усилие, чтобы побороть ступор и выдавить:

- Хлеба, пожалуйста. Белого. И консервы, - голос неожиданно пропал, и он, что называется «дал петуха».

- Одну минутку, - бархатным голосом промурлыкала продавщица и, покачивая бёдрами, неспешно двинулась к стеллажу с консервами.

Воронцов выдохнул. Мозг включился, как только из поля зрения пропала необъятная грудь.

-Что-то ещё? –  кокетливо хлопала ресницами продавщица.

- Да, водки. Две бутылки.

Около пяти минут Воронцову пришлось ждать, пока коварная соблазнительница дойдёт до полок с водкой, демонстрируя со всех сторон фигуру.  Потянувшись на верхнюю полку за бутылкой, аки серна, она бросила взгляд на Воронцова через плечо.

- Сколько с меня?

- Пятнадцать рублей, - проворковала она, навалившись на прилавок своей безмерной грудью.

Рассчитавшись, Воронцов было развернулся было уходить, но остановился.

- Вы мне не покажете, как пройти к дому Авдотьи?

Женщина удивлённо вскинула брови.

- Да подскажу, че не подсказать. Идите прямо, до речки. Выйдете, и аккурат по правую руку дом будет. Увидите, он один там.

Поблагодарив, Воронцов вышел из душного магазина, оставив озадаченную продавщицу, и направился к дому.